Чтение онлайн

72 Там же. С. 150.

73 Цит. по: Якубовский А.Ю. Розен как историк // Памяти академика В.Р. Розена. С. 34.

74 Розен В.Р. Отрывки из очерка истории арабской литературы // ЗВО. IV. С. 101.

75 ЗВО. T. XI. Вып. I–IV. СПб., 1898. С. 380–381.

76 Там же. С. 386.

77 Розен В.Р. Рецензия на «Записки Западно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества», кн. X. Омск, 1888 // ЗВО. T. IV. СПб., 1890. С. 418–419.

78 См. подробно: Бартелъд В.В. В.Р. Розен и русский провинциальный ориентализм. // ЗВО. T. XVIII. Приложение.

79 Розен В.Р. Рецензия на «Записки Западно-Сибирского отдела…» // ЗВО. T. IV. С. 419. (Курсив мой. – М.Б.)

80 Розен В.Р. Рецензия на «Среднеазиатский вестник» (Ташкент, 1896) // ЗВО. T. X. Вып. I–IV. СПб., 1891-97. С. 209.

81 Там же. С. 209, 210–211.

82 Там же. С. 211.

83 См.: Iwin А.А. Grundlagen der Logik von Wertungen. Berlin, 1975. Lenzen W. Modal Value Logic//Abstracts of the 7 International Congress of Logic, Methodology and Philosophy of Science. Salzburg, 1983. V. 2.

84 Более того, бывали, как не раз с энтузиазмом говорил об этом Розен, такие эпохи, когда по крайней мере отдельные сферы мусульманской культуры превосходили культуру европейскую. По Розену, во всех завоеванных арабами странах «мы, к удивлению своему, встречаем не развалины только и разрушения, как следовало бы ожидать после наплыва арабской «варварской» орды, не анархию и огрубление нравов, а стройную государственную организацию, оживленную умственную деятельность… Создается литература, обнимающая почти все стороны человеческой духовной жизни, разрастающаяся все более и более и по внешнему объему, равно как и по внутренней содержательности, конечно, превосходящая все ей современные литературы средневекового Запада» (Цит. по: Якубовский А.Ю. Розен как историк//Памяти академика В.Р. Розена. С. 75).

85 В розеновском ЗВО (T. V. С. 135) появилась рецензия известного русского ориенталиста-семитолога барона Д. Гинцбурга на книги испанских ученых de Eguilar D.L. Glosario etimologica de las polabras espanolas и Simonet D.J. Glossaria de voces lib'ericas y latinas. В ней он, отвергая исламофобские конструкции, писал: «…один Бог ведает, не воспрянет ли он (ислам) в обновленном виде: гнет (ислама), тяготеющий ныне над Азией, не хуже и не долговечнее того ужасного гнета, который держал в оцепенении европейские умы в течение целого тысячелетия. Наконец, стоит лишь сравнить плоды нашествия германцев, чтобы увидеть, на чьей стороне перевес».

86 См. его рецензию на книгу: Kremer A. "Uber das Einnahmebudget des Abbasidenreiches… // ЗВО. T. IV. С. 128–129.

87 Напротив, он за то, чтобы «исторические результаты, добытые филологами-специалистами, время от времени проверялись историками с другой, более широкой, точки зрения», – притом не только историками востоковедческого профиля. Ведь, признает Розен, «достоинство и значение некоторых арабских историков были гораздо лучше освещены историками, не знавшими по-арабски, чем арабистами» (Розен В.Р. Рецензия на книгу: Цагарели А.А. Сведения о памятниках грузинской словесности//ЗВО. T. I. С. 148.

88 Вообще же, на мой взгляд, исламистика всегда живет на грани между собственно исламистикой и не-исламистикой – той сферой, в которой протекает действие субъекта исламской истории, т. е., скажем, политической и социокультурной историей, лингвистикой, поэтикой и т. д. Исламистика дополняет себя – оказывается завершенной – лишь тогда, когда выходит за свои пределы, в некую предметную область своего отрицания (как исламистики, которую пытаются фактически растворить, – даже соглашаясь с тем, чтобы оставить за ней это название, – в сонме других наук, оттесняющих на задний план ее предназначение «науки об исламе и только об исламе как одной из мировых религий») и обратно. Исламистика как наука вынуждена поэтому и по сей день определять свой предмет на границах других наук. Это и беда ее и несомненное преимущество – благо вообще каждый феномен культуры может быть глубинно понят лишь «на границе», при переходе его в «другое» (см. подробно: Бахтин М.М. Вопросы литературы и эстетики. М., 1975. С. 25).

89 Якубовский А.Ю. Розен как историк // Памяти академика В.Р. Розена. С. 37.

9 °Cм. подробно: Марр Н.Я. Барон В.Р. Розен и христианский Восток//ЗВО. T. XVIII.

91 Якубовский А.Ю. Розен как историк. С. 37.

92 Курсив мой. – М.Б.

93 Розен В.Р. Рецензия на «Alberuni’s India». С. 153.

94 Там же. С. 153–154.

95 Цит. по: Памяти академика В.Р. Розена. С. 59.

96 Там же. С. 86.

97 Там же. С. 87.

98 Там же. С. 100, 101, 111.

99 Этим негативным восприятиям противоречит тот факт, что Розен полностью согласен с той восторженностью, с которой описал древнеарабскую поэзию известный русский востоковед О. Сенковский (см.: Сенковский О. Собр. соч. T. VII. СПб., 1859. С. 165–201), – как поэзию, изумляющую «своей силой, своей неожиданною оригинальностью, новостью и красотой» (Памяти академика В.Р. Розена. С. 92).

100 Там же. С. 76.

101 Там же. С. 77.

102 Там же. С. 78.

103 В общей форме этот вопрос рассмотрен в статье: Смирнов С.Н. Элементы философского содержания понятия «система» как ступени развития познания и общественной практики // Системный анализ и научное знание. М., 1977. С. 71 и след.

104 Но само по себе введение в историю мусульманского мира представления о глубококорневом расовом антагонизме – даже если оно и оказалось во многом иррациональным и иллюзорным – было шагом необходимым и в гносеологическом и в методологическом планах, ибо спасало бытие этого мира от энтропии. Везде оба конфронтирующих начала существуют, вечно оспаривая друг друга, просвечивая друг друга, даже неожиданно меняясь местами, превращаясь друг в друга, доходя до предельного состояния, определяя друг друга, внедряясь друг в друга и взаимно переплетаясь, совместно обусловливая и однонаправленные процессы. Был, следовательно, указан – даже, повторяю, если этот ориентир оказался в значительной мере ложным – источник движения и трансформаций. Иное дело, что философское фундирование этой идеи свершилось в духе «истинно западного» мышления с характерной для него строгой альтернативностью между двумя полярностями, их необратимостью и единичностью каждой из них. А между тем об интересующих нас началах – да и не только о них – можно говорить как о взаимопроникающих и о бесконечном процессе их взаимной дихотомии. Они находятся в двух основных видах циклической взаимосвязи – порождения и преодоления, причем оба вида связи довольно строго координируются между собой. Таким образом, можно уподобить «семитское» и «арабское» начала не двум отдельным лентам, а одной перекрученной – той, что получается вследствие разрезания замкнутой и однонаправленной поверхности листа Мёбиуса. Примем, наконец, во внимание, что, с другой стороны, и «семитское» и «арабское» начала в совокупности своей противопоставлялись западными исламоведами тюркскому (=«агрессивно-примитивно-номадскому», деструктивному по отношению к созданным и арийцами и семитами комплексу высших культурных ценностей) субстрату. Этим западная наука строила своеобразную пространственную систему, в основе которой лежало противопоставление семитско-арабских ареалов сфере, воплощенной тюрками, сфере враждебной и культурно не освоенной. Такая оппозиция есть реализация элементарного противопоставления «своего» (или «почти своего») и «чужого», а в неявной форме – также «упорядоченного» и «неупорядоченного», города и пустыни, центра и периферии, «близкого» и «далекого».

105 См., например: Goiten S.D. Studies in Islamic History and Institutions. Leiden, 1966. P. 3.

Я же определяю номократию как систему, где телеологическо-рационалистический монизм с его приматом коллективной субстанции видит источник власти только в Божественном Законе. Он понимается как всеобъемлющая онтологическая реальность, раз и навсегда открытая основателю учения, воплощенная прежде всего в праве, теологии, этике, политических структурах, семейно-бытовых комплексах и т. д. и не подлежащая изменению, – чтобы на веки вечные, вопреки любым превратностям, сохранялась связь с идеальной, первоначальной, моделью (Батунский МЛ. К проблеме взаимоотношений религиозной и политической элит на мусульманском Востоке // Общество, элита и бюрократия в развивающихся странах Востока. Кн. I. М., 1974. С. 86).

107 Батунский МЛ. О некоторых тенденциях в современном западном исламоведении//Религия и общественная мысль народов Востока. М., 1971. С. 219–220.

108 Таким образом, перед нами уже структура – термин, употребляемый «для обозначения целого, состоящего, в противоположность простому сочетанию элементов, из взаимообусловленных явлений, каждое из которых зависит от других и может быть таковым только в связи с ними» (Lalande А. Vocabulaire technique et critique. P., 1962. P. 1030–1031).