Чтение онлайн

Остальная часть посетителей богоугодного заведения состоит из представителей среднего бизнеса в возрасте от тридцати до шестидесяти, потерявших часть своего здоровья в процессе действия на практике закона К. Маркса «Деньги – Товар – Деньги». Общих бесед они сторонились, кучковались. Их интересовало одно: как помочь выжить своему бизнесу в условиях капитализма с человеческим лицом на местном уровне. Капитализм был у них уже в крови, и это не оспаривалось.

Типичным поборником капитализма был Иван, у которого личное всегда стояло впереди. Он из семьи старообрядцев, которые поселились на окраине империи, в Вилко- во. Они получили грамоту от Екатерины Великой. Копию всем показывал. Учился в Москве, распределился на оборонный завод в Подмосковье. К началу девяностых он – руководитель лаборатории. В девяностые завод «рухнул», финансирование значительно прекратилось, зарплату по полгода не платили. Жили за счет садоводства. Иван искал вариант самостоятельной коммерческой деятельности. Проблема была в отсутствии средств. На территории завода он встретил Виктора, бывшего руководителя. Виктор пять лет назад ушел с завода в НПО, которое занималось ремонтом импортного оборудования по переработке сельхозпродукции и изготовлению запасных частей. Он был заместителем генерального директора. На предложение перейти к нему замом Иван с радостью согласился. Он посещал заводы, фабрики, комбинаты по выпуску продуктов питания в Москве, получал заказы на детали, узлы и размещал их изготовление на «оборонке». В определенный период заработная плата работников на 80 % зависила от работы Ивана. Он считал, что его труд недооценён. Иван уговорил руководство, что необходимо учредить ООО «Запчасти», где он будет директором, а они – соучредителями. Заказы и денежный поток шли через ООО. Часть заказов он размещал на других предприятиях, отчетность скрывал. Он решил, что настало время уйти в самостоятельное плавание. У него созрел план, который он реализовал поэтапно. Изготовление и продажу запчастей делал за наличный расчет, прибыль присваивал. Когда накопил достаточно средств, то зарегистрировал на себя новое ООО. Вскоре написал заявление об увольнении. Мечта о собственном бизнесе осуществилась. Проще говоря, Иван «кинул» Виктора. Пути Виктора и Ивана разошлись. До разрыва отношений они дружили семьями, все праздники отмечали вместе. Виктор был уверен, что кара за содеянное наступит. Иван перестал посещать баню – построил свою на берегу Нерли. Через десять лет позвонила жена Ивана и сообщила, что у него после инсульта отнялась вся левая половина тела. Виктор сразу поехал в клинику, накупив фруктов, соков. История потрясла его. Иван все сбережения потратил на особняк на берегу Нерли и на дорогое авто. На второй день после покупки авто возвращался домой один. Было темно и пасмурно. На трассе перед пешеходной дорожкой мелькнула тень, раздался удар по боковому зеркалу. Иван остановился – к нему в салон сразу заскочили двое крепких парней и сказали, что он сбил их друга. Спросили, где поблизости пункт скорой помощи. Иван ответил, они сообщили кому-то по мобильнику, Ивану же приказали ехать до него, не спеша. Мимо пролетела тонированная иномарка. Всю дорогу они накачивали Ивана: если что-то серьезное со здоровьем друга, то Иван дорого заплатит. Перед парковкой у здания скорой помощи, поговорив по мобильнику и заблокировав двери, потребовали документы на авто. Иван настолько был подавлен, что отдал их. Они назвали неподъёмную сумму компенсации, срок – до утра. Доехали до дома Ивана, вышли и пересели в другую тачку. Произошедшее отняло у Ивана способность логически думать и звонить друзьям. Всю ночь ему казалось, что кто-то стоит у дверей. Утром отнялись левая часть тела. Жене по мобильнику говорил несвязно. Она вызвала «скорую помощь». Медики длительное время звонили в дверь, и, когда решили уходить, дверь открылась, а Иван без сознания лежал у порога. Ему сделали «подставу» на трассе, о которой вещали периодически в теленовостях. Иван был уверен, что с ним этого не произойдёт. К тому же в салоне всегда был ствол. Виктор считал, что это результат постоянных мыслей о возможной потере имущества, денег. После четырех лет лечения Иван частично восстановил свою работоспособность и стал посещать баню. Его привозили и забирали. Вот такая проза жизни: ты предполагаешь, а бог располагает.

Артём был одним из молодых коммерсантов: тридцать пять лет, выше среднего роста, упитанный, с сформировавшимся животом, адвокат по гражданским делам. Он знал, сколько надо заплатить судье, чтобы было принято «нужное» решение. Его постулат: «Деньги лежат повсюду, надо не лениться нагнуться и их поднять». Помимо адвокатской деятельности он создал ряд фирм. Продавал или перепродавал все, что попадалось на его пути, заключал договора на благоустройство, уборку, рубку леса и т. д. Он был в постоянных разъездах. В то же время, однако, всегда находился в кредитной зависимости, ездил на обычной машине, а не на крутой тачке, жаловался на нехватку личных средств, на налоговый пресс, вынужденные взятки чиновникам. При этом одобрял все действия правительства. По своим убеждениям был на стороне западников. Если бы было у него достаточно средств, то уехал бы в Европу. Намеков на патриотизм у него не было, как и на социальную справедливость. «Никто никому не должен, – говорил он. – Историю страны надо писать с чистого листа». Нервные стрессы на ниве капитализма с человеческим лицом (об этом трубили демократы в 90-е, осуществляя переворот в России) стали причиной потери его здоровья.

Его мама, Любовь Ивановна, была юристом, директором адвокатской конторы. Женщина шестидесяти лет, она следила за своим здоровьем и телом. Шарфы, очки, сумочки, элементы одежды иногда были экстравагантны. Декор на лице был чрезмерный, запах парфюма, явно не из коллекции известных брендов, встречал посетителя уже на улице. Когда она поправляла лифчик, в котором давно уже мирно покоились груди когда-то четвертого размера, то, выгибая стан, игриво приговаривала: «Я еще о-го-го, женщина в полном соку». В её жизни мужчины, как странники, то появлялись в доме, то бесследно исчезали. Её «завербовала» в партию «Пенсионеры России» региональный руководитель, вдова полковника, основной принцип которой был – командовать. Мнения других отметались сразу. Юрист ей был нужен во время приемов. Любовь Ивановна уговорила Артёма (своего сына) вступить в партию пенсионеров. Когда началась предвыборная гонка в президенты, первичная ячейка, которой она руководила, выдвинула молодого юриста кандидатом. Региональный руководитель, не советуясь со своей верхушкой, стала продвигать Артема. Первичные органы партии не поддержали Артёма. Он и не верил в эту авантюру, выкинул удостоверение партийца в корзину.

Так произошло перевоплощение потомков большевиков, отстоявших социализм от фашизма и возродивших могущество Родины после войны во имя светлого будущего, в капиталистов. Скорбят или радуются их души по поводу своих детей, внуков нам неведомо.

Полгода назад в бане появился мужчина шестидесяти лет, седой, нос и губы явно выделялись, голубоглазый, плотного телосложения. Правый глаз подергивался, пальцы дрожали. Когда мы расположились друг против друга за столом, то он долго изучающе смотрел на меня, потом спросил:

– Виктор, это ты? Мы с тобой пересекались в приемной у Гульварди.

Я внимательно присмотрелся к нему и вспомнил. Мы, как «братки», обнялись, облобызались.

– Ты сильно изменился, – сказал я. – Наверное попал в мясорубку?

– Виктор, ты не поверишь, – начал он. – Когда мы пересекались в девяностые, я был ген. директором крупной фирмы по поставке оборудования мини цехов по изготовлению продуктов питания в бывшие республики. В частности, заказывали цеха у вас. Принял к себе в замы родственника. Он заключал договора до определенной суммы. Его деятельность я особо не контролировал, доверял. Когда я был в командировке, он заключил договор с непроверенной фирмой о поставке оборудования на значительную сумму. Условия были жесткие, сроки короткие. Заключил договор с другой фирмой, тоже непроверенной, на изготовление оборудования. Прельстила низкая цена. Перечислил всю сумму. Фирма исчезла, но узнали поздно. Подключили свою «крышу». Пока она работала, счетчик накрутил неподъёмную сумму. Родственника встретили около дома, озвучили счет и срок возврата. Ночью он отвез семью, вернувшись застрелился. Три дня я был в неведении. На четвертый день в кабинет вошли трое чеченцев. Сказали, что мы вдвоем деньги присвоили, то есть их «кинули». Увеличили сумму долга, дали неделю на погашение. Даже если бы я продал фирму, квартиру, авто, то мне все равно не хватило бы средств. Банк в транше отказал. Я знал, что у Гульварди дядя – авторитет среди воров в законе. Поехал к нему, все ему рассказал. Он мне поверил. Сказал, где с ним встретиться через день. Посоветовал, не мешкая, семью вывезти, но только не родственникам. Ночью этого же дня я сумел семью отвезти к однокашнику. Когда встретились, он изложил мне план. Более двадцати лет он проработал в Тюмени. Перед отъездом работал ген. директором автокомбината. Он был царь и бог Самотлора, от него зависела поставка оборудования, питания, строительство жилищ. Мои действия были следующие: приклеиваю усы, бороду. Надеваю старое пальто, еду на вокзал перед отъездом поезда. Упрашиваю проводника посадить в вагон. Дал мне записку и адрес по приезду. Мне надо залечь на три года. За это время или забудется, или они (кто приходил) покинут мир не по своей воле. Время было такое. Свершилось последнее. Я приехал через пять лет и поселился с семьёй в Подмосковье. На севере заработал достаточно денег. С собственным бизнесом покончил навсегда. Переживания за семью стоили мне потере здоровья. Я всегда молюсь за Гульварди, ставлю ему свечку за упокой его души.

Гульварди в расцвете сил скоропостижно покинул бренный мир по вине родных. Я это знал. Купили мерзавчик, закуску и помянули Гульварди. Ночью долго не мог заснуть. Неисповедимы пути Господни. Я и сам был в аналогичной ситуации. За беспредел, который происходил в девяностые, мы должны «благодарить» демократов, либералов тех годов. Многие из них сейчас живут в достатке при высоких должностях. Но нет им прощения ни на земле, ни на небесах.

Уважаемый читатель! Я достаточно поведал вам о заведении по лечению одновременно души и тела. За сто с лишним лет многое поменялось, но сохранились сердце и душа русской бани.

Если кто-то после прочтения о русской бане пополнит ряды поклонников этого общественного богоугодного (что не подлежит сомнению) заведения, то буду считать свою «апостольскую» миссию частично выполненной.

До ухода на заслуженный отдых я работал в крупной компании в аэропорту. С самого начала работы я подружился с заместителем директора по юридическим вопросам – Вячеславом, мужчиной пятидесяти пяти лет, бывшим военнослужащим, крепкого телосложения, с отменным аппетитом; человеком, интересным во всех отношениях, оптимистом и философом по жизни. Он окончил военное училище, служил в Прибалтике до 1991 года комиссаром полка. После развала СССР переехал в Москву, работал в милиции, окончил юридический факультет. После окончания юрфака и получения квартиры уволился и перешел работать в компанию. Все вопросы – юридические, кадровые и прочие, коих в аэропорту бесчисленное множество, Вячеслав решал быстро и всегда в пользу компании, так как всё делал с позиции руководящего состава органов милиции. Закон для него был, что «дышло – куда повернул, туда и вышло» (конечно, не без масла на хлебе насущном, который он преподносил кому нужно и вовремя).

Вячеслав был политработником (массовиком-затейником) в армии, поэтому без его участия в компании не проходило ни одного дня рождения, вечеринки и выезда на природу. Можно сказать, он был душой компании. Женщины обожали Вячеслава. Он хорошо играл на баяне, гитаре, сносно пел, слух у него был отменный. В пение вовлекал всех. После первого «прогона» меня охарактеризовал так: «На ухо слон наступил, но диапазон широк – годен в подпевалы». Когда мы запевали вместе, все замолкали и слушали. Тематика исполняемых им песен была обширна.

Застолье Вячеслав покидал последним, причем во вполне адекватном состоянии, чего нельзя было сказать об остальных, в том числе о бывших военных. Ваш покорный слуга у бывших военных тоже был в почете, поскольку умудрялся выпивать фактически в разы меньше, но делал это незаметно (опыт перенял у грузин и абхазцев). Создавалась иллюзия, что я принимаю столько же, сколько они, но не пьянею.

Вячеслав увлекался всякими культами. По утрам он по полчаса проводил сидя на полу в позе лотоса или другого экзотического растения. Был период, когда он носил косичку из собственных волос. Он был начитан, но как-то поверхностно. Перечень его добродетелей, и наоборот, можно продолжать долго.

Общение с ним после застолья и в период ночного бдения приводило многих сослуживцев к глубокому убеждению: «Достоверно только одно – я знаю, что ничего не знаю» (Сократ). Но мне иногда во время обоюдного словесного диалога удавалось поставить Вячеславу «запятую» (А. Чехов). Вячеслав эту «запятую» с большой неохотой признавал. В общем, вот с таким самородком земли русской на время свела меня судьба.

Что нас окончательно сблизило, так это рыбалка. То, чем является для меня рыбалка, можно проиллюстрировать строками великого испанского драматурга Лопе де Вега: «Ты бред безумный, но прекрасный, и люди в нем винить меня не властны». Я заложник рыбалки с детства, так как вырос на берегу Волги, в Жигулях.