Чтение онлайн

На юге, в районе будущей столицы Древней Руси, Киева жили поляне. Считается, что поляне платили дань хазарам, то есть находились если и не под прямой властью, то в политической зависимости от каганата. Лицом на юг, в сторону низовий Днепра проходила южная граница полянских земель. Эта линия соответствовала границе степной зоны, позднее она стала южным пограничьем Киевской Руси. Однако в VIII-IX веках южнее полян можно было встретить еще и других славян – уличей, а к западу от уличей – бужан, тиверцев и белых хорватов. По обе стороны от нижнего течения Днепра простиралась ровная как стол степь, не стесняемая почти никакими естественными преградами. Эта область Евразии служила широким коридором связывавшим Восток и Запад. Каждое новое движение азиатских народов в Европу (вплоть до османских времен) происходило через эти земли.

Вслед за гуннами, аварами, болгарами, в конце IX века через днепровские степи в Европу хлынули угры (венгры). В середине X века, после поражения от германского короля Оттона Великого (на реке Лех, 955 год) угры осели на среднем Дунае, создав Венгерское королевство. На этногенез полян они, скорее всего, значимого влияния не оказали. Маршруты их движения пролегали южнее, а территории, подконтрольные полянам, не были целью завоевательной политики угров. И тем не менее между полянами и венгерскими племенами имели место контакты. Это отражено как в топонимике Киева (Угорская гора – Аскольдова могила), так и в прямом упоминании в Повести временных лет о стоянке угров возле Киева: «Идоша угры мимо Киева, горою еже ся зовёт ныне Угорское, и пришедше к Днепру, сташа вежами». Эти события, согласно летописи, имели место быть во времена Олега Вещего. Кроме того, существует упоминание в одном позднем венгерском источнике об осаде уграми Киева в 898 году, однако достоверность информации содержащейся в нем, вызывает сомнения. 2

На севере, на противоположном краю славянских земель, обитали ильменские племена, так же известные как словене. Земли, которые они занимали, представляли обширные лесные области от верхнего течения Волги до Финского залива и Ладожского озера. Подобно тому, как южная граница земель полян стала южной окраиной Древнерусского государства, так же и северные рубежи словен превратились со временем в северную границу Руси. Словене, в рассматриваемый исторический период, подобно полянам, вероятно также не были самостоятельны, с той только разницей, что находились в зависимости не от хазар, а от скандинавов. Нельзя исключать того, что отношения словен и варягов (будем придерживаться традиционной точки зрения, что «варяги» это скандинавы) отличались от характера контактов полян с хазарами. Так пришельцы с севера могли селиться на славянских землях (Старая Ладога), чего, по всей видимости, не делали на юге хазары (хотя, данное предположение оспаривается). О влиянии скандинавов на древнерусскую историю будет рассказано позднее, теперь же бросим беглый взгляд на оставшиеся племена восточных славян.

Огромные, преимущественно лесные пространства между словенами на севере и полянами на юге, занимали племена древлян, радимичей, дреговичей, кривичей и северян. С запада к ним примыкали волыняне, а с востока, в верховьях Оки, – вятичи. Под каждым из этих названий следует понимать, разумеется, не отдельное племя, а союз племен. Всякий славянский союз имел свою территорию, огороженные частоколом небольшие поселения и даже сравнительно крупные города. Самыми известными из таких городов были древлянский Искоростень и кривичский центр Гнёздово.

У Н.В. Гоголя мы можем найти черновые наброски его «Русской истории», которые интересны в первую очередь тем, что он (вслед за автором Повести временных лет) заостряет внимание читателя на характере южных и северных «славян русских». Вот, что он пишет о различиях северных и южных «русских славян».

«Смирны, довольно согласны между собою все племена.

На юге более развития мирной жизни. Браки носят вид законности, Отцы и дети живут почти отдельно. Стыдливость замечена между полами. Поляне бо своих отец обычай имяху тих и кроток и стыдлив к родителям и к племени велико стыдение. И брачные обычаи творят.

На севре начиная с древлян (северяне, радимичи и вятичи), грубее и меньше развития. Жизнь в лесах. Удобств никаких жизни. На самой низкой степени гражданственности. Отцы, снохи живут вместе. Стыдливости никакой. Стыдливости браков не было. (А радимичи, вятичи и север один обычай имяху, живяху в лесе, яко же всякой зверь. См. Нестор.) Распри и ссоры оканчивались частым убийством, неслышным у других». 3

Опираясь на авторитет Нестора (или другого автора Начальной летописи), проявлявшего местечковый патриотизм, и выставлявшем полян на чьих землях стоял Киев, в лучшем свете относительно прочих восточных славян, Н.В. Гоголь поддается характерному для малоросса искушению приукрасить русский юг и очернить русский север. Вопрос о развитии гражданственности у полян, с одной стороны, и у прочих восточных славян, с другой, следовало ставить исходя из роли тех и других в вопросах формирования государственности Руси. Верно ли то, что русская государственность началась с Киева, то есть с полян? Или может быть с Новгорода и Ладоги (ильменские словене и кривичи)? Внес ли свою лепту в это дело также Искоростень у древлян? И, соответственно, приняли ли в этом участие другие славянские племена: вятичи (Корьдно), северяне (Чернигов)? Если опираться исключительно на летописные источники, то идущие в нашем списке за полянами, кривичами и ильменскими словенами восточнославянские племена в деле государственного строительства не показали себя почти никак. Одни из них послужили материалом, из которого создавалось Древнерусское государство (дреговичи, радимичи, северяне, волыняне). Другие, а речь в первую очередь о вятичах и, конечно же, о древлянах, выступили яростными и непримиримыми противниками объединенного восточнославянского государства. В то же время, Киев (город полян) – «мать городов русских», стал первой столицей объединенной Руси, дав ей в поздней историографии соответствующее название. Как известно именно Киев был стольным городом первых русских исторических властителей – Игоря, Ольги, Святослава, Владимира, Ярослава. Дает ли это основания полагать, что уровень «гражданственности» полян был выше, чем у их ближайших соседей? Да, но не вполне, а только отчасти и с одной очень важной оговоркой. В середине IX века, на этапе государственного становления, Киев, скорее всего, не был первым политическим центром Руси. Государственность, под которой на раннем этапе мы должны понимать возникновение сильной и ориентированной на внешнюю экспансию военизированной власти, была по целому ряду признаков, занесена в Киев извне. Первые же ее очаги, возникли на севере – в пограничье славянских и скандинавских земель, на берегах Ильменского озера, в районе Ладоги. Подобно тому, как столица средневековой Руси из Киева в XII веке была перенесена на северо-восток, в Залесскую Русь – во Владимир, точно так же и в IX веке, центр зарождающегося русского государства был перенесен из северных славянских земель в Киев, как в место более удобное по причинам военным и экономическим.

885 год от рождества Христова. Западно-Франкское королевство. На небольшом островке Иль-де-ля-Сите, в среднем течении Сены умещался тогда весь Париж. Известный со времен поздней Римской республики как Лютеция Паризориум (город кельтского племени паризиев), Париж в IX веке уже не был столицей как при Меровингах, и насчитывал не более 3000-4000 жителей. Не лучшие времена наступили тогда для города. В конце ноября Париж подвергся нападению викингов, многочисленный флот которых поднялся с низовий Сены. Предводитель норманнов Зигфрид потребовал от местного епископа Жослена пропустить разбойников вверх по течению реки, к Марне, к богатым бургундским землям. Епископ ответил отказом. На следующий день началась осада. До нас дошло описание этих событий, оставленное монахом обители Сен-Жермен-де–Пре, Аббоном. 4 Если опустить рассказы о чудесах, которые совершали покровители города, святая Женевьева и святой Жермен, то парижане оборонялись удачно, и им почти удалось отстоять свой город. В конце зимы 886 года на помощь Парижу пришел Генрих Фульдский. Однако у его воинов мало что получалось в борьбе с норманнами и положение парижан не улучшилось. Осенью 886 года с более многочисленной армией явился под стены города император Карл Толстый. Действуя с переменным успехом, Карл в конечном итоге уступил, выдав скандинавам из франкской казны 700 фунтов серебра, чем вызвал недовольство у стойких парижан. Получив выкуп, викинги в начале 887 года сняли осаду с Парижа.

Осада Парижа 885-887 годов выделяется продолжительностью среди множества быстротечных столкновений, которые в те времена были свойственны военным операциям норманнов. Она оценивалась хронистами, едва ли не как важнейшее событие эпохи. Стойкость парижан и воинские подвиги их молодого предводителя – робертина Эда, будущего французского короля, прославлялись. Но стоит признать, что и Париж был готов к обороне. Город имел очень хорошие для своего времени укрепления, что не было случайностью, так как до описанного выше случая, он уже подвергался набегам скандинавов целых пять раз: в 845, 856-857, 861, 865-866 и в 869 годах.

Католические авторы хроник утверждают, что норманны были посланы христианским грешникам в наказание. Из Бертинских анналов (Annales Bertiniani), можно сделать вывод, что на протяжении большей части IX века набеги скандинавов на Западную Европу носили повторяющийся, систематический характер. Используя сеть больших и малых рек, викинги на своих судах разоряли прибрежные деревни и города. Возможности прикрыть гарнизонами все, что могло подвергнуться нападению, у франкских королей не было. А после раздела империи Карла Великого и начавшейся между сыновьями Людовика Благочестивого междоусобной войны (840-ые годы), ситуация вообще стала критической. Окультуренные (по меркам своей эпохи) и самые богатые области Западной Европы были фактически брошены скандинавам на растерзание.

Вначале нападения северян носили сезонный характер, так как викинги-карлы возвращались домой в Скандинавию, ко времени сбора урожая. Впоследствии разбойники стали оставаться на зимовку, устраивая свои лагеря в тех местах, которые было легко оборонять. Со временем отряды скандинавов становились все более организованными, и все более многочисленными. Это были уже не группы молодых земледельцев, либо торговцев, вознамерившихся немного пограбить, а устойчивые союзы взрослых мужчин, оторванных от мирной жизни и кормящихся за счет не прекращающейся войны.

***

Лето 6368-ое от сотворения мира (860 год от рождества Христова по юлианскому летоисчислению), Константинополь. Византия ведет войну с Абассидским халифатом. Император Михаил III Пьяница, выступивший с войсками на агарян, находится на Мавропотаме (Черной речке) в Каппадокии. В столице оставлен эпарх Орига. Его задача – охранять порядок в городе. Византийский флот также отсутствует, противоборствуя с арабами где-то в Средиземном море. В вечернее время 18 июня, среди жителей столицы и населения ее предместий распространилась новость: к Босфору с востока приближается многочисленный флот. Преодолев пролив, 200 ладей варваров из народа Рос (численность флота указана по византийским источникам) подошли к стенам Константинополя. Выбравшиеся из ладей люди, словно дикие звери, накинулись на незащищенные стенами предместья, убивая всех, кого смогли там найти: женщин, детей и домашних животных. Византийская хроника описывает зверства, творимые варварами и ужас тех, кто успел укрыться от их ярости внутри города.