Чтение онлайн

Это в кино положительный герой убивает бандита и уходит домой пить чай. В жизни он будет счастлив, если не арестуют сразу, а только разоружат. Потом будут долгие дни расследования, принудительный отпуск и подозрение со стороны начальства, что в большинстве случаев заканчивается судом и лишением свободы. Как правило, не за убийство, а за превышение полномочий или подобные статьи, будто специально придуманные для осуждения любого сотрудника полиции, за исключением, пожалуй, паспортистов и прочих взяточников.

Практически каждый оперативник и следователь буквально через пару лет карьеры, если не дурак, понимает всю хрупкость своего положения на службе. Если дурак, то его выгоняют или садят на скамью подсудимых раньше. Так вот, чтобы эффективно работать, подавляющее большинство реальных работников полиции — опера, следователи, участковые и так далее, вынужденно балансируют на грани нарушения законов. Во-первых, так составлены сами законы и нормативные документы, где не даны чёткие формулировки нарушений. Привести пример? Пожалуйста, их есть у меня.

Знаете, с чего начинается расследование каждого убийства, независимо где произошедшее — в городе или глухом лесу? Еще до возбуждения уголовного дела в течение суток происходит так называемая служебная проверка: «выяснение причин и условий совершения тяжкого преступления». Или установление начальниками факта, кого обвинить в убийстве. Да-да, именно в таком духе. Если сельский тракторист убил жену, отгадайте, кто виноват? Участковый, конечно, оштрафовавший тракториста за пьянку всего три раза за последний год. Вернее, составил протоколы, решение по которым принимал всё тот же начальник полиции, которому позвонили перед этим из района и попросили не трогать отличного работягу.

Пусть участковый составил хоть десять протоколов, большинство из которых тот же начальник полиции своим решением отправил «на доработку», то есть просто выбросил. Ибо какая доработка может быть у протокола семейной драки «в узком кругу» поздним вечером? Опросить избитую жену ещё два раза, добившись, что она «забудет» как муж её бил, а синяки от побоев сойдут? Тогда протокол «дорабатывается» в нужном направлении, как и требовало районное начальство. Зато участкового всегда есть за что наказать. То есть, его руководство решает только одно — нужен такой работник или нет. Если слишком шебутной или «умный», то всегда найдутся недостатки в работе.

Вот и получает такой умник от начальства одно наказание за другим, затем увольнение или уголовное дело. За что? Всё по той же любимой статье — халатность (если мало оштрафовал) или превышение служебных полномочий (если много оштрафовал, на что пожаловались из районного руководства). И это самый простой пример, на самом деле участкового можно наказать буквально за всё — от пьянства сантехника, в результате которого затопило многоквартирный дом перед выборами (!). Почему не принимал меры профилактики? До плохой явки электората на выборы любого уровня по причине жалоб на руководство районного и городского уровня.

Причём тут, скажете мне, участковый? Очень легко найти причину — почему медленно реагировал на жалобы жителей? Почему действовал по закону, в течение десяти дней, а не в течение трёх дней? Значит, занимался волокитой рассмотрения материалов, потому электорат и недоволен, а никак не по вине районного руководства. Если реагировал в течение суток на жалобы — претензии иного направления: превышал полномочия, не изучал конфликт всесторонне и полно, принимал решение наспех. Опять виноват, едва ли не больше, чем за волокиту. И так далее и тому подобное. Благо наши законы и правила составлены весьма расплывчато.

Именно там расписано рассмотрение жалоб в течение десяти дней (в законе), в исключительных случаях — в течение месяца (в том же законе), а при необходимости — в течение трёх дней. И хорошие формулировки — в исключительных случаях и при необходимости. Участковому показалось, что случай был не исключительным. Так что может понимать молодой лейтенант или капитан в своей службе, пусть он и отдал ей десять лет, да ещё после школы полиции? Конечно, назначенная (при необходимости) проверка покажет, что случай был не просто исключительным, а вопиющим. И не важно, что проверяющий его майор с молодости работает кадровиком или замполитом, который не знает, как уголовное дело выглядит. И не важно, что у него образование — культпросветучилище, а пистолет в руках замполит не держал и живого преступника не видел. Важно то, что эти проверяющие назначены приказом начальника полиции и прошли согласование того же замполита и кадровой службы. Фактически согласовали сами себя, поэтому всё получается, как в любимой русской пословице — закон что дышло, как повернул, так и вышло.

И такие возможности только на одном примере — бытовое пьянство. Если кто не знает, только по многочисленным приказам и нормативным документам простой участковый уполномоченный обязан проверять (именно обязан, а не имеет право), более полусотни направлений: от соблюдения правил торговли, санитарных норм и прочего до профилактики изнасилований и заказных (!) убийств.

Думаете, шучу? Отнюдь, ещё в девяностые годы, на полном серьёзе следователи прокуратуры вменяли заказное убийство одного селянина другому, которому жена потерпевшего пообещала несколько бутылок водки за ликвидацию мужа-алкоголика. Уже не помню, сколько именно, но читал такой факт лично. И не в газете, а в милицейских тогда ещё учётах, которые сам регистрировал в ту бытность. Прокуроры и судьи на голубом глазу подписывали все эти хитровыдуманные документы, у них тоже были показатели по выявлению и пресечению заказных убийств. Поясняю, ВСЕ эти требования участковый обязан выполнять. Если за отчётный период у него не будет пары протоколов или выявленного уголовного дела хоть по одному из требований многочисленных приказов, наказание неминуемо.

Пусть хоть сто процентов преступлений на участке раскрыты. Но если нет штрафов за появление граждан на улице в пьяном виде, оскорбляющем человеческое достоинство, офицера есть за что наказать, в лучшем случае задержать звание или повышение в должности. Так устроен мир, как говорит Тимофей Баженов. С другими оперативными службами такая же ерунда — всё зависит от милости начальства. Поэтому Русанов, как и многие опера давно задумывался о возможности скрыться от показательного правосудия, не дай бог, если такое наступит. И по оговоркам старых сыщиков, был не одинок в таком желании. Почти у всех были заначки чистых документов, оружия, наличных денег. Причём, как правило, в самых неожиданных местах, не дома.

Также все оперативники держали в уме пару-тройку квартир или домов, где можно отсидеться месяц-другой, как минимум. О таких квартирах не знали даже собутыльники, не говоря о начальстве и жёнах. С введением электронных учётов в стране и установкой видеокамер Никита также менял планы своих действий, если вынужден будет бежать от пристрастного правосудия. Но сам факт превращения служителя закона в скрывающегося преступника никого из оперативников не удивлял. Любимая поговорка русских сыщиков — от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Ещё бы, именно на плечи оперативников часто падала необходимость розыска и задержания бывших ментов, ещё накануне сидевших с ним в одном кабинете и выпивавших после работы. Некоторых после отсидки в колонии оправдывали и снимали судимость, а многие не доживали до такого «счастья» по разным причинам.

Так что факт превращения в один момент законопослушного гражданина в преступника капитана беспокоил гораздо меньше, чем его друга преподавателя. Подспудно мужчина к этому был готов уже несколько лет. Потому и действовал Никита решительно, без интеллигентских сомнений «о слезе ребёнка». Больше к положению друзей в данной ситуации подходила другая цитата: «Захочешь жить — не так раскорячишься». Свои будущие действия, как по захвату управляющего, так и по ликвидации его охраны туристы не просто обсудили. Провели тренировку на местности, проверив посекундно и пошагово свои действия. На всякий случай решили соорудить себе маски, закрывающие лица. Важно было сохранить свои лица от возможных свидетелей и просто описаний, чтобы не скрываться от полиции до смерти.