Чтение онлайн

Цвет дворянской интеллигенции - декабристы - ненавидели "крепостное рабство" и требовали его уничтожения. В николаевское царствование большинство "разночинной" интеллигенции и неширокие круги интеллигенции дворянской ("западники" и "славянофилы" одинаково) относились отрицательно к крепостному праву и желали освобождения крестьян, но обсуждение крестьянского вопроса в печати находилось под строгим цензурным запретом. Однако, изгнанный из области политики и публицистики, крестьянский вопрос проник в русское общественное сознание через "окно" художественной литературы.

В 40-х гг. появляются в печати повести Григоровича ("Деревня" и "Антон Горемыка"), "Записки охотника" Тургенева и ряд других произведений (Герцена, Щедрина, Писемского, Некрасова), которые привлекают внимание русского общества к "горькой судьбине" страждущего под игом крепостного бесправия "младшего брата".
– "В результате этого {71} литературного движения - к концу 50-х гг.
– не только был окончательно завоеван для русской литературы русский "мужик", не только найдены для его изображения правдивые художественные краски, но и для самого "мужика"-человека были завоеваны в общественном сознании его человеческие права" (Вел. Реф., III, 266).

При Александре I произошли серьезные изменения в положении крепостного крестьянства прибалтийских губерний. В 1804 г. было издано "Положение для поселян Лифляндской губернии", регулировавшее отношение крестьян к земле и к помещикам. Крестьяне превращались в наследственных владельцев их земельных участков.

Их повинности и платежи за землю определялись законом или постановлениями "ревизионных комиссий".

Крестьянам предоставлялись личные гражданские права, вводилось крестьянское самоуправление и крестьянский суд.
– В 1805 г. подобные же "положения" были выработаны и утверждены для Эстляндской губернии.

Однако, прибалтийское дворянство скоро почувствовало себя стесненным новыми "положениями" и стало добиваться их пересмотра. Соглашаясь на предоставление крестьянам личной свободы, дворянство (или "рыцарство") прибалтийских губерний требовало признания земли полною собственностью дворян, и правительство пошло навстречу этим домогательствам. 1-ая статья "Учреждения для эстляндских крестьян", изданного в 1816 г., гласила: "Эстляндское рыцарство, отрекаясь от всех доселе принадлежащих ему крепостных наследственных прав на крестьян, ...предоставляет себе токмо право собственности на земли".

Однако в этом "токмо" заключалось весьма многое! Крестьяне, сделавшись лично свободными, но не получивши никаких земельных наделов, попали в полную экономическую зависимость от помещиков и должны были превратиться в арендаторов помещичьей земли, или в батраков в помещичьих хозяйствах. На таких же условиях были "освобождены" в 1817 г. крестьяне Курляндской губ., а в 1819 г.
– крестьяне в Лифляндской губ. и на острове Эзеле.

При Николае I было подготовлено и затем осуществлено - при содействии энергичного {72} генерал-губернатора Юго-западного края Бибикова - введение в Юго-западном крае "инвентарей", определявших платежи и повинности крестьян в соответствии с находящимися в их пользовании земельными участками. В 1847 г. вступили в силу "Правила для управления имениями по утвержденным для оных инвентарям в Киевском генерал-губернаторстве" (в состав которого входили губернии Киевская, Волынская и Подольская, где большинство помещиков были поляки).

Аналогичное устройство было введено в 1846 г. в губерниях царства Польского (где крестьяне получили личную свободу, но без всяких земельных прав, по декрету Наполеона в 1807 г.). В 1852 г. было решено ввести "инвентарные правила" в губерниях Северо-западного края, но попытка введения этих правил вызвала недовольство и жалобы помещиков, и в 1854 г. было решено подвергнуть здесь инвентарные правила новому пересмотру.

{73}

3. Казенные крестьяне. Учреждение "Министерства государственных имущества (1837-38 г.) и деятельность гр. П. Д. Киселева.

По 8-й "ревизии" (переписи), состоявшейся в 1835 году, в 54 губерниях Европейской России и Сибири числилось около 81/2 миллионов "ревизских душ" (т. е. "душ" мужского пола) государственных или казенных крестьян, что составляло около 44,5% общего числа крестьян.

Правовое и хозяйственное положение казенной деревни в первой трети XIX-го века представляло безотрадную картину. Органом центрального управления государственными имуществами и казенными крестьянами был "департамент государственных имуществ" в составе министерства финансов, которое смотрело на казенных крестьян лишь как на один из источников казенного дохода. Местными органами управления для казенных крестьян были, со стороны финансовой, хозяйственное отделение казенной палаты, а со стороны административной - земская полиция, в лице земского исправника и заседателей (с начала 30-х годов явились еще "становые пристава"). Земская полиция взыскивала подати и недоимки с казенных крестьян, и это взыскание обыкновенно сопровождалось незаконными поборами и разными злоупотреблениями, разорительными для крестьян.

Низшими органами крестьянского управления в казенных селениях были (согласно закону 1797 года) "волостные головы" и "сельские выборные" (или старосты). Однако состояние крестьянского самоуправления в это время было столь же безотрадным, как и состояние государственной администрации. На выборные должности обыкновенно проходили ставленники "мироедов", богатых крестьян, которые, поставив "миру" достаточное количество ведер водки, пользовались потом решающим влиянием в мирских делах (Многочисленные свидетельства ревизоров конца 30-х гг. о жалком состоянии крестьянского самоуправления в это время приведены у Дружинина, I, 346-354. По выражению одного из ревизоров, "из кабака изливаются самые убедительные доказательства" при решении всех крестьянских дел.). {74} При безграмотности и пассивности крестьянской массы, главную роль в сельской администрации играли волостные и сельские писаря, отличавшиеся весьма невысоким культурным и моральным уровнем.

Высшее правительство неоднократно предписывало казенным палатам позаботиться о наделении казенных крестьян землею по норме 15 десятин на ревизскую душу в губерниях многоземельных и по 8 десятин в губерниях малоземельных. Однако, предписания эти, в полной мере, никогда не были осуществлены. По данным ревизии 1836-1840 гг., из 43 губерний Европейской России лишь в 13 губерниях наделы государственных крестьян превышали 5 десятин удобной земли на душу, в остальных 30-ти они составляли менее 5 десятин.

Платежи и повинности казенных крестьян в первой четверти XIX века значительно возросли. Кроме подушной подати и оброка, казенные крестьяне платили деньги на разные "мирские сборы" и "земские повинности", а также "отбывали натурою" повинности дорожную (устройство дорог и мостов), подводную (перевозка казенных и военных грузов и людей), "постойную" или квартирную. Наиболее тяжелою личною повинностью была рекрутская повинность, т. е. поставка молодых людей в армию при рекрутских наборах.

Неурожаи или пожары, при отсутствии надлежащей помощи, увеличивали бедствия казенной деревни. Немудрено при таких условиях, что крестьяне (особенно после неурожаев) становились неисправными плательщиками казенных податей; правительство принимало насильственные меры для взыскания недоимок, а это, в свою очередь, вело к дальнейшему разорению крестьян.

Ко всему этому присоединялись низкий уровень сельскохозяйственной техники и безотрадные культурно-бытовые условия в казенной деревне: отсутствие школ, врачебной помощи и учреждений мелкого кредита и чрезмерное "присутствие" кабаков, которые вытягивали у {75} мужиков каждую лишнюю копейку и всячески облегчали им возможность напиваться - и "с горя", и "с радости", а также и по всяким другим случаям.