Чтение онлайн

Софья, пользуясь своей властью и силой, попыталась поднять стрельцов на новый бунт против Петра. Испуганный известием о том, что стрельцы идут на Преображенское, чтобы убить его, Петр среди ночи в одном исподнем белье бежал и укрылся в Троице-Сергиевым монастыре. Такая реакция Петра явно свидетельствует о том, что в тот момент у молодого царя не было никаких сил, даже для обороны и защиты своей жизни, и только в бегстве он видел единственное спасение. В Троице тоже не было войск, способных кардинально изменить положение Петра. Пришедшие туда потешные полки были явно не способны идти на Москву и соперничать со стрелецким войском. Однако, и Софья оказалась не в состоянии вести никаких решительных действий. Стрельцы, помня о печальном для них окончании бунта 1682 года, предпочли не вмешиваться в конфликт и заняли выжидательную позицию. Видя нерешительность Софьи, бояре, дьяки и прочий служилый люд начали под разными предлогами покидать Москву и переходить в Троицу. Чем больше людей уходило, тем быстрее остальные понимали, что надо успеть присоединиться к общей массе. Стрельцы вначале посылали мелкие группы для переговоров, а затем стали переходить на сторону Петра целыми полками. Попытка Софьи решить дело миром ни к чему не привела. Патриарх, посланный в Троицу для переговоров, с радостью остался там. Поездка самой Софьи окончилась полным провалом. Она не была принята Петром и была отправлена обратно в Москву с приказом дожидаться решения своей участи. К этому времени Петру уже не было надобности вести переговоры, сила и власть перетекали к нему. Через месяц после начала противостояния Петр торжественно, как победитель, вошёл в Москву во главе бояр и стрелецкого войска. Таким образом, мы видим, что в августе Петр был беглецом, спасавшим свою жизнь, а в сентябре он уже имел власть над войском, боярами, Москвой и всей Русью. Немногие сторонники Софьи, слишком сильно с ней связанные или не пожелавшие её покинуть, были казнены либо сосланы, сама Софья заточена в монастырь. Власть, без сражений, без переговоров, без видимой борьбы, перетекла к новому царю.

Подобную лёгкость перехода власти нельзя объяснить классовыми или социальными причинами. Можно сказать, что это была случайность истории. Однако, мы сталкиваемся с подобным же развитием событий ещё несколько раз в совершенно других исторических условиях: при появлении Лжедмитрия, во время февральской революции 1917 года и во время путча в августе 1991. Подобное перетекание власти вполне понятно с точки зрения развития Азиатского общества. Пирамида предполагает единый центр власти и жестоко подавляет попытки создания любых независимых от нее властных структур. Пирамида кажется монолитной и действительно может уничтожить любую группу, посмевшую противостоять ей. Однако, если по различным причинам это не удаётся и параллельный центр власти всё же возникает, то в обществе возникает неизбежное открытое противостояние, которое несовместимо с самой природой Азиатской системы. Каждому человеку, который рассчитывает на видное положение и власть в обществе, приходится делать сложный и непривычный выбор: на кого из двух претендентов делать ставку. Неспособность более сильного старого центра власти быстро и решительно расправиться с альтернативной властью показывает обитателям Пирамиды его непригодность к дальнейшему управлению привычными силовыми методами и ставит их перед вопросом о личном сохранении. Чтобы сохранить власть, им остаётся только один выход — перейти на сторону новой власти. Вначале перебегают отдельные чиновники, затем, видя, что их не постигла немедленная кара, остальные спешат присоединиться. Процесс ослабления старой власти и усиления новой идёт с увеличивающейся скоростью. В какой-то момент Пирамида просто напросто сдвигается под новую верхушку, признавая новое руководство и обязуясь также беспрекословно выполнять его указания, как раньше выполнялись указания старых лидеров.

Петр, обретя в семнадцать лет абсолютную власть над Пирамидой, не разрушил её, а поставил на службу своим детским увлечениям. Занятый игрой в потешные войска и корабли, жизнью немецкой слободы и иноземными диковинами, он начал использовать своё положение главы властной Пирамиды для перестройки всего общества вокруг себя в соответствии со своими собственными представлениями о жизни, нисколько не считаясь с традициями и устоями русского народа. Вместо взятия потешной крепости Пресбург он повёл армию брать у турок Азов, вместо ботика на Плещеевом озере стали строить большой флот в Воронеже и Архангельске, вместо поездок в Немецкую слободу отправились с большим посольством в путешествие по Европе. Вновь, как и при Иване Грозном, ближайшими товарищами и советниками царя стали люди, вышедшие из всех слоев общества. Карьеры Александра Даниловича Меньшикова (от парнишки, торгующего пирожками на улицах Москвы, до самого могущественного чиновника государства в течение нескольких десятилетий), других «птенцов гнезда Петрова» вновь показывают, что Петр имел возможность пренебречь традиционными сословными правилами и поднять преданных ему людей низкого происхождения к самым вершинам власти. Холоп, наряду с князем, по воле царя мог стать губернатором, генералом, министром. И наоборот, самые знатные бояре за нежелание подчиниться новым порядкам могли быть разжалованы в шуты или солдаты. Петр нисколько не нуждается в поддержке российской аристократии. Более того, все его поступки направлены на оскорбление русских традиций, публичное унижение знатнейших семейств, подрыв влияния бояр в обществе. Принудительное бритьё бород и внедрение непривычного для русских людей европейского платья. Рождественские потехи, когда царь в пьяной компании ряженых ездил по домам знатных бояр и зло потешался над ними. Случай на пиру, когда Петр разгневавшись на боярина старинного рода Романа Борисовича Буйносова выпихнул его к шутам и так и оставил в этом качестве. Все эти примеры доказывают, что Петр имел абсолютную власть даже над представителями самых древних боярских родов. В советской интерпретации истории такое отношение Петра к старой элите даже приветствовалось, как борьба нового против старого, как борьба за обновление общества, борьба против отживающих, патриархальных порядков. Та лёгкость, с которой царь мог принудить всё общество выполнять свою волю, вновь показывает, что в России не существовало независимых консервативных сил, способных отстаивать свои права и защищать традиции своей жизни.

Все реформы, проведённые Петром, были основаны на его способности сосредоточить всю власть над обществом в едином центре и подавить любую возможность сопротивления желаниям этого центра, как бы они ни противоречили традициям и укладу самого общества. Несомненно, построение современной армии и флота, создание отечественной промышленности, завоевание выходов к Балтийскому и Азовскому морям, построение Санкт-Петербурга и развитие связей с другими странами преобразили жизнь России, выдвинули её в ряд влиятельных Европейских государств. Однако, за пределами обсуждения обычно остаётся вопрос о том, какими методами и какой ценой было достигнуто это стремительное развитие; какое общество оставил Петр после себя.

Методы, которыми Петр будет проводить все свои реформы, мы видим уже в самом начале его правления. Когда стрельцы, недовольные выселением из Москвы на границу, от семей и привычных промыслов, решили вернуться в свои дома, то этот вполне мирный поход был представлен новым бунтом. Стрельцы были встречены потешными полками, рассеяны с помощью пушек и арестованы до решения их судьбы. Срочно вернувшийся из заграничной поездки Петр повелел провести розыск (то есть, пытать зачинщиков, пока они не признают свою вину) и казнить почти всех участников похода. Стрелецкая казнь, в которой погибли тысячи людей, стала жестокой демонстрацией для всего общества. Кроме жестокости самой казни и огромного количества казнённых, Петр ещё усилил впечатление, заставив бояр старой аристократии и своих молодых ставленников исполнять роль палачей (видимо, под страхом оказаться среди казнённых). После такого начала в обществе осталось мало сомнений, что новый царь не остановится перед применением самых жестоких силовых мер для достижения своих желаний.

Огромная разница в уровне жизни между Немецкой слободой и остальной Москвой, между Европой и Россией заставила русского царя стремиться перенести на свою родину все достижения европейской цивилизации. Однако, Петр перенимал и хотел перенести в Россию лишь внешнюю сторону европейской жизни. Методы внедрения европейского образа жизни в Россию оставались традиционными российскими. Для создания промышленности, необходимой для армии и флота, Петр не стал дожидаться, когда разорённые крестьяне в поисках лучшей доли будут перемещаться в города, создавая наёмную рабочую силу. Вместо этого он давал распоряжения доверенным купцам создать в короткий срок то или иное производство, субсидировал их из государственной казны (но и ставил их под контроль своего аппарата), а в качестве рабочей силы приписывал к заводу несколько соседних деревень с крепостными крестьянами. Более того, именно Петр, критически нуждаясь в деньгах для финансирования преобразований, ввёл круговую поруку в российской деревенской общине, при которой вся деревня была ответственна за уплату налога каждым её членом. Эта мера нисколько не способствовала раскрепощению общества и его развитию в сторону свободной торговли и конкуренции. Наоборот, её результатом стало то отвратительное крепостное право, которое просуществовало до середины XIX века, которое затем, по существу, было восстановлено при коллективизации и с последствиями которого мы вынуждены разбираться и сегодня. Те же самые методы применялись при создании армии, которая внешне была построена по европейским стандартам и уставам, но, вновь, на совершенно других основах. В Европе большинство армий этого периода состояли из наёмных войск. Петр силой брал рекрутов из деревень на, практически, пожизненную службу. Тот же самый подход мы видим и при строительстве Санкт-Петербурга. Тысячи крестьян, силой согнанных со всех губерний, возводили на болоте, в непереносимом климате красу и гордость Петра, столицу новой европейской Империи. Сановников государства заставляли переезжать из удобных и обжитых дворцов в Москве в наспех построенные домики на болотистых берегах Невы. Иностранных купцов принуждали переносить торговлю из давно освоенного Архангельска в неудобство и хаос нового порта. Точно также и все другие реформы Петр провёл исключительно командным способом, пользуясь той силой которую он получил, обновив пирамиду власти. Сам Петр, ругая русский народ и русские обычаи, не раз говорил, что будет за уши вытягивать Россию к европейской жизни.

Можно сказать, что призыв к европеизации России, при таких методах её осуществления, был скорее новой идеологической установкой, пришедшей на смену замкнутости «Третьего Рима». Вновь именно царь лучше всех знал нужды всего русского народа и был готов «за уши тащить Россию к цивилизованной жизни». От всех своих ставленников он требовал жертвовать личным интересом для блага России. (Хотя при показушном бескорыстии, коррупция в высшем эшелоне власти была развита необычайно, чему примером является огромное богатство князя Меньшикова). Коллективизм был важной чертой жизни людей на всех уровнях общества. В самом нижнем слое это была круговая порука в крестьянской общине. Но и на самом верхнем уровне люди были вынуждены жить в тесном коллективе. Что бы ни затеял Петр, вся компания должна была следовать ему. Отказаться от петровского застолья, дебоша или другого «общественного мероприятия» значило навсегда потерять его расположение, а, значит, и власть.

Каких же результатов достиг Петр? Для ответа на этот вопрос надо попробовать разобраться, что стало бы с Россией без петровских реформ. В начале XVII века — века географических открытий, когда европейская цивилизация активно распространялась по миру, существовавшая оторванность России от Европы не могла продолжаться долгое время. Уже при Иване Грозном и Борисе Годунове иностранцев приглашали в Россию. Этот процесс активно возобновился при отце Петра, Алексее Михайловиче. По существу, церковная реформа патриарха Никона была проведена с целью приблизить русскую веру к западному варианту. Фаворит царевны Софьи князь Василий Голицын — высокообразованный человек, знавший многие европейские языки, прекрасный дипломат — хорошо понимал жизнь Европы и основы её благоденствия. Он пытался убедить Софью ослабить зависимость крепостных крестьян от их помещиков и тем самым направить Россию на западный путь развития. Западные коммерсанты в течение столетия вели дела в России. Архангельск был к этому времени вполне освоенным портом, где многие европейские компании имели склады и базы. Иными словами, тем или другим способом европейская цивилизация должна была проникнуть в Россию. Если бы Петр не «прорубил окно в Европу», то оно было бы неизбежно открыто с обратной стороны. Конечно, при огромном разрыве в уровнях развития технологий, существовавшем между Россией и европейскими странами, приход европейцев в Россию был бы, во многом, колонизацией. Вряд ли это была бы колонизация типа американской, где коренное население было почти полностью истреблено, или африканской, где население было превращено в рабов. Россия была достаточно развитым государством, чтобы избежать такой участи. Скорее всего, ситуация в России была бы похожа на колонизацию европейцами Китая. Страна была бы поделена на сферы влияния между различными европейскими государствами и торговыми компаниями. Российское правительство оказалось бы под непрерывным влиянием противодействующих группировок и утратило бы ту монопольную власть над обществом, которая необходима для существования азиатской системы. В борьбе интересов между различными европейским и русскими группировками с конфликтующими интересами Россия постепенно создала бы законодательную основу распределения власти в обществе. Бюрократическая пирамида неизбежно была бы разрушена.

Таким образом, основным результатом петровской реформы стала консервация азиатской общественной системы в России. Несмотря на искреннее стремление Петра сделать жизнь России похожей на европейскую, своими реформами и, особенно, методами их проведения он вдохнул новую жизнь в старую Пирамиду власти. Это позволило ей просуществовать, с незначительными изменениями, ещё два столетия — до начала XX века.

Сейчас общепринято мнение, что беды России, её отрыв от остального мира начались в октябре (или феврале) 1917 года. Что революция разрушила вполне благополучное и быстро развивающееся российское общество и насадила чуждую России коммунистическую систему управления. Такой взгляд на историю приводит к тому, что отрицание коммунизма видится как основная цель нынешних реформ. К сожалению, настоящая история начала XX века почти неизвестна в России. За 70 лет тотального контроля коммунистические идеологи создали и насадили в обществе свою версию, в которой все события оценивались сквозь призму марксистско-ленинской теории, борьбы классов, их полезности для победы большевиков. Многие незначительные эпизоды были представлены как решающие битвы и, наоборот, события, предопределившие ход истории, лишь вкратце упоминались. Сегодня, несмотря на официальное отрицание коммунизма, общество не пересмотрело кардинально своё отношение к истории революции. В большинстве случаев, общественное мнение просто меняет знак своей оценки событий на противоположный, без реального изучения причин и следствий событий, повлиявших на судьбу всего XX века. Что привело Россию к революции? По каким причинам большевикам удалось одержать победу над всеми политическими партиями и течениями? Что случилось с российской политической системой в результате Великой Октябрьской Социалистической Революции? В этой главе мы попробуем ответить на эти вопросы с точки зрения рассматриваемой здесь теории борьбы за власть.

Как мы видели в предыдущих главах, политическое устройство Российского общества всегда отличалось от Западного. В своей основе методы управления оставались теми же и к началу XX века. Государство осуществляло тотальный контроль за всеми сторонами жизни общества с помощью огромного чиновничьего и полицейского аппарата. Руководство промышленностью, сельским хозяйством, финансами, транспортом осуществлялось соответствующими министерствами и было в высшей степени централизовано. Все министры и ответственные чиновники назначались персонально императором и были подотчётны лично ему. Даже Великие князья, члены императopcкoй семьи, были в большой степени зависимы от воли своего царственного родственника и царь считал себя вправе вмешиваться даже в их семейные дела. (Например, Николай II лишил своего младшего брата Михаила Александровича воинских званий и отдал под опеку Сената как недееспособного за его женитьбу в обход династических правил. Михаил был вынужден уехать на несколько лет в Англию, и только с началом мировой войны брат разрешил ему вернуться в Россию). Всеобъемлющее третье охранное отделение стояло на страже режима и подавляло любое противодействие независимых сил общества. Свободы личности, слова, печати, собраний, политической деятельности были жестко ограничены. То, что коммунистическая идеология позднее преподносила как «ужасы царизма», было не так уж далеко от истины. Наиболее ярким доказательством отсутствия контроля со стороны общества за своим правительством и всесилия системы является появление на российской политической сцене Григория Распутина. Необразованный, тёмный сибирский крестьянин, благодаря мистицизму жены Николая II, царицы Александры Федоровны, приобрёл необычайно большое влияние на царскую семью. Причём, это влияние не ограничилось религиозными и семейными делами. Слово Распутина (поведение и нравственность которого вполне соответствовали его фамилии) часто оказывалось решающим при рассмотрении сложных государственных вопросов. Кандидатам на любой высокий государственный пост необходимо было идти «представляться» этому влиятельному мужику. Во время войны царица даже просила Николая передавать ей планы Ставки, чтобы она могла обсудить их с «другом» и получить через него божье благословение. Несмотря на единодушную ненависть к Распутину всего российского общества, в том числе самой императорской семьи, он сумел удерживать расположение к себе царской четы в течение нескольких лет и был, в конце концов, убит людьми, входящими в высшие слои общества, потерявшими надежду избавиться от его влияния другим путём.