Чтение онлайн

Двумя годами раньше – в 1988 г. – Слово опубликовал работу, в которой важное место отводилось национальному вопросу в ЮАР и национальной политике АНК. Она была выдержана в «традиционном духе», но и здесь – впервые – Слово написал, что сталинское определение «нации», лежавшее в основе советской теории нации, не подходит для южноафриканских реалий [1049] .

В июле 1989 г. АНК принял «Основы конституции для демократической Южной Африки». В этом документе говорилось, что ЮАР должна стать унитарным нерасовым государством со смешанной экономикой и многопартийной демократией, что все граждане должны быть равны перед законом, пропаганда расизма запрещена, а права народов страны на свою культуру и язык защищены [1050] . По сути дела это было заявлением позиции АНК на будущих переговорах.

Как и в СССР, этот процесс перемен был далеко не прямолинейным, и разногласий вокруг него в руководстве АНК было не меньше, чем разногласий в советской политике. На заседании Рабочего комитета АНК, проходившем 2 мая 1989 г. и посвященном вопросу о переговорах, с основным докладом выступил Крис Хани, в тот момент начальник штаба Умконто. Он полагал, что время для переговоров еще не пришло и что, прежде чем начинать их, нужно укрепить вооруженное подполье АНК внутри страны как за счет засылки кадров из-за рубежа, так и за счет их подготовки внутри страны. Большинство руководства АНК разделяло эту точку зрения [1051] .

Процессы перемен в южноафриканской политике СССР и трансформации позиции АНК определялись многими факторами как на международной арене, так и в ЮАР и в Советском Союзе. Но эти процессы в значительной степени влияли и друг на друга. На позицию советского руководство не мог не оказывать влияния, например, тот факт, что АНК стал самостоятельным игроком на международной арене, имевшим независимые от СССР отношения и с западными странами, и в какой-то степени с южноафриканским правительством. В отличие от доперестроечных времен взаимные интересы не всегда совпадали. В принципе сохранение статус-кво в советской позиции по Югу Африки было для АНК идеальным положением дел, так как значительно усиливало его позиции при любых переговорах. Но в новой политической ситуации, особенно в контексте переговоров по ангольско-намибийскому урегулированию, это стало трудновыполнимым. Руководство АНК новую ситуацию понимало, но стремилось сдержать перемены.

Оливер Тамбо, как и Табо Мбеки, призывал СССР играть более активную роль в южноафриканском регионе, в частности, во время того же визита в ноябре 1986 г., на встрече делегации АНК в МИД после своей встречи с Михаилом Горбачевым. Но контакты с южноафриканским правительством из этой активности исключались. В результате, пишет Адамишин, советские дипломаты «… не могли встречаться с юаровскими деятелями, тогда как сам О. Тамбо контактировал с главным американским переговорщиком [1052] Ч. Крокером и готовился к встрече с Госсекретарем США Дж. Шульцем…» [1053] .

В мае 1987 г. вопрос о возможности установления прямых отношений с Преторией – не дипломатических, а практических, связанных с переговорами по ангольско-намибийскому урегулированию, – поставили перед Оливером Тамбо сотрудники ЦК. Тот ответил в принципе положительно, но предложил подождать. По словам А. Л. Адамишина, даже осенью 1987 г. А. Ф. Добрынину не удалось отговорить Тамбо от запрета на контакты представителей СССР с официальными лицами ЮАР [1054] .

При всех переменах в политике АНК и при том, что до поры до времени официальные отношения АНК с СССР оставались неизменными, по крайней мере на поверхности, шероховатостей, вызванных перестройкой, становилось все больше. Тот факт, что высказывания Старушенко и Гончарова, как и некоторые публикации советской прессы, давали великолепный материал южноафриканской пропаганде, не мог не вызвать недоумения и опасений со стороны АНК. Анковское руководство не могло понять и озабоченности многих советских ученых и журналистов судьбой белого населения.

Э. Пахад говорил: «Старушенко… О, мы ссорились. Он и я. Я говорил ему: „Вы не понимаете Южной Африки. Вы уделяете слишком большое внимание белым южноафриканцам…“ Они [русские. – А. Д., И. Ф. ] были уверены, что не нужно ненавидеть белых. Они были уверены, что белые – и это не было неверным – будут играть какую-то важную роль, и мы с этим соглашались. Но, на мой взгляд, они сильно преувеличивали ее, и это была одна из причин, которые вели к проблемам» [1055] .

В апреле 1988 г. Москву посетила делегация ЮАКП – впервые за долгие годы как таковая, – состоявшая из Джо Слово, Криса Хани и Реджа Септембера. Делегация встретилась с Добрыниным и Е. К. Лигачевым. Лигачев говорил о поддержке Советским Союзом всех форм борьбы АНК, включая вооруженную, но в сообщении для печати слова о вооруженной борьбе вычеркнул. Как писал Шубин, они становились в Москве немодными [1056] , хотя как раз в это время поддержка вооруженной борьбы резко возросла.

Руководство АНК было недовольно поездкой в ЮАР Б. А. Пиляцкина, хотя сам ее факт был с ним согласован. Возражения вызвали не его репортажи, а то, что, по их утверждениям, программа его пребывания была организована МИД ЮАР. Пиляцкин представлял официальный орган советского правительства, но сотрудники юаровского МИД повсюду сопровождали журналиста и расплачивались по его счетам [1057] .

В марте – апреле 1989 г. А. Л. Адамишин встретился в Лусаке с Оливером Тамбо, Альфредом Нзо и Джо Слово. Они говорили ему, что перемены в ЮАР носят чисто косметический характер, хотя в правительстве и есть люди с разными взглядами. Адамишин считал, что причиной такой оценки было желание руководства АНК удержать СССР на прежних позициях. Слово спросил Адамишина прямо, собирается ли СССР устанавливать дипломатические отношения с ЮАР. Тот ответил, что таких отношений не будет, пока не будет ликвидирован апартхейд. Но одновременно сказал, что в Москве обсуждалась возможность учреждении в ЮАР корпункта одной из советских газет [1058] .

Особое недоумение вызвала статья Б. Асояна в «Правде». Джо Слово ответил ему статьей в той же «Правде», в которой цифрами и фактами доказывал, что белое меньшинство обладает абсолютной монополией на экономические ресурсы страны и что, вопреки утверждениям Асояна, цвет кожи продолжает определять экономические реалии страны. Руководство АНК возмутило то, что Асоян назвал и «крайний радикализм в черной общине», и «экстремизм белых» факторами, в равной мере дестабилизирующими ситуацию в ЮАР. Неприемлемым для Слово был и тот факт, что, говоря о расколе среди белых и о переменах в политике правительства ЮАР, Асоян не упомянул о том, что и то и другое было «результатом не доброй воли белой общины, но борьбы черного большинства и поражения режима, в том числе и на фронтах войны, например, в Анголе под Куито-Куанавале» [1059] . Сам тот факт, что руководству АНК приходилось вести идеологические споры с советскими официальными лицами на страницах официального органа ЦК КПСС, не мог не вызывать у лидеров АНК глубокой обеспокоенности.

Были и другие неблагоприятные для АНК симптомы. В марте 1989 г. Тамбо прибыл в Москву во главе самой представительной делегации за четверть века отношений с СССР, но Горбачев не принял его, а поручил сделать это А. И. Лукьянову, своему первому заместителю по Президиуму Верховного Совета СССР. И на встрече в МИД его принимал не министр, а А. Л. Адамишин. Оливеру Тамбо не удалось встретиться не только с М. С. Горбачевым, но и с секретарем ЦК по международным делам, членом Политбюро ЦК А. Н. Яковлевым, хотя прибыл он по приглашению ЦК КПСС и Президиума Верховного Совета СССР. Не принял, Горбачев и С. Нуйому во время его визита в апреле 1988 г. [1060]

В практическом отношении жаловаться анковцам было не на что. И Лукьянов и Адамишин подтвердили неизменность советской позиции, и военная помощь со стороны СССР продолжала возрастать. Но расхождения становились заметнее. Адамишин говорил, например, что военными методами апартхейд не уничтожить. Его собеседники соглашались, но полагали, что только военные действия могут вынудить правительство пойти на переговоры. Они просили СССР не ослаблять внимания к событиям на Юге Африки, особенно ввиду усиливающейся активности Запада. Адамишин отвечал, что СССР не оставит своих союзников на откуп Западу, но пытаться вытеснить Запад из этого региона, подорвать веками складывавшиеся связи тоже не будет. На вопрос Адамишина об отношении АНК к контактам СССР с официальными лицами ЮАР Тамбо ответил на этот раз, что АНК относится к ним «положительно» [1061] .

Одновременно с визитом Тамбо в Москву в Англии прошла конференция по ситуации в ЮАР, в которой участвовали представители Института Африки, южноафриканские и английские ученые. Представителей АНК не пригласили и даже не проинформировали его руководство [1062] . Пресса ЮАР писала об этой конференции как о «прорыве», в то время как визит Тамбо в Москву замалчивался. Все это произвело на АНК тяжелое впечатление.

Второго мая 1989 г. на упомянутом выше заседании Рабочего комитета АНК Крис Хани сказал в своем докладе: «Даже в СССР некоторые ученые и отдельные лица в МИД… утверждают, что режим одержал победу и что массовое демократическое движение выдохлось и исчерпало себя…» Один из участников спросил: «Можем ли мы быть уверены что нынешняя советская позиция в нашу поддержку сохранится?» [1063]