Чтение онлайн

Виганд был не просто газетчиком - у него имелись серьезные связи, он дружил с кайзером. И теперь его собирались послать с особой миссией в Швецию, а оттуда в рейх для... вы работки предварительных условий сепаратного мира Европы и США с Германией!

Сепаратного - потому что тогда у Германии появлялась возможность возобновить наступление на Восточном фронте на Россию, теперь уже советскую.

Мира - потому что победа США могла рухнуть накануне победы.

Но немцы успехи наступления закрепить не смогли, а Клемансо сумел уговорить рабочих. Необходимость в посредничестве Виганда отпала.

Не войдя в исторические анналы, эта история с несостоявшимся миром не вошла, естественно, и в дневник "полковника" Хауза. Ее со слов Виганда вписал в свой дневник американский посол в Берлине в тридцатых годах Додд.

Профессор Додд в ее правдивости сомневался, потому что, мол, нигде о ней не читал. Еще бы! Это как раз и была та прав да, которая тает и бесследно исчезает в воздухе, как слова важного, но нигде не фиксируемого разговора...

А американцам пришлось, что называется, "пришпорить коней". В мае на военном совете союзников в Версале союзные премьеры: английский Ллойд-Джордж, французский Клемансо и итальянский Орландо составили телеграмму Вильсону: "Положение крайне серьезно. 162 союзные дивизии должны сдерживать напор 200 германских. Без американских подкреплений минимум по 300 тысяч человек ежемесячно на победу надеяться нельзя".

И Дядя Сэм начал посылать в Европу нужное количество голов - сотни тысяч жизней в обмен на сотни миллионов дол ларов. К осени в Европу отправляли уже по 330 тысяч солдат ежемесячно.

Реальное их участие в боевых действиях, к слову, было не таким уж и значительным, что подтверждают данные о людских потерях войск США. Основная их доля пришлась на период с июля по ноябрь 1918 года и составила 34 тысячи солдат и офицеров. Всего же безвозвратные боевые потери США со ставили около 40 тысяч человек.

Как и всегда, Америка не столько воевала, сколько "давила" психологически. Но давила она, нужно признать, с размахом.

В итоге Германия быстро утратила даже минимальные шансы не то что на победу, но и на более-менее почетный мир. И вот ведь как интересно получается!

Америка сделала все для того, чтобы Германия внешнюю войну проиграла. Америке был ни к чему рейх, угрожающий вначале оттоптать янки пятки, а потом и показать им спину.

И вот теперь, после того как Штаты почти уничтожили Германию, подрезав германскому Капиталу крылья, Америке же приходилось заботиться о внутренней политической победе этого Капитала над общим врагом - Трудом - и... сохранить при этом германский потенциал европейского противостояния на будущее.

Помощников из Старого Света в этих делах у Штатов хватало. Долларов тоже.

3 октября 1918 года в Германии, еще при кайзере, по указанию Вильсона было образовано "коалиционное" правительство. Глава - аристократ, принц Макс Баденский, но в состав уже вошли "демократы" Шейдеман и Бауэр.

5 октября это правительство обращается к Вильсону с просьбой о перемирии, на что 8 октября следует жесткий ответ. Фактически от немцев требовали капитуляции.

9 октября на заседании кабинета министр иностранных дел задает вопрос генерал-квартирмейстеру Людендорфу: "Может ли фронт продержаться хотя бы три месяца?". Людендорф поправил усы и резко ответил: "Нет!".

Людендорф потребовал перемирия еще 28 сентября. Но он имел ввиду именно перемирие, а не катастрофическую капитуляцию. Поэтому, когда Макс Баденский снесся с Вильсоном и немцы узнали, что им предлагают форменное самоубийство, гот же Людендорф настоял, чтобы маршал фон Гинденбург обратился к войскам. Седоусый маршал ответил: "Ответ Вильсона требует капитуляции, а потому для нас, солдат, неприемлем".

Армия же продолжала разваливаться. Людендорф 26 октября подал в отставку, а 4 ноября в Киле восстали моряки.

9 ноября рабочие Берлина объявили всеобщую забастовку по призыву "Союза Спартака".

10 ноября Вильгельм навсегда бежал в Голландию. Его личный друг директор "Гамбург Америка линие" Л. Баллин, узнав об этом, покончил жизнь самоубийством.

В Германии нарастал хаос.

В истории конца Первой мировой войны, как и в истории ее начала, ее хода, есть много мест не то чтобы темных, но скорее своеобразных. Например, чаше всего думают, что левый "Союз Спартака", образовавшийся в конце 1916 года, был так назван по имени античного героя...

Может так, а может и не так. И может быть, все объясняется тем, что кто-то знающий вспомнил об орденском имени основателя мощного франкмасонского ордена иллюминатов Адама Вейсхаупта, потрясавшего Германию в конце XVIII века. Вейсхаупт у иллюминатов был "Спартаком", историк Вес-тенридер - "Пифагором".

"Вольные братья-каменщики" и люди, к ним близкие, всегда (а в XX веке особенно) любили двусмысленности.

Посему сказать точно, тень какого Спартака чтили в Германии в 1918 году, теперь просто невозможно.

Во всяком случае многое в масонстве в начале ХХ-го века стало смотреться как-то иначе, чем ранее. Так Людендорф - уже после войны громогласно заявлял, что в военном поражении Германии виновно франкмасонское влияние в армии.

Но в Германской армии оно было скрытым, а вот во французской нелояльности к масонству пресекалась открыто... А что же Россия?

Знаменитая Елена Кускова, жена лидера кадетов Прокоповича и сама видная кадетка, в глубокой эмигрантской старости написала воспоминания, в которых приоткрыла немного завесу таинственности: "Движение это (масонское.
– С.К.) было огромно. Везде были свои люди. Князьев и графьев было много. Были и военные - высокого ранга. До сих пор тай на огромна. К Февральской революции ложами была покрыта вся Россия, Здесь, за рубежом, есть много членов этой организации. Но - все молчат. И будут молчать".

Впрочем не будем углубляться в "масонскую" тему. Безусловно, масонство - наиболее очищенная от национального и конкретно государственного интереса форма организации "золотой" мировой элиты. И это - очень серьезный и давний фактор в политической истории мира. Масонство формировалось, вырастало, совершенствовалось и видоизменялось не один и не два века. Однако дело не в фартуках и мистике, а в кошельках и экономических интересах. Интересы Капитала вообще вненациональны, а точнее - наднациональны.

Но в Германии, в силу особенностей ее новейшей истории, капитал имел весьма выраженную национальную окраску.

И вот теперь осенью 1918 года этот национальный (по преимуществу) германский Капитал капитулировал перед Капиталом интернациональным.

А последнему рейхсканцлеру кайзеровской Германии принцу Максу оставалось лишь направить к победителям парламентеров.

Вечером 7 ноября 1918 года автомобиль германской делегации под белым флагом пересек линию фронта. Немцев посади ли в спецпоезд, и утром они уже подходили к штабному вагону маршала Фоша на станции Ретонд в Компьенском лесу. Фош руки им не подал и с отсутствующим видом полюбопытствовал: