Чтение онлайн

– Ослы! Ах, сир, давайте поговорим о них! – воскликнула госпожа де Ноай, охваченная внезапно накатившим гневом. – Каждый или почти каждый день, после обеда, она отправляется на прогулку с тетушками и монсеньором графом д’Артуа. Молодые люди удаляются, развлекаются друг с другом, и, признаюсь вам, их игры мне сильно не нравятся.

– И чем же они занимаются? – спросил заинтересовавшийся вдруг король.

– Его высочество позволяет себе с мадам дофиной недопустимые вольности. Он щиплет ее…

– Вы хотите сказать, что он ее ласкает?.. Я его понимаю. Я всегда говорил, что Артуа намного умнее Берри.

Госпожа де Ноай бросила на короля злой взгляд:

– Заклинаю ваше величество отнестись к моим словам серьезно… Эти прогулки на осле служат к тому же предлогом для непристойных падений. Госпожа дофина с удовольствием падает со своего животного вверх ногами…

– И Артуа, естественно, всегда оказывается со стороны, наиболее достойной интереса?

– Но вы еще не слышали самого главного, сир, – продолжала оскорбленная графиня. – На днях госпожа дофина упала с осла. И знаете, что она сказала своему спутнику? «Шарль, сходите к госпоже де Ноай, пусть она вам скажет, что предписывает этикет, когда королева Франции не может усидеть на осле»…

Госпожа де Ноай замолчала; ее глаза пылали, парик топорщился от негодования. Она ожидала, что при подобном проявлении непочтительности король станет на ее сторону, чтобы осудить дерзкую, но Людовик XV улыбался.

– Я остаюсь при моем первоначальном мнении, – сказал он, – в этом нет ничего серьезного. Наша дофина жива, беззаботна, но, поверьте мне, с возрастом это пройдет; она станет более рассудительной. Конечно, она не во всем права, но она такая веселая, такая юная! Ах, мадам, если бы вы знали, как прекрасна молодость и как правильно ею наслаждаться! У госпожи дофины будет достаточно времени, чтобы стать похожей на нас…

– Сир, – произнесла униженная графиня, – если вы воспринимаете это так…

– Я не хочу никоим образом доставлять вам неприятности, моя дорогая графиня, поэтому сегодня же поговорю с моей внучкой… Я скажу ей, чтобы она лучше следила за собой, и она меня послушает. Ступайте, мадам. Вас никто и никогда не упрекнет за излишнюю снисходительность к нашей маленькой Марии-Антуанетте.

Сухая и прямая, с натянувшейся от огорчения кожей, госпожа де Ноай удалилась. Оставшись один, Людовик XV открыл дверь на потайную лестницу. И вдруг он услышал смех своей любовницы, который, отражаясь от ступенек, долетал до него каскадом жемчужин.

«Надо же, – подумал он, – ведь есть же такие старые дуры, которые хотели бы все это уничтожить… Ах, молодость!»

В этот момент у него над головой раздался чистый голосок госпожи Дюбарри:

– Луи, поторопись! Твой кофе убежал!

– Она очаровательна! – прошептал взволнованный Людовик XV.

И с юношеской прытью взбежал по лестнице.

Мария-Антуанетта решительно макнула перо в чернильницу и написала: «Дражайшая матушка, прибытие почты принесло мне приятные новости, доставившие мне огромную радость…»

Она остановилась, как будто на эти две строчки ушел весь ее эпистолярный пыл, и, кусая перо зубами, в отчаянии посмотрела по сторонам.

– Ты даже не представляешь, как тебе повезло! – сказала она собачке, поскуливающей от удовольствия, греясь возле камина.

Какой кошмар это письмо! Она неделями откладывала это дело. Отвращение, испытываемое ею к пюпитру, вселяло отчаяние в душу господина де Мерси и тревожило посольство.

– Ну, смелее! – сказала она себе.

«…Я чувствую себя хорошо, дорогая матушка; дофин тоже в добром здравии. Все было бы благополучно, если бы после отправки моего последнего письма не произошли важные события…»

Перо зацепилось за бумагу, порвало ее, плюнуло кляксой и, как будто в нем что-то сломалось, отказалось двигаться дальше.

Мария-Антуанетта потянулась и зевнула. Ей казалось, что слова ведут себя по отношению к ней так же, как мятежные подданные, которые, вместо того чтобы ответить на ее зов, разбегаются с недовольными минами.

«… Господин де Мерси, – продолжала она, – должен был рассказать вам о немилости, которая…»

– Мадам, – сказала бесшумно вошедшая госпожа де Мизери, – здесь господин де Вермон. Время вашего чтения…

Мария-Антуанетта соскочила со стула.

– Вот мой спаситель, – воскликнула она. – Живее, приведите ко мне этого славного аббата.

Она быстро схватила лист бумаги, скомкала и со вздохом облегчения швырнула в огонь.

Вошел священник с книгой под мышкой. Маленькая рыжая собачка с черной курносой мордой бросилась к визитеру и, лая, принялась прыгать вокруг него.

– Тихо, Мопс! – прикрикнула на него Мария-Антуанетта. – Извините его, господин аббат, он, как и я, очень рад вас видеть… Как раз когда вы вошли, я писала матери.

– Нет более добродетельного занятия, мадам, – ответил аббат. – Вне всяких сомнений, обращаясь к ее величеству, ваше высочество находит самые прекрасные слова выражения своей дочерней любви… Я помешал вам, а посему удалюсь и оставлю вас продолжать на бумаге беседу…

– Не делайте этого, господин аббат! – испуганно воскликнула дофина. – Я вернусь к этому письму завтра. Останьтесь. У меня остались только вы и господин де Мерси, да и тот теперь навещает меня тайно.

Лицо господина де Вермона выразило сожаление.

– Ах, мадам, изгнание господина де Шуазёля стало для всех нас тяжелым ударом.

– А ведь я предупреждала дофина относительно тех, кто хотел его погибели, но он ничего не предпринял для его защиты.

– Теперь герцог в Шантелу, а его, они же и наши, враги торжествуют, – вздохнул аббат. – Казалось, его величество дорожит министром, которому он стольким обязан. Рассказывают, будто он только смеялся, когда госпожа Дюбарри подбрасывала в воздух два апельсина, приговаривая: «Падай, Шуазёль! Падай, Прален! [13] » Но враги герцога оказались слишком могущественными. Фаворитка не могла забыть, что он сделал все, чтобы она не была представлена ко двору.

– Этот поступок недостоин Людовика XV! – с жаром воскликнула Мария-Антуанетта.

– Тем не менее победа госпожи Дюбарри полная, – продолжал аббат, будто бы и не услышавший ее непочтительного возгласа, – ее друзья берут власть. Господин де Мопу остается хранителем печатей, что же касается аббата де Терре, некоторое время ходили разговоры о том, чтобы вручить ему военное министерство. Ваше высочество представляет себе священнослужителя, отвечающего в правительстве за пики и мушкеты?

– А господин д’Эгийон? – спросила дофина.