Чтение онлайн

Впервые приходилось разговаривать с преступником при свете керосиновой лампы, три штуки которых нашёл Юра в горнице. Мимолётно офицер подумал, что вроде керосинки появились позднее, но когда? Затем занялся привычным допросом, рисуя по его рассказу при колеблющемся свете кроки окружающей местности, подложив под лист бумаги ровную плашку. Хорошо, что в родном рюкзаке нашлась шариковая ручка, которую сыщик всегда держал при себе, мало ли кого надо допросить под протокол и подпись, тут сотовым не отделаешься. Мобильники, как ожидалось, ни сети, ни интернета не ловили, что всё больше склоняло к реальности девятнадцатого века.

Только каким-то неправильным получался девятнадцатый век. По словам Ермолая, пытавшегося угодить доброму барину после полученного серебряного рубля, царь-император в России был Александр Первый. Вроде всё верно, но его папеньку Павла похоронили пять лет назад. И умер тот своей смертью, ну это могли при любом перевороте озвучить. Но в реальной истории Павла похоронили в 1801 году, Никита твёрдо это помнил. Да патронные ружья и револьверы со слов возчика появились в России лет тридцать назад. Хотя Суворов так же воевал против наполеоновских маршалов, как и в прошлом сыщика. А Пермь оказалась не только городом заводов, но и крупным торговым центром.

Со слов аборигена, через Пермь проходила чугунка из Петербурга в Сибирь и дальше к ханьцам в Китай, откуда везли недорогие хлопковые ткани, чай, солёную и копчёную морскую рыбу, пряности и рыбные консервы (?). Ездили по чугунке самоходные телеги под названием паровозы, тянувшие за собой дома на колёсах под названием вагоны, естественно. Хотя при этом крепостное право никуда не делось. Все работники Демидовых и Строгановых были крепостными. А крестьяне из деревень вокруг Воткинска, как и в реальной истории, — приписными. Они жили гораздо свободнее и богаче демидовских крепостных, за что те их ненавидели.

— Надо же, никакой классовой солидарности, — хмыкнул сыщик и решил уточнить подробности жизни своих дальних предков. И едва не упал от удивления со своего чурбачка. Оказывается, приписные крестьяне должны были отработать на заводе со своей лошадью и повозкой всего сто восемьдесят дней в году. Причём, при выполнении урока (как понял оперативник — нормы выработки) перевозки угля и руды в день, получали полторы копейки за этот рабочий день. Остальное время приписные крестьяне занимались своим хозяйством. Приписные рабочие с Воткинского завода имели свои посевы и покосы по две десятины каждого участка. Капитан сразу пересчитал размеры в гектары, которые почти равны десятине — на память он не жаловался, а историю любил.

Двенадцатичасовой рабочий день на Воткинском заводе, которым любят пугать историки, действительно начинался с шести утра. Однако в полдень все рабочие уходили на трёхчасовой обед, во время которого можно было поработать дома или вздремнуть, чтобы вернуться в завод к трём часам и доработать смену до девяти вечера. Действительно, двенадцать рабочих часов, спорить не станешь. Но, с учётом дневного сна, получалась обычная смена вахтовика или военных моряков, у которых сохранился адмиральский час и почти постоянный ненормированный рабочий день. За работу приписные рабочие получали огромные деньги — десять-двадцать рублей в месяц, чему страшно завидовали даже приписные крестьяне.

Не упустил случая оперативник уточнить цены на одежду, еду и прочие услуги, включая страшно дорогие билеты на чугунку, по десять рублей от Перми до Екатеринбурга, например. Об управляющем возчик отозвался с явной неприязнью, что вполне понятно. Этот Маккей мог велеть запороть насмерть или приказать убить любого из окрестных мужиков, даже баб, несмотря на официальный запрет таких наказаний для крепостных. Но, как всегда в России, до бога высоко, до царя далеко, в провинции главной силой остаются даже не графы и прочие владельцы заводов и деревень, а их управляющие-прохиндеи, которые и наводят свои порядки при помощи бандитских группировок, вроде шайки того же Демьяна.

Лёг спать оперативник довольно поздно, мобильник показал начало второго часа ночи. Насколько это время совпадало с местным, покажет жизнь. В любом случае, спать придётся недолго, после полудня надо приготовиться встретить управляющего, путешествующего явно не в одиночку. По словам Ермолая, кроме кучера-охранника, управляющего графов Демидовых сопровождает не меньше четырёх вооружённых ружьями всадников. Не столько для защиты от разбойников — они и без того главные разбойники на триста вёрст в округе, сколько для показательной расправы с крестьянами или рабочими, при возможной попытке возмущения.

Утром друзья проснулись рано, хотя ночью регулярно просыпались и прислушивались. Главарь, рану которого накануне лишь замотали какой-то тряпкой, был жив и явно поздоровел. Хотя Никита втайне надеялся избавиться от него естественным способом. Но, судя по всему, придётся его мочить — оставлять в живых опасно. Именно об этом и думал на рассвете оперативник, нарезая на столе нехитрый завтрак. Рядом Юра на каком-то примусе разогревал чайник. Утренний чай, горячий и крепкий, даже летом — дело святое, оба друга придерживались похожих принципов.

— Похоже, мы реально влипли в прошлое, да ещё ненормальное, — задумался вслух кандидат наук, заканчивая молчаливый завтрак. Кормить раненого бандита никто из них даже не подумал, до подобной толерантности два рукопашника не опустились. А Ермолай, если он действительно абориген из девятнадцатого века, легко до обеда голодом проживёт.

— Надо брать Маккея, колоть его и потрошить. Деньги нам понадобятся большие, чтобы грамотно скрыться от розыска. — Кивнул головой капитан, допивая крепчайший чифир.

— А охрану его куда деть? — не особенно сомневаясь в ответе друга, повернулся Юра к собеседнику.

— Выбора нет — в расход. Зарядим все ружья и револьверы, Ермолай откроет ворота, на въезде во двор рэкетиров и встретим, — оперативник задумался и добавил: — Или лучше назвать их торговцами чёрным деревом? Как Себастьян Перейра, работорговец у Майн Рида?

— Согласен, всё равно нелюди, тогда уж торговцы белым деревом? — утвердительно кивнул преподаватель.

После завтрака сыщик проверил Ермолая, уверенно подтвердившего, что раньше обеда гостей ждать не стоит. Пока возчик кормил и поил скотину, друзья распределили оружие между собой и даже отстрелялись по разу во дворе, за домом. Обоих приятно удивили боеприпасы с бездымным порохом. Потом принялись ждать «дорогих гостей», отправив возчика в привычный чулан. Раненого Демьяна напоили водой и спустили в подклеть, навязав самодельный кляп, во избежание, так сказать. На всякий случай оперативник обошёл вокруг разбойничьей базы, в поисках следов чужого присутствия и какой-либо цивилизации. Не забыли друзья приготовить ценности, одежду и продукты, заранее собрали свои рюкзаки, дополнили свои костюмы элементами девятнадцатого века.

Вдруг придётся срочно уходить, надо приготовиться к любому исходу дела. Почти перед полуднем друзья быстро перекусили, готовясь к предстоящей схватке. Нервничал исключительно Юрий, регулярно вытирая пот, капельками выступавший на лбу мужчины. Русанов и сам чувствовал себя не в своей тарелке, но, в отличие от своего гражданского друга, понимал, что обратного пути нет. Даже если это не девятнадцатый век, убивать и убегать придётся. Уж капитан полиции отлично представлял свою судьбу в родном времени с трупами за спиной.