Россия за Сталина! 60 лет без Вождя
Шрифт:
И 5 февраля…
И 7-го…
И 14-го…
Ту настойчивость, с которой Ленин раз за разом возвращался мыслью к этому дутому «вопросу», иначе как болезненной не назовешь! Но ведь Ленин и был тогда болен. Он еще сохранял ясность мысли, однако эмоции, судя по «тревогам» Ленина, оказывались уже спутанными.
А вот настойчивость, с которой хрущевцы в 1956 году начали раздувать якобы конфликт Ленина со Сталиным в начале марта 1923 года, надо назвать подлой и по отношению к исторической истине преступной .
Имеется в виду якобы грубость Сталина по отношению к Крупской…
Дело это, надо сказать, представляется темным, поскольку вытащили его на свет божий все те же хрущевцы, а до них его мусолили Троцкий, Каменев и Зиновьев.
Мол, Сталин якобы накричал на Крупскую за то, что она нарушает решение пленума ЦК о соблюдении режима, установленного врачами для Ленина, а Крупская якобы обиделась, пожаловалась Ленину, и Ленин якобы вскипел…
Собственно, издерганный-то болезнью Ленин, похоже, и вскипел, но подогревала-то его явно не Крупская! Беспокоить тяжело заболевшего Ленина подобными вещами мог лишь враг Ленина, а Крупская была женщиной умной и мужа любила.
Кто же тогда провоцировал Ленина?
Как ни странно, ответ на этот вопрос мы, по сути, находим у Ленина, в его письме Сталину от 5 марта 1923 года (оно приведено в томе 54-м Полного собрания сочинений на страницах 329–330). Вот только после его анализа я вовсе не уверен, что писал (точнее – диктовал) его во всех частях сам Ленин.
В томе 54-м приведен текст, начинающийся так:
«Товарищу Сталину
Строго секретно
Лично
Копия: тт. Каменеву и Зиновьеву.
Уважаемый т. Сталин! …»
Но – стоп!!!
Уже такое начало вызывает недоумение… В отношениях с товарищами Ленин был человеком высочайшей деликатности и такта – это отмечают все. Но как же можно направлять кому-то личное письмо и в то же время адресовать его же кому-то другому в копии?
Нет, на Ленина это никак не похоже…
В тот же день он (вне сомнений – он) продиктовал еще одно письмо с такой же «шапкой» («Строго секретно. Лично») – письмо Троцкому. И хотя оно не носило очень уж личного характера – скорее напротив, никаких его копий Ленин никому не адресовал.
А тут налицо явная бестактность по отношению к Сталину, которого якобы Ленин обвинял в бестактности.
Как это понимать?
А пожалуй, что так, что если это была антисталинская каверза троцкистов, то наличие в диктовке адресации якобы лично Лениным копии Каменеву и Зиновьеву было провокаторам просто-таки необходимо – по вполне понятным причинам…
Ведь далее следовало вот что:
«Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать ее. Хотя она и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через нее же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.
С уважением Ленин ».
Ну а как понимать это?
Мало того, что это мало похоже (а скорее вообще не похоже) на эпистолярный стиль Ленина, это не похоже прежде всего на человеческий стиль Ленина!
Ленин был не человек, а человечище, к тому же – политик самого крупного калибра. А из письма проглядывает некий провинциальный «личарда» – мелочно обидчивый… Некое двойное, так сказать, воплощение гоголевских Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича…
Нет, воля ваша, это вряд ли диктовал Ленин. А если даже это было записано Володичевой (насколько точно?) под его диктовку, то продиктовала эти строки, опять-таки, болезнь Ленина.
Но конфликт-то у Сталина с Крупской был? – может спросить читатель.
Вне сомнений, был.
И, надо полагать, Надежда Константиновна чисто по-житейски пожаловалась двум старинным друзьям Ленина и ее самой – ведь она и Ленин годами жили с Каменевым и Зиновьевым в эмиграции бок о бок!
Кому еще она могла пожаловаться в таком деликатном деле – Марии Ильиничне? Но здесь надо было обратиться к тем, кто мог бы авторитетно попенять Сталину – тоже по-свойски, по-партийному.
Ведь Крупская не к Троцкому пошла – «большевику» с августа 1917 года!
А Каменев и Зиновьев самым подлым образом все (да еще наверняка – в искаженном виде) выложили Ленину, спровоцировав его письменную реакцию. И не будет чрезмерным предположить, что Каменев и Зиновьев сознательно хотели ухудшить самочувствие Ленина вплоть до нового паралича.
Собственно, ведь так оно и случилось!
Пищу для сомнений дает и фиксация концовки всего этого дела в дневнике дежурных секретарей Ленина. Последняя запись в нем была сделана Володичевой 6 марта 1923 года, но, как сообщается в примечаниях 45-го тома Полного собрания сочинений Ленина, текст в дневнике, начинающийся со слов «Надежда Константиновна просила…» и касающийся письма Ленина Сталину, был записан почему-то стенографическими знаками.
И Володичева (1891–1973) якобы «расшифровала» его лишь 14 июля… 1956 (пятьдесят шестого) года!
То есть почему-то через тридцать три года после записи, но…
Но – всего через пять месяцев после ХХ съезда и хрущевского доклада «О культе личности»…
Как-то очень уж кстати оказалась «расшифровка» 65-летней Володичевой этой антисталинской «записи».
Ленин умер в 1924 году, Крупская – в 1939-м, Сталин в 1953 году был отравлен… Опрашивать, так все происходило или не так, было некого. И ссора Ленина со Сталиным считается достоверным фактом. Хотя действительно достоверным можно считать, пожалуй, лишь то, что Крупскую подзуживали против Сталина Каменев и Зиновьев при скрытом участии Троцкого.
Возможно, не без греха здесь была и Володичева. Причем я не подозреваю Володичеву в злом умысле против Ленина… Она могла быть и бессознательным орудием не столько даже Троцкого (этот был так охвачен самолюбованием, что не увлекался хитроумными интригами), сколько Каменева (этот имел вид добродушный, но был о-очень себе на уме) и Зиновьева.
А еще более вероятно, что постаревшая Володичева стала орудием Хрущева и хрущевцев…
Вся эта невеселая история внимательно проанализирована известным философом-марксистом Ричардом Ивановичем Косолаповым в его емком очерке 2000 года «Сталин и Ленин», и, работая над книгой, я снесся с ним и поинтересовался – как он смотрит на роль Володичевой?
Еще раз все обсудив, мы пришли к общему выводу: «Темна вода в облацех»…
Ну, что есть, то есть!
Возвращаясь же в начало марта 1923 года, сообщу, что 5 марта Ленин диктует письмо Троцкому с просьбой взять на себя защиту «грузинского дела», поскольку-де «дело это сейчас находится под «преследованием» Сталина и Дзержинского» и Ленин не может «положиться на их беспристрастие» и «даже совсем напротив»…
(Троцкий, ссылаясь на болезнь, отказался, прекрасно понимая, что подобная защита объективно подорвет его позиции постольку, поскольку защищать ему пришлось бы явных авантюристов и сепаратистов.)