Чтение онлайн

Увы, мексиканцы еще круче воевали друг с другом. Офицер-карранклан (сторонник Каррансы) расстреливал своего бывшего однокашника-вильиста, как вспоминал позже знаменитый художник Давид Альфаро Сикейрос, сам воевавший на стороне Каррансы, трещали пулеметные очереди, горячились кони, метались в горячке черной оспы и жарких боев люди...

Повернуть плохо управляемую и легко возбуждаемую массу против американцев ("гринго") считалось делом непростым. Но попытаться хотя бы оценить вероятность этого было для Германии делом соблазнительным.

Исключить угрозу вступления США в войну на стороне Антанты никто не мог. Такой вариант давно казался реальным для любого приличного аналитика.

Мексиканцы же способны были отвлечь янки на какое-то время, когда фактор времени для Германии становился решающим.

При всем при том депеша Циммермана была, конечно, актом крайне авантюрным - одна опасность утечки информации через ненадежную мексиканскую сторону перевешивала все возможные выгоды. Огласка же депеши могла стать (и стала) отличным поводом "разогреть" рядового американца до воинственной кондиции. Техас - это тебе не Эльзас-Лотарингия.

Так и получилось - фактор "телеграммы Циммермана" был использован Вильсоном максимально, и системно очень напоминал "фактор Гаврилы Принципа".

Выстрел в Сараево тщательно готовился сразу с нескольких сторон. А как с "депешей Циммермана"? Очень уж и она оказалась кстати...

Пятидесятивосьмилетний Артур Циммерман был хотя и "карьерным" дипломатом, пройдя все стадии консульской службы, но дипломатом для рейха нетипичным. В Аусамт он пришел не из аристократической, а из буржуазной среды. После войны полностью сошел с политической арены, хотя жил долго и умер в 1940 году... Так что и тут мы имеем пример судьбы странной, двойственной, в которой можно легко подозревать скрытые от посторонних глаз мотивы и поступки.

После публикации злосчастной телеграммы агентством "Ассошиэйтед Пресс" американские пацифисты объявили ее провокацией англичан. Чтобы не раскрывать немцам умение англичан дешифровывать германский дипломатический код, технология перехвата обнародована не была, а директор английской морской разведки сэр Реджинальд Холл провел хитроумную операцию прикрытия подлинного источника ин формации.

Все эти обстоятельства скорее всего позволяли Германии от конфузной депеши откреститься и вслед за пацифистами Америки объявить ее провокацией. Однако 3 марта ее подлинность была подтверждена на пресс-конференции самим Циммерманом. Шаг, еще более непонятный, чем отправка де пеши подобного содержания. Ведь сколько мы имеем приме ров вранья на высшем государственном уровне в ситуациях менее критических и по поводам менее значительным... И остается лишь гадать: по чьему-то недосмотру или по чьей-то злой воле была состряпана эта провокация с точной адресацией и точным учетом реакции на нее общественного мнения Америки...

Во всяком случае пришлась депеша Циммермана очень ко времени. От США, как от страны нейтральной и от Европы далекой, народы Европы ожидали миротворческого посредничества. Но Дядя Сэм отводил себе роль решающей военной фигуры на решающем, финальном этапе войны. И нужен был окончательный повод для того, чтобы прекратить разыгрывать роль арбитра и превратиться в прямого участника "игры".

Миссии Хауза... Затем "Лузитания"... Затем "банкет Джерарда"... Затем "депеша Циммермана"...

Теперь США могли брать дело войны непосредственно в свои руки. Да и пора было... Подводная война уже угрожала Англии голодом, а тоннаж судов, потопленных с момента ее объявления, приближался к миллиону тонн. Америке приходилось спешить.

Второго апреля Вильсон обратился к Конгрессу с просьбой санкционировать объявление войны Германии. Шестого апреля война была объявлена.

Одновременно появлялась возможность более решительно вмешаться в русские дела...

В Россию уже пришел февраль 1917-го... Значит, в Россию уже пришла революция. Ее буржуазный характер вполне устраивал и Антанту, и США. Однако дальше русская революция пошла так, что ход ее нравился американцам все меньше.

Еще в конце 1916 года был убит Распутин, а в феврале 1917 года Николай II отрекся. Отрекся не под дулом нагана революционного матроса, а после опроса всех командующих фронтами и флотами.

Жестко против отречения высказался только Хан Нахичеванский, остальные сказали: "Уходи!"

Вот почему последний дворцовый комендант Николая генерал Воейков назвал основными виновниками падения самодержавия именно эту компанию во главе с бывшим главнокомандующим, дядей царя, великим князем Николаем Николаевичем.

Отречения царя требовали и кадет Милюков, и помещик Родзянко, и монархист Шульгин.

Поезд генерал-адьютанта Иванова, которого царь направил на усмирение Петрограда, застопорил в пути не красно гвардеец, а железнодорожный штатский генерал, кадет Ломоносов. Потом, впрочем, "думец" Шульгин запустил в оборот легенду о разобранных-де путях под Гатчиной, но если их кто-то и разбирал, то по указанию того же Ломоносова.

Так что я не вижу лучшего способа дать краткую оценку Февралю, чем привести слова Ленина: "Весь ход событий февральско-мартовской революции показывает ясно, что английское и французское посольства с их агентами и "связями", чтобы помешать сепаратному миру Николая II с Вильгельмом II, организовали заговор вместе с октябристами и кадетами, вместе с частью генералитета и петербургского гарнизона для смещения Николая Романова. Англо-французский империалистический капитал, в интересах продолжения империалистической бойни, ковал дворцовые интриги, подстрекал и обнадеживал Гучковых и Милюковых"...

А теперь не цитаты, а факты... Мелкие, так сказать, "кап ли" исторической истины, по которым узнается вкус всей эпохи... Английский посол Бьюкенен носил неизменный значок со свастикой. И свастика украшала банкноты Временного правительства.

На пятитысячной купюре она была повторена три раза! Вряд ли это можно считать простым совпадением.

Еще за год до революции полковник Генштаба Энгельгардт - кадетский член Военной комиссии Государственной Думы, честно признавался: "Распутинская и сухомлиновская клики сильны...". И тут же прибавлял: "Но мы с ними справимся".
– "Каким способом?" - интересовались собеседники.
– "Да, пожалуй, придется революционным. Только как бы "слева" не захлестнуло...".

"Слева" и захлестывало. Такой вариант не устраивал ни Антанту, ни Америку. И общую европейскую ситуацию в августе 1917 года хорошо описывал Манифест VI съезда РСДРП (б): "Американские миллиардеры, наполнившие свои погреба золотом, перечеканенным из крови умирающих на полях опустошенной Европы, присоединили свое оружие, свои финансы, свою контрразведку и своих дипломатов для того, чтобы не только разгромить своих немецких коллег по международному грабежу, но и затянуть потуже петлю на шее русской революции".

Как известно, первое Штатам удалось, второе - нет. Но это не значит, что Штаты, как и российский Капитал, не старались. Шестого августа 1917 года крупнейший предприниматель заводчик Рябушинский откровенно огласил свою программу: "Костлявая рука голода и народной нищеты схватят за горло друзей народа, членов разных комитетов и советов".

Капиталисты России саботировали производство. В мае 1917 года были закрыты 108 заводов. Летом простаивали уже 40% металлургической промышленности и 20% - текстильной.