Чтение онлайн

Нападение застало греков врасплох. Константинополь, будучи на тот момент крупнейшим городом Европы, был очень хорошо укреплен. Со стороны суши его опоясывали два ряда стен, крепкая стена защищала город и с моря (со стороны бухты Золотой рог и Мраморного моря). У византийцев действовала система оповещений – эстафета световых маяков, однако нападения со стороны Черного моря не ожидал никто. И власти и народ не понимали, кто именно напал на них. Патриарх Фотий один из руководителей обороны города, писал впоследствии о нападавших, как о «народе с севера», «народе от краев земли»… Церкви заполнились людьми, духовенство совершало всенощные бдения. Патриарх Фотий выступал с проповедями. Он, как и католические монахи, провозгласил набег варваров наказанием за грехи, наложенным на народ Богом. Разграбив пригороды Константинополя, дикари рассыпались по близлежащей местности, часть их отплыла на острова Мраморного моря. Находившийся в ссылке на Принцевых островах патриарх Игнатий, едва спасся от смерти. Все церковные ценности на его острове достались росам, а 22 благородных жителя оказавшиеся в руках захватчиков, на корме одного из судов были разрублены на части топорами. Так, во всяком случае, в «Житии патриарха Игнатия» в начале X века, описывал деяния «более всех запятнавшего себя убийствами народа Рос» Никита Пафлогонянин.

Сохранились тексты гомилий (проповедей) с которыми патриарх Фотий обращался к своей пастве после того как опасность миновала. Из них следует, что варвары сами отказались от штурма и осады Константинополя, погрузились на свои корабли и отплыли восвояси. Однако в более поздних византийских источниках, а также в «Брюссельской хронике» и в использовавшей византийские тексты Повести временных лет, излагается другая версия. Говорится о гибели флота росов от сильной бури. Сама буря поднялась будто бы после того, как тайно вернувшийся в осажденный город император Михаил и патриарх Фотий опустили в морские воды ризу Богородицы.

Другой, западноевропейский источник (X-XI веков) – «Венецианская хроника» Иоана Диакона, бывшего послом венецианского дожа в Константинополе, описывая события 860 года, доводит численность кораблей «норманнов» («Normannorum gentes») до 360. В ней также сообщается, что норманны, не взяв города, но перебив много народу и разграбив окрестности, ушли от Константинополя с триумфом («et sic praedicta gens cum triumpho ad propriam regressa est»).

В «Повести временных лет» описанный выше поход Руси на Царьград датируется 866 годом и приписывается легендарным Диру и Аскольду – варягам, пришедшим на славянскую землю вместе с Рюриком, но оставившими Рюрика и перебравшимися в Киев. Само описание похода целиком списано с поздних византийских источников. Это может свидетельствовать о том, что в начале XII века, устных преданиях на Руси о походе 860 года уже не было. Летописное призвание Рюрика состоялось через два года после похода на Константинополь, в 862 году. Автор Повести узнавший о походе из византийских источников не нашел ничего лучшего, как приписать его Диру и Аскольду, изменив год на 866. Однако в Повети временных лет присутствует описание завершившегося успехом другого похода Руси на Царьград – похода Олега Вещего, который не подтверждается ни византийскими, ни западными источниками. Поэтому некоторые историки все же не исключают, что в описании похода Олега нашли отражение смутные воспоминания о значительно более раннем походе 860 года, а летописец, имея задачу связать каждое событие с конкретным историческим персонажем, поменял хронологию и добавил кое-что от себя.

Но это все частности, самым интересным остается этнографическая природа народа «Рос». Обращает на себя внимание то обстоятельство, что византийские современники тех событий не писали о нападавших как о славянах. А венецианский автор (XI века) прямо называет росов «норманнами». Опираясь на византийские или западные источники, а также на русские летописи, сложно связать народ «Рос» с каким-либо из известных восточнославянских племен, хотя бы даже с полянами. Сложно, однако, не означает, невозможно, и тем более не доказывает, что под именем «Рос» скрывались именно скандинавы. Мы не возьмемся здесь что-либо утверждать или даже предполагать, а обратимся единственно к соотношению вероятностей – того, что народ «Рос» был по-преимуществу скандинавами; и того, что народ «Рос» был по преимуществу славянами. Хотя есть еще и третий вариант, по которому народ «Рос» – некий третий народ (германский, кельтский, аланский и т.д.), неизвестно откуда взявшийся в землях восточных славян или, по крайней мере, не зафиксированный до этого ни в одном из источников.

Последний вариант, конечно же, кажется менее всего вероятным. О воинственном предположительно германском (но не скандинавском) народе «россов» терроризировавшем восточных славян, а позднее, ставшим ядром их государственности, рассказывает Л.Н. Гумилев. 5 Д.И. Иловайский отстаивает версию о южном происхождении «россов», от родственного скифам племени «россолан» (роксолан, лат. «Rhoxolani», «светлые аланы»). 6 Известно, что племена роксолан обитали в причерноморских степях в античную эпоху. У Иловайского Д.И. конные кочевники «россоланы» вначале превращаются в оседлых славян – «антов» (описываемых в готской истории Иордана), а затем восходят на историческую сцену под одной из реплик их старого имени – то есть уже «росами».

Аланские племена, хотя они и были европеоидами, не были близко родственны славянам. Возникает вопрос: каким образом роксоланы стали отождествляться Иорданом и всеми другими авторами со славянами? Были ли они ассимилированы пришедшим с запада славянским населением? Или же они так и остались скифо-сарматским союзом племен, при этом не были замечены историками и просуществовали (по-видимому, тайно) до появления Древнерусского государства? Если признать верным последнее, будет сложно ответить на вопрос, почему столь древний народ, без малого на протяжении целого тысячелетия проживавший в среднем и нижнем Поднепровье, куда в IV-VI веках пришли славяне, начал проявлять историческую активность только в IX веке? Где он был и что он делал до этого? Как минимум, византийские источники V-VIII веков должны были об этом народе что-нибудь сообщать. С другой стороны, если роксоланы с приходом славян (антов) растворились в их массе, тогда, почему в IX веке во время своих военных походов, они описываются как особый народ «Рос», под именем, которое современники в отношении славян не употребляли?

В общем, версия о «россах» как о третьем, неславянском и одновременно нескандинавском народе режется бритвой Оккама. Она сложна и возможна лишь при сочетании множества маловероятных условий. Чтобы не слишком усложнять проблему поиска истоков древнерусской народности, желательно опереться только на те факты, которые позволяют выстраивать четкие причинно-следственные связи. Если следовать этому принципу, можно заметить, что версия о скандинавском происхождении «росов» в свою очередь, сложнее, чем версия о «росах» – славянах. Следует ли из этого, что она должна быть менее вероятной? Безусловно, да, это было бы именно так, если бы скандинавская версия не подкреплялась сравнительно большим числом прямых и косвенных доказательств, чем славянская.

***

По-видимому, самое раннее упоминание народа «Рос» содержится в анналах Сен-Бертенского монастыря (лат. «Annales Bertiniani»), рассказывающих об истории государства франков с 830 по 882 год. В первой половине IX века, был период относительно спокойный для империи, когда государством начал управлять сын Карла Великого – Людовик I Благочестивый. Империя пока еще не была разделена, и авторитета Каролингов хватало для обуздания феодальной анархии. В 839 году, согласно официальной хронике, в Ингельгейм, ко двору Людовика I Благочестивого прибыло посольство византийского императора Феофила. В состав посольства помимо греков входили странные люди, которых автор анналов описывает следующим образом.

«С ними [послами] он [Феофил] прислал ещё неких [людей], утверждавших, что они, то есть народ (gens) их, называются рос (Rhos) и что король (rex) их, именуемый хаканом (chacanus), направил их к нему, как они уверяли, ради дружбы. В упомянутом послании он [Феофил] просил, чтобы по милости императора и с его помощью они получили возможность через его империю безопасно вернуться, так как путь, которым они прибыли к нему в Константинополь, пролегал по землям варварских и в своей чрезвычайной дикости исключительно свирепых народов, и он не желал, чтобы они возвращались этим путём, дабы не подвергались при случае какой-либо опасности. Тщательно расследовав [цель] их прибытия, император [Людовик] узнал, что они из народа свеев (Sueones), и, сочтя их скорее разведчиками и в той стране, и в нашей, чем послами дружбы, решил про себя задержать их до тех пор, пока не удастся доподлинно выяснить, явились ли они с честными намерениями или нет.» 7

Свеи – это скандинавский народ, проживавший на юге современной Швеции, чье имя, собственно, и дало название этой стране.

Перейдем теперь к другому источнику. 911 годом датируется дошедший до нас по древнеславянским спискам договор Руси с греками. Договор составлен в интересах торговли и безопасности русских и византийских купцов, и начинается он так:

«Мы от роду Русского, Карл, Ингелот, Фарлов, Веремид, Рулав, Гуды, Руальд, Карн, Флелав, Рюар, Актутруян, Лидулфост, Стемид, посланные Олегом, Великим Князем Русским, и всеми сущими под рукою его…». 8

Имена русских послов не славянские, этимология большинства из них скандинавская.

В середине X века была оставлена запись о народе, называемом греками «русиос» и его князе Ингаре, знаменитым дипломатом короля Германии Оттона I, Лиутпрандом Кремонским. Лиутпранд пишет, что этот народ в отличие от греков сами немцы именуют «норманнами», поскольку эти «русиос» – северные люди, а на тевтонском языке «норд» означает «север», а «ман» – «человек». Как мы уже отмечали, описывая походы русского князя Игоря на Константинополь, византийцы идентифицируют русов, не как давно и хорошо известных им славян: