Чтение онлайн

Не добившись никакого результата, напрасно совершив труднейший тысячеверстный поход, шведский отряд должен был повернуть обратно.

На обратном пути шведские воины выместили свою злобу из-за неудачного похода на карельском населении северных пограничных местностей. Как рассказывает сумский воевода в цитированном уже нами выше письме, шведские воинские люди, возвращаясь обратно из-под Колы, "нашего государства порубежные волости повоевали, и деревни пожгли, и людей секли, а иных в полон взяли". Одновременно шведские власти предприняли и второй поход — через северную Карелию к Белому морю. К операции на этом направлении подготовились более тщательно, были введены в дело значительно большие силы.

О шведском походе 1611 г. в северную Карелию было известно очень мало. Имевшиеся в исторической литературе сведения ограничивались лишь письмом сумского воеводы в Улеаборг от 7 сентября 1611 г., в котором о шведском походе говорится очень коротко (в одной фразе). Между тем, привлечение опубликованных шведских материалов, позволяет довольно полно осветить это самое крупное предприятие шведской интервенции на Севере.

Поход в северную Карелию подготовлялся под непосредственным наблюдением самого короля. Карл IX лично наметил план и цели операции, выделил необходимые воинские силы, составил подробную инструкцию для предводителей похода и все время следил за развитием событий. Поход в северную Карелию должен был осуществить давнюю мечту короля — овладение богатейшим побережьем Белого моря. Зная уже но опыту прошлого года, что настроение финских крестьян Эстерботнии не позволяет рассчитывать на набор значительной военной силы на месте организации похода, под Улеаборгом, Карл IX возложил главные надежды в предстоящем походе на шведские регулярные части, посланные им в Улеаборг из центральной Швеции; военные формирования Улеаборгской губернии должны были играть в намечаемой операции лишь вспомогательную роль.

В конце января 1611 г. король отправил из центральной Швеции отряд из 200 наемных иноземных солдат-пехотинцев (ирландцев) под начальством Роберта Сима и отряд из 120 шведских рейтаров (конных солдат) под начальством Кнута Хоканссона. Во главе обоих отрядов был поставлен полковник Андерс Стюарт, осуществлявший общее командование. В Хельсингланде (северная провинция собственно шведской территории) Стюарт должен был взять с собой третий отряд — 300 шведских кнехтов (солдат-пехотинцев) под начальством Ханса фон Окерн и с тремя отрядами двинуться через замерзший Ботнический залив к Улеаборгу.

До наших дней сохранилась инструкция Карла IX командирам похода в северную Карелию. Эта инструкция, предназначенная для внутреннего употребления, а поэтому довольно откровенно излагавшая планы Карла IX, является ярким документом, разоблачающим захватнический, грабительский характер шведской политики в России. Командиру военной экспедиции Андерсу Стюарту король приказывал идти через Улеаборг к русской границе и далее внутрь русских владений. Задачей похода, по указанию короля, был захват Сумы и Соловецкого монастыря или одной из этих крепостей, или же какое-либо другое расширение шведских владений. Для захвата Сумы и Соловецкого монастыря король предлагал применить закладку петард под крепостные стены. Если крепости удастся захватить, Роберт Сим и Ханс фон Окерн со своими пехотными отрядами должны будут остаться в крепостях для удержания их в руках шведской короны. И вновь, как и в предшествующих инструкциях, Карл IX, боясь сопротивления русского и карельского населения, запрещает своим солдатам прибегать к крайним мерам насилия. Захват огромных пространств северной Карелии столь небольшими силами был возможен лишь в результате быстрого и внезапного набега, а крайние меры насилия неизбежно должны будут вызвать вооруженный отпор со стороны населения и приведут к партизанской войне, которая сорвет план захватчиков. Но, не разрешая жечь русские селения и убивать местных крестьян, король в то же время позволял своим солдатам брать у населения все, что попадется под руку, как бы благословляя этим своих воинов на грабеж мирных жителей [238] .

Пока отряды Стюарта двигались вдоль берега Швеции и через Ботнический залив к Улеаборгу, Карл IX приказал улеаборгскому губернатору Эрику Харе доставить в Сумский острог письмо от имени короля к игумену Соловецкого монастыря и получить на него ответ. Одновременно Эрику Харе поручалось набрать в подвластной ему губернии тысячу местных крестьян, вооружить их и подготовить для похода в русские владения к тому моменту, когда отряды Андерса Стюарта достигнут Улеаборга.

24 февраля 1611 г. Эрик Харе отправил соловецкому игумену привезенное курьером королевское послание. Само послание не сохранилось, до нас дошло лишь сопроводительное письмо Эрика Харе, требующего, чтобы на королевское послание был немедленно дан письменный ответ. Улеаборгский губернатор требовал немедленного ответа, ибо на обмен письмами и он сам, и его король смотрели лишь как на проформу, как на известное соблюдение дипломатического этикета. Вопрос о походе в северную Карелию был уже решен, и Эрик Харе торопился поскорее закончить эти дипломатические формальности, чтобы можно было успеть совершить поход до весенней распутицы.

О содержании королевского послания мы можем только догадываться по сохранившемуся в соловецком архиве тексту ответного письма игумена королю. По-видимому, король спрашивал игумена, как представителя русской власти в северной Карелии, кого он признает царем и подчиняется ли он приглашенному московскими боярами на русский трон польскому королевичу Владиславу. Возможно, что в королевском послании содержалось в более пли менее открытой форме предложение избрать на русский трон шведского королевича. В своем ответе игумен Антоний сообщил, что поляки, заключившие с московскими боярами договор о приглашении Владислава, нарушили свою клятву (из чего подразумевалось, что Владислав не может считаться русским царем) и что по призыву московского патриарха Гермогена русские люди начали собираться для борьбы против польских захватчиков. В конце письма игумен подчеркивал единодушное стремление всех русских людей не выбирать на царский трон иноземцев и указывал, что также настроено население "и у нас в Соловецком монастыре, и в Сумском остроге, и во всей Поморской области".

Когда письмо игумена было доставлено в Улеаборг и, таким образом, формальности были соблюдены, под Улеаборг уже прибыли (в начале марта) отряды Стюарта. Шведские власти теперь могли приступить к активным действиям. Но силы, собранные к началу операции, оказались значительно меньше, чем предполагалось по плану короля. Несмотря на все усилия Эрика Харе, ему не удалось набрать среди местного финского крестьянства намеченную королем тысячу вооруженных людей, ибо финские крестьяне и на этот раз всеми силами стремились уклониться от похода в Россию. Вместо тысячи человек Эрику Харе не удалось набрать и четырехсот. Улеаборгские крестьяне составили два вспомогательных отряда, под руководством шведского офицера Грельса Йонссона (210 чел.) и преданного шведским властям крестьянина Ханса Кранка (156 чел.). Общая численность войска, отправившегося в поход, составила несколько менее тысячи человек. Недостаточная численность войска уже с самого начала должна была повлиять на успешность операции.

Провиант, собранный с большим трудом в бедных крестьянских селениях Эстерботнии, был взят с собой лишь на время пути до русской границы, на русской территории предполагалось снабжаться за счет местного населения, так как король в инструкции о проведении, похода разрешил своим солдатам брать у русских подданных все, что попадется под руку.

В двадцатых числах марта Андерс Стюарт со своими отрядами выступил из-под Улеаборга к русской границе. Кавалеристы Кнута Хоканссона выступили немного раньше для разведки пути. В последних числах марта шведское войско перешло русскую границу и вступило на территорию северной Карелии.

О движении шведского войска по северной Карелии в апреле 1611 г. мы знаем из письма сумского воеводы к шведским властям. В письме говорится, что шведские воинские люди на "Русь воевать ходили, а повоевали по имяном наши одиннадцать мест, волость Реболу, Ровкулу, Чолку, Котвасозеро, Тюжню, Ловуш-остров, Лендеру, Вонгоры, Кимас-озеро, Юшко-озеро, Сопасалму и в тех деревнях многих русских людей побили, а иных в полон взяли, а иные от того вашего розгрому розбежалися розно".

Хотя автор письма, незадолго до этого занявший пост сумского воеводы, плохо представлял себе географическое расположение перечисляемых им селений и потому дал названия селений, пройденных шведским войском, в неверной последовательности, мы можем, сопоставляя названия селений в тексте письма с географической картой, без труда проследить маршрут движения шведского войска по территории северной Карелии.

Обычный в то время путь из северной Финляндии в северную Карелию к Белому морю вел (как мы уже знаем) вдоль реки Улео, мимо Каянеборга и через озеро Пиэлис-ярви к русскому рубежу и в систему рек, ведущих к устью Кеми. По этому пути и пошло войско Стюарта. По льду или вдоль берега замерзших рек и озер шведы добрались до озера Пиэлис-ярви, откуда повернули на восток через русский рубеж к Лендерскому озеру. Па берегу Лендерского озера шведы напали на первое, оказавшееся на их пути, селение русской Карелии — Лендеры. От Лендер шведы двинулись параллельно границе па север к реке Кеми. Пройдя к озеру Суло, шведы напали на селение Ловуш-остров (Лоут-остров), перешли к озеру Льекса, напали на селения Тюжня (Туженя), Чолка и на большое карельское село Реболы. Свернув почему-то с прямого пути на запад, шведское войско (а может быть, только один из шведских отрядов) напало на лежащее к западу от Ребол селение Котвас-озеро (Колвас-озеро), но затем вернулось в Реболы и вновь двинулось на север. Через Ровкульское озеро, селение Ровкулу и по сухопутной дороге (до сих пор весь путь проходил по течению рек и озер) шведы добрались до селений Вонгоры и Кимасозеро; оттуда по озеру Нюк и реке Чирка-Кемь шведы прошли до села Юшкозеро и затем подошли к селению Сопасалма, стоящему на реке Кеми. К этому времени наиболее трудная часть похода была уже пройдена, оставался прямой путь — километров полтораста — по реке Кеми к Белому морю. Но дальше Сопасалмы шведское войско пройти не смогло. У Сопасалмы шведы должны были остановиться и повернуть обратно [239] .

Поход оказался в действительности несравненно более трудным, чем предполагали его организаторы — Карл IX и его командиры. В своем письме к королю, написанном по возвращении из похода, в Улеаборге, одни из руководителей шведского войска Кнут Хоканссон, стремясь оправдать себя и своих товарищей в невыполнении королевского приказания, объясняет неудачу всего предприятия крайне тяжелыми климатическими и приходными условиями. По его словам, глубокие снега, достигавшие роста лошади, и пустынность территории, по которой должны были двигаться шведские отряды, привели к тому, что успешно совершить поход, согласно королевской инструкции, оказалось физически невозможным. Но из письма предводителя войска Андерса Стюарта к соловецкому игумену Антонию, написанного тоже по окончании похода, мы узнаем более важные обстоятельства, которые явились основной причиной неудачи всего предприятия. Как рассказывает Андерс Стюарт, когда карельские крестьяне, оказавшиеся в зоне движения шведского войска, "доведались, што мы едем, так они все от своих дворов побежали и я великою нужею для хлеба до деревни Чюпы приехал". Говоря, что он, якобы, направлялся на соединение с войском Делагарди, то есть к Ладожскому озеру, Стюарт далее писал: "как яз увидел, что нам не можно туды проехать для голоду, коли все ваши мужики прочь побежали и нам за денги не можно ничего добыть, так яз назад с моем войском воротился в нашу землю". Таким образом, сам предводитель шведского войска указывает, что главной причиной неудачи похода было сопротивление карельских крестьян. Неожиданный приход шведского войска застиг карельское население врасплох, объединиться для организации вооруженного отпора карельские крестьяне не успели, но в стихийном порыве, оказали пассивное сопротивление захватчикам. Все население сел и деревень ушло в леса и попрятало или увезло с собой все имевшееся у них продовольствие.