Чтение онлайн

142 Веселовский Н.И. Рецензия на книгу: Наливкин В. и Наливкина М. Очерк быта женщин оседлого туземного населения Ферганы. Казань, 1886 // ЗВО. I. С. 319. (Курсив мой. – М.Б.)

143 См. подробно: Mackenzie D. Kaufman of Turkestan: an Assessment of his Administration. 1867–1881 // Slavic Review. Vol. XXVI. № 2 (June 1967). P. 265–285; Batunsky M. Imperial Pragmatism, Liberalistic Culture-Relativism and Assimilatively – Christianizing Dogmatism in Colonial Central Asia: Parallels, Divergencies, Mergences // Uttrecht Papers on Central Asia. Proceeding of the First European Seminar on Central Asian Studies held at Utrecht. 16–18 December, 1985. Utrecht, 1987. P. 95–122.

144 Он же уверен, что включение Хивинского ханства в состав России дало бы хивинцам «мир, правосудие, порядок» (Веселовский Н.И. Очерк историко-географических сведений о Хивинском ханстве с древнейших времен до настоящего. СПб., 1877. С. 364).

145 Веселовский Н.И. Рецензия на книгу: Шубииский П. Очерки Бухары. СПб., 1892 // ЗВО. VII (1892). С. 164. (Курсив мой. – М.Б.)

146 См. подробно: Самойлович А. Памяти В.Д. Смирнова // Восток. Кн. 3. 1923. Перечень трудов Смирнова и литературу о нем см.: Тюркологический сборник. 1973. М., 1975.

147 Специалист в области иранской и семитской филологии, истории и этнографии афганцев и народов Каспийского побережья.

148 Dom В. Chronologisches Verzeichnis der seit dem Jahre 1801 bis 1866 in Kasan gedriickten arabischen, tiirkischen und persischen Werke, ais Katalog der im asiatischen Museum befindlichen Schriften der ART // Bulletin de l’Acad'emie Imperiale des Sciences de St.-Petersbourg. T. V. 1866.

149 Смирнов В. Мусульманские печатные издания в России // ЗВО. III (1888). С. 97–98.

150 Там же. С. 99–100.

151 Там же. С. 100. (Курсив мой. – М.Б.)

152 Dom В. Op. cit. Р. 598.

153 Смирнов В. Цит. соч. С. 103–104. (Курсив мой. – М.Б.)

154 Там же. С. 104–105.

155 Там же. С. 105.

156 Там же. С. 104. (Курсив мой. – М.Б.)

157 Там же. С. 105. (Курсив мой. – М.Б.)

158 Известный впоследствии востоковед Сергей Ольденбург (один из учеников В.Р. Розена) в 1898 г. утверждал: «Теперь на первом плане стоит практическое изучение Востока, которое должно явиться на помощь при выполнении всех тех новых задач, какие выпали на долю России… Россия, более, может быть, чем какая (либо) другая страна, нуждается и в теоретическом знании Востока» (Цит. по сборнику: «Сергей Федорович Ольденбург». М., 1986. С. 42).

159 Розен В.Р. Письмо академику Я.К. Гроту, 1882. Цит. по: Памяти академика В.Р. Розена С. 124.

160 Показательно, что в ходе этого поиска не только не снималось, а напротив, даже усиливалось внимание к оперированию такими упорно сохраняемыми от прошлого предельно широкими генерализациями, как «расовый характер», «восточная психика», и близкими к ним другими расовыми категориями. Так, Сергей Ольденбург полностью присоединяется к словам известного буддолога Ивана Минаева о том, что «у азиата есть энтузиазм веры, пылкая фантазия, надежда беспредельная, смелость уверенности, доходящая до отрицания или игнорирования очевидности», что вообще «человек Востока – человек религии» (Ольденбур С.Ф. Памяти Ивана Павловича Минаева//ЗВО. V. С. 68, 75). Александр Шмидт солидарен с Агафангелом Крымским в его комплиментах «способной арабской расе» и, разумеется, персам, с одной стороны, и нападках на турок и прочие тюркские народы – с другой (См.: Шмидт А. Рецензия на книгу: Крымский А. Мусульманство и его будущность. М., 1899//ЗВО. XII. 1899. С. 0–25-0-26). Какие бы критические замечания – морализаторские преимущественно – ни вызывал этот подход, каким бы действительно ни был он субъективистским и априорным, все же нельзя не признать его и до какой-то меры необходимым. Ведь он позволял смотреть на определенное этническое сообщество как на такую часть социума, которая устанавливает некоторый вид стабильной организации перед лицом разрушающих воздействий – т. е. как на систему, которая каждый раз, несмотря на происходящие внутри нее изменения, подтверждает свою идентичность (путем передачи структурообразующих характеристик последующим поколениям). Но в целом для русской профессиональной светской исламистики становился все более типичным крен в сторону признания наиглавнейшим фактором исторического развития культуры, понимаемой как набор таких схематизированных и эталонных способов мышления, восприятия и реагирования, которые быть могут переносимы в любую этническую и конфессиональную среду и ею же адаптируемы, совмещаясь с любыми присущими последней традиционно наследуемыми идейно-мыслительными конструктами.

161 Интересно, что при этом доказывалась особая якобы способность русских к познанию Востока. Тот же Ольденбург – еще раз напомню, как близок он был по своим идейно-мировоззренческим воззрениям к Розену, – спустя восемь лет после Октябрьской революции, в 1925 г., отмечал, что в описаниях русским исламоведом-иранистом И.Н. Березиным (1818–1896) своих путешествий чувствуется «сильный субъективный, европейский элемент». Березин, полагает Ольденбург, «ни на минуту не забывает, что он европеец… в отличие от современного востоковеда, усиленно стремящегося приблизиться к человеку Востока и понять его». Но далее идет в высшей степени интригующий тезис: в то же время Березин не был чужд «особого полувосточного чутья, которое мы нередко наблюдаем у русских и которое, может быть, является следствием известного восточного элемента нашей культуры» (Там же. С. 61–62).

1 Я рассматриваю здесь почти исключительно лишь те работы Крымского, которые написаны им в предреволюционный период.

2 Ибо Крымский оставил еще и обширное литературно-художественное наследие, в том числе роман, том новелл и три части поэтического сборника «Пальмовые ветви», обогатившего украинскую литературу восточными мотивами (Гурницкий К.И. Агафангел Ефимович Крымский. М., 1980. С. 3).

3 Здесь я говорю лишь о дореволюционном этапе истории российской исламистики.

4 Batunsky М. Carl Heinrich Becker: from Old to Modern Islamology // International Journal of Middle East Studies. 1981, Vol. 13, № 3. P. 287.

5 Тем более что он знал – и знал добротно – пятнадцать языков; впрочем, ничуть не скромничая, считал и это количество недостаточным (см.: Гурницкий К.И. Указ. соч. С. 23–24). По другим данным, Крымский владел более чем тридцатью языками (см.: Смилянская И.М. Очерк востоковедной деятельности А.Е. Крымского // Крымский А.Е. Письма из Ливана (1896–1898). М., 1975. С. 308–309).

6 Подчеркиваю – именно «элиты», ибо весьма скептически отношусь к таким, например, утверждениям Осипа Сенковского: «Азия – часть света, к которой по силе обстоятельств и по народному инстинкту устремляется любопытство русских» (Библиотека для чтения. 1840. Отд. V. С. 51. Курсив мой. – М.Б.).

7 См., например: Жуковский В.А. Человек и познание у персидских мистиков. СПб., 1895; ЕЦекин М.И. О четырех обязанностях дервиша // Древности восточные. Ч. I. 1893. Вып. 3 и др.

8 См. подробно: Батунский М. Идейные основы западного исламоведения конца XIX – начала XX вв. // Вопросы истории религии и атеизма. T. X. М., 1962. С. 321–322. Множество интересных данных по этой же проблеме см., например: Massis Н. Defence de l’Occident. P., 1927. P. 192, 271–276.

9 A он не раз говорил и о таком его вечном атрибуте, как «восточная беспечность» (Крымский А.Е. Письма из Ливана. С. 246).

10 Как и один из его учителей – И.Н. Холмогоров, – Крымский отстаивал тезис о влиянии на суфизм не только буддизма (как полагал А. Кремер), но и неоплатонизма, что якобы «предвосхитило отчасти взгляды Р. Никольсона и Л. Массиньона» (Смилянская И.М. Указ. соч. С. 318–319). На самом же деле и эту трактовку Крымский заимствовал с Запада – на сей раз у И. Гольдциэра. Это, однако, не лишает некоторого интереса и для наших дней вышеназванной работы Крымского, которую в 1960 г. его друг и соавтор В.А. Минорский перевел на английский язык (Krymsky А.Е. A Sketch of the Development of Sufism down to the End of the Third Century of the Hijra // The Islamic Quaterly. L. Vol. V. 1960. № 3–4; Vol. VII. 1961. № 3–4).

11 Но равным образом и такой великий западный исламовед, как Гольдциэр, с восхищением писал об «истинных суфиях», и в первую очередь о Газали, который «в воспитании души к интуитивной жизни, в сознании зависимости человека видел центр религиозной жизни (позиция, которую вслед за Шлейермахером отстаивал и сам Гольдциэр. – М.Б.)а> и призывал «к вере объединяющей, живущей внутри человека, к культу, алтари которого воздвигнуты в сердцах» (GoldziherI. Vorlesungen iiber den Islam. Heidelberg, 1910. S. 177, 185).