Чтение онлайн

Одновременно с этим трактатом в июне того же года Швеция пытается подписать аналогичный договор и с Францией, но здесь фигурирует цифра в 300 000 гамбургских рейхсталеров, предназначенных для передачи шведскому парламенту. Однако, Франция, раскусив двойную игру, от выплат отказывается. Французский посланник в Стокгольме граф Кастея (Casteja) так резко высказался по этому поводу, что даже был выслан из страны манифестом от 18 марта 1736 года [609] .

Между тем, Россия продолжает очередную войну с Турцией. Войну славную победами, но ужасающую своими потерями, а главное, Белградским миром 1739 года, который сводил на нет все жертвы русских войск. Немаловажную роль в заключение мира сыграла Франция, которой было выгодно подобное завершение войны. Франция надавила на Австрию, выступавшую союзницей России в борьбе с турками и терпевшую от них поражение за поражением, и та заключает сепаратный мир с Оттоманской Портой, поставив русских уже перед свершившимся фактом. Главнокомандующий русской армией фельдмаршал Миних [610] был в бешенстве от подобного поступка союзников, но изменить чего-либо, был уже не в состоянии — Петербург одобрил мир.

В тоже время, шведский парламент окончательно раскололся на "партию войны" с Россией, они себя называли партия "шляп", и миролюбивую партию "колпаков" или "шапок", к последней, кстати, принадлежал и сам шведский король. Расколу способствовало и то, что в декабре 1738 года Франция все-таки подписывает договор, предварительно еще заключив и оборонительный союз со Швецией, и 300000 золотых монет перекочевывают в Стокгольм.

Предводителем шведского дворянства (Landtmarshkalk) избирается граф Тессин, который в первой же речи на открытии заседания ригсдага 30 мая 1738 года заявляет о непримиримой позиции Швеции по отношению к результатам Северной войны, и то, что Швеция "готова всегда предпочесть могучую войну постыдному миру". Премьер-министр Арвид Горн, возглавлявший партию "колпаков" (mossor), вместе с шестью своими единомышленниками, были удалены из государственного совета.

Усердствовал и посол Швеции в Петербурге Эрик Нолькен. Посылая в Стокгольм донесения о ходе русско-турецкой войны, он говорил только об огромных потерях русских войск, что свидетельствовало, по его мнению, о крайне низких боевых качествах русской армии, при этом посол совершенно забывал о победах России, и о блестящих проведенных сражениях, как Минихом, так и Ласси, возглавлявших армию.

Чуть ранее, в том же 1738 году, под давлением Франции, а точнее в ожидании французского золота, Швеция начинает тайные переговоры с Турцией о возможном союзе против России. И даже отдается распоряжение о направлении в Финляндию двух полков для усиления шведского воинского присутствия близ границ России. Действительно, 6000 пехотинцев прибудут в Финляндию к октябрю 1739 года. Русский двор, через своего посланника в Стокгольме, Бестужева в частной аудиенции у короля поинтересовался о причине такой переброски войск непосредственно к русским границам. Король не смог прямо ответить на заданный Бестужевым вопрос. А в ответе официальном значилось, что шведские пограничные крепости в Финляндии находятся в плачевном состоянии, и войска туда направляются для производства фортификационных работ, а также подобные действия Швеции спровоцированы самой Россией, стягивающей войска к границам Финляндии. (Это в разгар-то боевых действий с Турцией!).

В 1739 году для переговоров с турками в Стамбул тайно направляется шведский майор Мальком Синклер (Цинклер — Zinckler). Но и русские не дремали. На обратном пути майора выслеживают близ города Христианштадта в Силезии, и по прямому письменному указанию президента Военной коллегии, генерал-фельдмаршала Миниха убивают. Исполнители по версии российского историка А.Б. Широкорада — поручик Тверского драгунского полка Левицкий, по мемуарам Манштейна — капитан Кутлер и поручики Лесавецкий и Веселовский [611] . Но суть от этого не меняется. Найденная при убиенном майоре почта вскрывается и подбрасывается на гамбургский почтамт. Копии бумаг, подтверждавших замыслы Швеции в отношениях с Оттоманской Портой, были, естественно доставлены в Петербург.

История получила широкую огласку и вызвала бурю негодования в Швеции. Русская сторона, конечно, представила доказательства своей "непричастности", но это мало кого интересовало. Возмущенные толпы жителей Стокгольма даже пытались разгромить в декабре 1739 года русское посольство и выбили стекла. Анне Иоанновне для отвода глаз пришлось сослать поручика Левицкого (или других исполнителей) в Сибирь, однако, при этом повысив в звании. В тоже время, Императрица, получив неопровержимые доказательства враждебных действий со стороны Швеции, тут же отреагировала запретом на вывоз хлеба из русских портов [612] . Одновременно Швеции был задан прямой вопрос об отношениях с Турцией, поставивший ее в очень неудобное положение.

В сентябре 1739 году завершается война России и Турции. Казалось, момент для нанесения удара по России упущен. Но волнение в самой Швеции наоборот нарастало. Ригсдаг Швеции должен был собраться в 1742 году, однако, под давлением "шляп" заседание переноситься на декабрь 1740 года. Главный вопрос обсуждения — война с Россией. Предводителем дворянства Швеции избирается граф Карл Эмилий Левенгаупт [613] , самый популярный военачальник Швеции того времени, также ярый сторонник войны с Россией. При этом все считали, что планы и замыслы Швеции должны оставаться тайной для всех, включая короля. Шпилевская, в своей книге "Описание войны между Россией и Швецией в Финляндии 1741, 1742 и 1743 годов", ссылаясь на данные шведских архивов, полученные профессором Александровского Университета Фридрихом Сигнелиусом в 1848 году, сообщает о письме графа Карла Гилленборга, главы партии "шляп", т. е. войны, генералу Будденброку, командовавшему войсками в Финляндии, чтобы все донесения, имеющие отношения к предстоящей войны с Россией, адресовались лично ему, и никому другому.

При ригсдаге были образованы комиссии, одна секретнее другой, для окончательного решения вопроса о войне. Самое смешное то, что все эти комиссии рассматривали в худшем исходе войны с Россией — потерю Финляндии [614] ! То есть, Финляндию не считали полноценной частью королевства. Обладание Финляндией означало лишь, что Швеция может еще что-то потерять, не подвергаясь сама опасности, так как защищена своим мощным флотом. И возможное отторжение Финляндии от Швеции не казалось чем-то существенным. Дескать, до самого-то королевства война не дойдет. И тут же рассматривался вопрос о том, что вряд ли остальная Европа, останется безучастной, если Швеция будет терпеть поражение, и сама по себе вмешается в вопрос об изменении территориальных границ на севере континента. Такое впечатление, что шведы собирались начинать войну "на авось", что скорее свойственно нашим соотечественникам.

21 июля 1741 года сейм почти единогласно, преодолев некоторое сопротивление представителей духовенства и крестьянства, принимает "историческое" решение. При этом было получено согласие короля, который в свою очередь, не будучи шведом (а выходцем из Гессена), "уступал" желанию народа, и при этом вызвался даже возглавить армию. Но у шведской армии был свой претендент на пост Главнокомандующего — граф Карл Эмиль Левенгаупт, считавшийся искусным полководцем, одним из главных инициаторов войны с Россией, ставший после графа Тессина еще и предводителем дворянства и пользовавшийся огромным авторитетом среди всех сословий. Поэтому королю было вежливо отказано по причине его уже преклонного возраста. (Существует, правда, еще версия о некой договоренности короля с ригсдагом о признании двух его детей, (получивших титул графов Гессенштейн), рожденных от девицы Таубе, с которой король даже якобы обвенчался. Это при здравствующей законной супруге Ульрике Элеоноре! Сплетни это или нет, но в веке XVIII многое себе позволяли сильные мира сего — прим. автора). 24 июля подписывается, а 28 июля обнародуется манифест о войне с Россией с объяснением причин:

"Мы, Фридрих, Божьей милостью Король Шведский, Готский и Венденский, и прочая и прочая и прочая, Ландграф Гессенский, и прочая и прочая и прочая. Объявляем сим всем Нашим верным подданным, каким образом Мы, вследствие многих обид, нанесенных в разное время Нам, государству Нашему и подданным Нашим Русским Двором, и которые подробно изложены в изданном и напечатанном ныне манифесте, где объявлены вместе с тем и все явные нарушения доселе существовавших между обеими державами трактатов и союзов, для благосостояния и безопасности Нашей, государства Нашего и верных Наших подданных, находимся вынужденными, воззвав ко всеблагому Богу о помощи, взяться за оружие, и объявить сим во всенародное известие, что Нами объявлена война против ныне царствующего Царя Русского. Почему всякое судоходство, все торговые и почтовые сношения, и всякая корреспонденция, под какой бы то ни было формой, со всеми губерниями Русского Государства, а также подвластными ему землями, портами, городами и местечками, под опасением смертной казни, с нынешнего числа строжайше запрещаются.

Извещаем сим о таковой монаршей Нашей воле, Нашего генерал-губернатора в Померании, Наших фельдмаршалов, наместников, командующих войсками генералов и адмиралов, и командиров на суше и море, чтобы они вместе со своими подчиненными таковую Нашу монаршую волю, не только довели до всеобщего сведения, но и строго и неусыпно наблюдали, чтобы она была везде и всеми постоянно исполняема.

Да будет же по сему точно и беспрекословно исполняемо всеми и каждым. А для большего удостоверения, Мы сей Наш манифест подписали собственной рукой и приказали скрепить Нашей королевской печатью.

Дан в государственном совете, в Стокгольме, 24 июля 1741 года.

М.П. Фридрих. [615] "

Мы вкратце ограничимся объяснением основных причин, по которым Швеция решила открыть боевые действия. Итак, России вменялось в основном нарушения нескольких артикулов Ништадтского мира — вмешательство в вопросы престолонаследия (помните Екатерину I с ее, сначала зятем, племянником Карла XII, из Голштинии, а затем и внуком — прим. автора), и запрет на вывоз русского хлеба (как реакция России на направленный против нее союз Швеции и Турции — прим. автора), а также "высокомерность" в отношениях со Швецией, неприличная для двух независимых государств (в чем выразившаяся непонятно! — прим. автора).