Чтение онлайн

В октябре 1946 г. Голландская реформатская церковь созвала церковный собор, посвященный коммунизму. На соборе была основан Антиком – Антикоммунистическая комиссия, главной целью которой стала борьба с коммунизмом и коммунистическим образом жизни. В ее деятельности принимали участие наиболее влиятельные африканерские политики, ученые, деятели культуры и церкви [91] .

При всей нетерпимости африканерских националистов к коммунистической идеологии и коммунистам до конца Второй мировой войны наша страна не стояла в центре их идеологических построений. Большевистская Россия была далека и слаба, Коммунистическая партия Южной Африки была слаба и малопопулярна и за исключением короткого периода в конце 1920-х годов не связана с АНК. Да и само африканское национальное движение не особенно беспокоило африканерских националистов: оно было весьма умеренным и не имело массовой поддержки.

Но с окончанием войны и приходом в 1948 г. Национальной партии к власти ситуация изменилась. Началась холодная война, и теория «красной опасности» удобно вписалась в нее и заняла центральное место в идеологии и политике правящей партии. Международный аспект придавал антикоммунистической политике националистов стройность и респектабельность законченной доктрины.

К 1949 г. Объединенный штаб планирования английской армии разработал новую военную доктрину, в которой Советский Союз был назван единственной страной, угрожавшей интересам Великобритании и США. С ней не исключена была возможность новой войны. Обоснованием этой доктрины служила убежденность авторов в том, что СССР стремился распространить коммунизм по всему миру, в том числе и на Южную Африку – основной источник хрома, марганца, ванадия и платины для Запада и важную военно-воздушную и морскую базу. В документе подчеркивалось, что Южная Африка была бы особенно важна в случае утраты контроля над Ближним Востоком и Северной Африкой в результате нападения СССР. И сама доктрина, и конкретные планы «региональной обороны Африки» обсуждались правительствами США, Великобритании и ЮАС в марте 1949 г. [92]

Южная Африка становилась важным партнером Запада в холодной войне. В 1950 г. был принят закон о подавлении коммунизма, КПЮА была запрещена (партия самораспустилась до запрета). В том же году Пит Мейер, позже ставший главой Южно-Африканской радиовещательной корпорации, опубликовал брошюру, в которой доказывалось, что каждый шаг КПЮА определялся и диктовался Москвой. Он полагал, что советское консульство в Претории было тем центром, откуда шла коммунистическая угроза [93] . В 1956 г. ЮАС разорвал консульские отношения с СССР, установленные в 1942 г.

1960 г. стал рубежом и для Южной Африки, и для советской политики по отношению к ней. Это был год Африки, когда 17 стран континента провозгласили свою независимость. В ЮАС же в этом году были расстреляны мирные демонстрации в Шарпевиле и Ланге и запрещены АНК и отколовшийся от него раньше Панафриканистский конгресс (ПАК). Это событие шокировало Запад и привлекло внимание советского руководства. Именно в этом году были восстановлены прямые отношения между ЮАКП и КПСС, и это не было простым совпадением. На протяжении 60-х годов Генеральная Ассамблея ООН приняла целый ряд резолюций, осуждавших действия правительства ЮАР и требовавших предоставления независимости Юго-Западной Африке, оккупированной ЮжноАфриканской Республикой. Проекты многих из этих резолюций вносились СССР или по его инициативе и проводились большинством голосов, состоявшим из представителей стран Восточной Европы и третьего мира. Мобилизация общественного мнения против политики апартхейда, активная антирасистская пропаганда, поддержка АНК, в том числе его вооруженной борьбы, – все это в глазах идеологов и лидеров африканерского национализма только подтверждало тот факт, что СССР выбрал Южную Африку главной целью своих планов установления мирового коммунистического господства.

В 1964 г. Антиком провела конгресс на тему «Христианство против коммунизма», в котором участвовали 2,5 тыс. делегатов. Докладчики соревновались друг с другом в описаниях ужасов коммунизма, говорили о том, что главная цель коммунизма в Южной Африке – проникновение коммунистов в церковные, молодежные и образовательные институты, а также в прессу с целью превращения их в «орудия коммунистической революционной пропаганды». В 1966 г. состоялся Международный симпозиум по коммунизму, на котором председательствовал Дж. Д. Форстер, брат Б. Дж. Форстера, одного из отцов апартхейда. В 1968 г. прошел еще один симпозиум. На нем Дж. Д. Форстер нападал на либерализм за его терпимость по отношению к коммунизму, на декадентское искусство и новые веяния в африканерской литературе [94] .

В стране публиковалось множество пропагандистских материалов, разоблачающих коммунизм. По большей части это были небольшие брошюрки, в популярной форме объяснявшие, как коммунисты раздувают войну, угнетают свое собственное население, запрещают церковь, морально и политически растлевают западную молодежь. В основном это была литература на языке африкаанс, выпускавшаяся африканерами и для африканеров [95] . Все это создавало атмосферу нетерпимости и истерии и оправдывало репрессии против коммунистов.

С начала 1960-х годов, когда стало очевидным сближение АНК с компартией, началась вооруженная борьба, и в ходе суда над подпольщиками (Ривонийский процесс) выявились их надежды на помощь иностранных держав в свержении правительства, у разработчиков идеи «красной опасности» появилась куда более реальная и богатая почва для утверждений о существовании в ЮАР коммунистического заговора. Они были уверены, что главная проблема Южной Африки заключается не в расовой дискриминации и невыносимом положении большинства ее населения, а в том, что СССР стремится подчинить страну своему господству, используя южноафриканских коммунистов и АНК.

Этому, несомненно, способствовали некоторые высказывания лидеров АНК в изгнании. В своем выступлении на XXIV съезде КПСС в апреле 1971 г. вице-президент АНК Оливер Тамбо [96] сказал: «Именно под знаменем международной социалистической солидарности Африканский национальный конгресс ведет народные массы своей страны в бой навстречу революции за свержение фашистского режима, за завоевание власти и строительство социалистического общества. Да здравствует великая партия Ленина! Могущественный СССР находится в центре мирового социалистического содружества народов и идет в авангарде борьбы за международное освобождение и мир во всем мире. Наш народ и Африканский национальный конгресс являются одним из важных отрядов мирового антиимпериалистического движения. Благодаря интернационалистской политике КПСС мы получаем поддержку своей борьбе» [97] . Это выступление было приведено в парламенте ЮАР для обоснования тезиса о коммунистической угрозе [98] .

Зловещая тень коммунистического заговора виделась руководству Национальной партии за каждой акцией оппозиции, молодежных и других общественных организаций и профсоюзов, если только они не были напрямую связаны с государственными структурами. В коммунистических симпатиях постоянно обвиняли, например, Национальный союз южноафриканских студентов (НУСАС). Особенно угрожающе звучали такие обвинения, когда они произносились в парламенте [99] . А обвинения в коммунистических симпатиях члена парламента, лидера либеральной Прогрессивной партии Хелен Сузман [100] или ограничение в правах либерала и антикоммуниста Патрика Данкана [101] создавали ощущение, что у руководства Национальной партии паранойя.

Запад внутренняя политика ЮАР интересовала в эти годы мало. После кризиса 1960 г. в стране наступило затишье, которое многие принимали за стабильность. Темпы роста экономики в 1960-е годы составляли в среднем 6 % в год. Западные аналитики считали политическую стабильность и быстрый экономический рост ключом к решению внутренних проблем страны: потребности быстро развивавшейся экономики в квалифицированной рабочей силе и новых рынках сбыта должны были разрушить расовые барьеры [102] . С конца 1940-х до середины 1970-х годов США и Англия считали Южную Африку своим главным партнером в южноафриканском регионе, хотя это партнерство и не было закреплено ее формальным членством в западных структурах безопасности. Настойчивость, с которой руководство ЮАР подчеркивало советскую угрозу не только и не столько своей стране, сколько в первую очередь Западу, объяснялась его стремлением к более тесному союзу со странами НАТО и к получению более активной политической и военной поддержки с их стороны.

С конца 1960-х годов главным аспектом советской угрозы представлялся рост активности и размеров советского ВМФ, особенно в Индийском океане. В многочисленных аналитических документах всерьез обсуждалась возможность блокирования Советским Союзом морского пути вокруг Африканского континента в районе территории ЮАР. Присутствие советского ВМФ в Индийском океане и советские базы на его побережье постоянно обсуждались в парламенте ЮАР. Мнения расходились только в том, контролирует ли уже СССР Индийский океан, или только еще устанавливает свое «колониальное» господство [103] . Выступления представителей оппозиционной Объединенной партии (ОП) при этом мало чем отличались от выступлений их коллег из НП [104] .