Чтение онлайн

А честный, но наивный Додд никак не мог взять в толк - с чего они хохотали, почему отмолчались... Но они-то знали - ПОЧЕМУ...

Когда Америка уже готовилась распять Германию после поражения немцев в фактически закончившейся войне, Вудро Вильсон 14 октября 1918 года с высокомерием громилы, наслаждающегося беспомощностью жертвы, направил в Европу ноту, в которой неосознанно разоблачил и себя, и своих патронов.

Вильсон ультимативно требовал низложения Вильгельма П. В качестве мотива он выдвинул стремление Америки к уничтожению "всякой произвольной власти где бы то ни было, могущей отдельно, тайно и по собственному единственному усмотрению нарушить мир на свете". Далее Вильсон пояснял: "Власть, которая до сих пор управляла германской нацией, и есть такого рода власть, как здесь описано".

Американский президент лгал даже формально, поскольку Вильгельм не был неограниченным самодержавным монархом, а за военные кредиты голосовал весь рейхстаг, кроме Карла Либкнехта. Но президент был поразительно точен в другом - в описании подлинного характера и методов власти той золотой элиты, которая как раз "тайно и по собственному единственному усмотрению" нарушила мир на свете во имя своекорыстных целей.

Конечно, не только настоящие, серьезные доходы, но и их подлинные созидатели и обладатели никогда не рвались и не рвутся на первые страницы той истории, с которой потом разбираются историки и архивисты.

Для всеобщего обозрения всегда найдется кто попроще и поимпозантнее типа кайзера или смешливых гостей рейхс-маршала Геринга. Однако, чтобы делать не только деньги, но и историю, эти безвестные "герои" претендуют в первую голову.

А историю они уже не один век делают всегда на один манер, по одинаковой схеме: прибыль на подготовке войны, за тем сверхприбыль на войне, затем - прибыль на послевоенном восстановлении, затем... опять подготовка большой войны или серии войн поменьше.

Все остальное - лишь гарнир к основной деятельности капитала.

Возможно, ты возразишь мне, читатель: "Ну так уж и основной! А Катерпиллер, например, делающий не танки, а экскаваторы и бульдозеры? А обувные, пищевые, швейные корпорации? Во всех странах военное производство занимает лишь небольшую часть общей экономической деятельности. Так разве немилитаризованному Капиталу - который в большинстве - война выгодна?".

Ответ тут скрыт в самом вопросе! Если для БОЛЬШИНСТВА Капитала война была бы невыгодна экономически (то есть, иначе - убыточна), то оно - это преобладающее, якобы не склонное к войне большинство, вполне могло бы пресечь действия "меньшого" милитаристского собрата. Ведь, как говаривал один из Рокфеллеров: "Чего не сделают деньги, то сделают большие деньги"... Но как раз большие-то деньги и делают большую войну

Некто Даниил Проэктор, под крылом Отделения истории АН СССР, академика Самсонова и издательства "Наука" выпустивший в 1989 году второе издание своего опуса "Фашизм: путь агрессии и гибели", закончил его так: "Войны бессмысленны".

Как сказать!

Они очень даже имеют смысл, если смотреть на них глаза ми Золотого Интернационала!

В заключение повторю, что ни в Версале, ни после него никаких серьезных разногласий Европы и Соединенных Штатов не было. Была умная, широкая, планетарная игра, был и диктат.

Была точная "раскадровка" текущих и будущих событий режиссерами международного капитала. Вначале режиссерские ремарки заглушались гулом голосов нескольких тысяч разноязыких делегатов в Париже и пышностью церемонии в Зеркальном зале Версальского дворца.

Потом - спорами на других конференциях и совещаниях.

Еще потом - плачем и проклятиями "Великого кризиса"...

Однако всего того, чего хотели США, они добивались - и в Париже 1919 года, и в Париже 1929 года,

Штаты обеспечили себе не мандаты, полетевшие к черту не более чем через тридцать лет, не колонии - полетевшие ту да же примерно в те же сроки, но право и возможность управлять ситуацией в мире так, как это было нужно им, а вернее - капиталу Америки.

Конечно, не все задуманное удавалось, и независимая Советская Россия как результат империалистической войны, вместо буржуазной зависимой России оказалась самым крупным и болезненным просчетом. С ней пока приходилось по временить... Зато остальная Европа - как там было сказано?
– стала "по существу монопольной фирмой янки и К°".

Правда, владельцы "фирмы" еще не знали, что и в Германии возникает потенциальная угроза их интересам. Они контролировали экономику, они сумели неплохо отладить контроль политических движений, но контроль над душами рядовых немцев Штаты установить не могли.

Во времена Веймарской республики в их душах было пере мешано всякое: темные аккорды Вагнера с легкомысленным джазом, великие темы Бетховена с веселой опереттой, зонги "Трехгрошовой оперы" с томной эротикой танго, марши "спартаковцев" с "Хорстом Весселем" штурмовиков...

Разные звуки боролись друг с другом, сливались, прорывались один сквозь другой, ко их все более властно перекрывала мелодия новой национальной надежды...

Оглушенная войной Германия выбирала свой новый путь...

Россия и Германия - вместе или порознь?

Послесловие-комментарий

Давно ставшее привычным в русском языке слово "эпилог" происходит от двух греческих: "epi", что значит "после", и "logos" - "слово, речь".

Итак, по-русски вроде бы получается "послесловие". Но эпилог и послесловие - не совсем одно и то же, если верить хорошим толковым словарям.

Эпилог в литературе - заключительное сообщение о событиях, происшедших через некоторое время после событий, изложенных в основной части произведения.

А послесловие (согласно Далю, например) - просто "объяснение, последующее сочинению".

Вряд ли будет целесообразным для автора и уважительным по отношению к читателям попытаться в коротком эпилоге хоть как-то изложить события, происшедшие в мире, в Европе, в Германии и России через пять, десять или пятнадцать лет после конца двадцатых годов двадцатого столетия. Для этого потребуется целая книга, да еще и не одна... Эпилогом тут автору не отвертеться...

Десять лет, прошедших от черного дня Биржи до первых налетов пикирующих бомбардировщиков Ю-87 на Варшаву, - возможно, самые захватывающие и уж, вне всяких сомнений, самые динамичные годы во всей мировой истории.

За десяток лет Германия из Веймарской республики, при давленной Версальской системой, превратилась в мощный нацистский Рейх, вобравший в себя Австрию, немецкие - в этническом отношении - Судеты, а также Чехию-Богемию в качестве протектората. Германия легко разгромила Польшу. А к маю сорокового года танки Гудериана прижали войска бывших версальских триумфаторов к берегам Английского канала Ла-Манша в районе Дюнкерка.

За тот же десяток лет Англия и Франция не столько усилились, сколько одряхлели. Безусловный антинацист, американский журналист Уильям Ширер, живший в Германии с конца двадцатых годов, о германской молодежи писал так: "Молодое поколение третьего Рейха росло сильным и здоровым, исполненным веры в будущее своей страны и веры в самих себя, в дружбу и товарищество, способным сокрушить все классовые, экономические и социальные барьеры".