Чтение онлайн

Другим, тоже «очень крупным отечественным товаром для Персидского залива» И. Д. Лукьянов называет в своей записке русскую мануфактуру, производившуюся «Прохоровской мануфактурой», «Товариществом Барановых»; Шейблером и Людвигом Рабенеком. Русские изделия, писал он, «сбываются там недурно; и совершенно вытесняют иностранную мануфактуру. За три года в Залив вывезено 18 313 пудов на 604 329 руб.» (146).

«Очень недурно», со слов И. Д. Лукьянова, «шла в Персидском заливе русская посуда, как стеклянная, так и фаянсовая (изделия Кузнецова)». Хорошо продавались «самовары тульских фабрик». Предприятие «Братьев Шемариных» нашло даже «необходимым увеличить производство». Товар этот, замечает И. Д. Лукьянов, «очень востребован паломниками, что вызвало производство в Туле специального сорта самоваров – с отъемными кранами» (147).

Приводит И. Д. Лукьянов в своей записке и список товаров, которые, на его взгляд, можно было бы вывозить из бассейна Персидского залива. Во-первых, финики (предлагал «устроить в Одессе хорошую сортировку и упаковку»); изюм и кишмиш (отмечал, что и для этих товаров также следовало бы «организовать в Одессе сортировку»). Во-вторых, фисташки и миндаль; хлопок и камедь; шерсть и мерлушки (шкуры ягнят) (148).

Если Совет министров, резюмирует И. Д. Лукьянов «найдет необходимым и возможным» продолжить в Персидском заливе политику «мирного завоевания торговых рынков», то для «успеха торгового дела» необходимо следующее:

1. «Устройство возможно частых пароходных рейсов в Залив и обратно». Расписание рейсов должно составляться «сообразно требованиям торговли». «Отход и приход пароходов в Залив должен быть точно по расписанию», а пароходы – «небольшого тоннажа».

2. «Учреждение, хотя бы в двух портах Залива, в Бушире и Бассоре, отделений Русского банка, исключительно для банковских операций»

3. Обеспечить для русской торговли «правильное и дешевое функционирование почты и телеграфа» (149).

В другой докладной записке (от 12.02.1908), на имя министра иностранных дел Российской империи, гофмейстера Александра Петровича Извольского (1856–1919), Иван Дмитриевич Лукьянов акцентировал внимание на том, что торговля в Персидском заливе, «большей частью, ведется меновым способом». Информировал, что «взамен мануфактуры» его компания «вывозит из Залива персидский хлопок и адрагант [камедь], а вместо керосина, сахара и других русских товаров – рис, финики, ковры и проч.» (150).

Вопрос о торговых сношениях России с землями бассейна Персидского залива планировалось обсудить на заседании особого совещания с участием представителей заинтересованных ведомств, под председательством министра иностранных дел. Хотелось бы, писал в записке И. Д. Лукьянов, чтобы на этом совещании было сформулировано, «раз и навсегда», то «важное политическое значение», которое имеют «торговые отношения наши с этим районом мира» для интересов России (151).

Что касается продвижения русских товаров на рынки Персидского залива, то богатый информационный материал по этому вопросу содержится в исторической справке «Торговля России в Персидском заливе, 1903–1913 гг.» (1928). «Единственным предметом российского ввоза, проникшим в Персидский залив еще до установления рейсов РОПиТ, – говорится в ней, – являлся керосин (впервые был ввезен в Персию в 1888 г.). Поставки русского керосина в район Персидского залива в период с 1890 по 1912/1913 гг. составили: 1890 г. – 750 т.; 1892 г. – 2 000 т.; 1894 г. – 3 300 т.; 1897 г. – 3 150 т.; 1912/1913 г. – 667 тонн. Падение объемов его поставок перед 1-ой мировой войной было связано с появлением на местном рынке двух крупных конкурентов – “Стандарт Ойл” и “Англо-Персидской нефтяной компании”» (152).

«Из всех товаров русского происхождения, – докладывал управляющий российским консульством в Басре (22.08.1903), – наибольшее распространение на здешних рынках получил керосин, ввозимый сюда в количестве до 80 000 ящиков ежегодно».

Почти весь керосин, «за незначительным исключением», поступал в Басру, по его словам, «через Бомбей и Карачи». Выписывался «индусским купцом Хаджи Мемени, сосредоточившим в своих руках всю здешнюю торговлю керосином». Это, замечает дипломат, давало Мемени возможность «произвольно устанавливать цену на керосин».

Определенную «сдержанность» русских нефтепромышленников в том, что касалось более активного освоения местных рынков, управляющий консульством связывал со «значительными потерями “Товарищества нефтяного производства Братьев Нобель”, посылавшего в 1901 г., с первыми рейсами русских пароходов в Персидский залив, керосин на комиссию … агентам лондонского торгового дома “Hotz & Son”».

«Надо сказать, – отмечал дипломат, – что причиной убытков Нобеля явились не какие-либо неблагоприятные местные условия, а банкротство компании “J.C.P. Hotz & Son”». Указывал он и на «крайне недобросовестное ведение дела» агентом Нобеля в Басре – торговым домом «Hotz, Hamilton & Co» (153).

Успешно реализовывались на рынках Персии и Аравии русские ткани, особенно ситец. Согласно донесениям российского консула в Бушире за 1914 г., английские фабриканты, имея целью «нагадить русским» и «воспрепятствовать дальнейшему росту объемов продаж в Персии русских тканей», стали «выпускать на персидский рынок подделку наших красных ситцев», дешевых и качества «весьма скверного». В общем, делали все возможное, чтобы подорвать спрос на русские мануфактурные изделия (154).

Помимо керосина, тканей и муки, востребованным товаром на местных рынках, как следует из документов АВПРИ, был русский лес, шедший на изготовление ящиков для фиников. Продажи его год от года росли. Так, если в 1903 г., когда его впервые завезли Басру, объемы ввоза составили 5 тонн, то к 1911 г. увеличились до 5 200 тонн (155).

Главными статьями вывоза из Персидского залива долгое время оставались финики и жемчуг. Число прибывавших в Басру за финиками парусных судов, сообщал в донесении от 14.02.1902 г. российский консул А. Адамов, не превышало 500 в год; «в среднем же их бывало не менее 300». Число ящиков с финиками, вывезенных, к примеру, в 1902 г. «крупными торговцами, составило 893 000 ящиков; 50 000 ящиков было отправлено мелкими купцами».

Среди главных экспортеров фиников из Басры А. Адамов называет три английских компании: «Hotz, Hamilton & Co.» (270 000 ящиков), «Gray Mackenzi and Co.» (30 000 ящиков), «Lynch Brothers» (10 000 ящиков). В приводимом им списке экспортеров фиников фигурируют также имена шести торговцев-евреев: Якуб Ноах (60 000 ящиков); Хаскель Хаиль (20 000 ящиков); Якуб Хаббуб (20 000 ящиков); Маррудис (12 000 ящиков); Харон Хармуш (15 000 ящиков); Юсуф Леви (16 000 ящиков) (156).

Для русских торговцев и предпринимателей, разворачивавших коммерческую деятельность в Месопотамии и Прибрежной Аравии, самым острым, пожалуй, был вопрос о «приискании знающих свое дело и преданных интересам России» торговых агентов.

«Знакомясь с условиями местной торговли, – говорится в инструкции посла Российской империи в Константинополе русскому консулу в Басре, коллежскому асессору А. Адамову (31.08.1901), – Вы не оставите облегчить русским фирмам приискание среди местных негоциантов лиц, на которых можно было бы возложить обязанности комиссионеров по сбыту наших товаров». При этом весьма желательно было бы «избегать услуг иностранных коммерческих домов, которые все до известной степени подчиняются английскому влиянию» (157).

«Во главе синдиката местных купцов, экспортирующих в Россию мерлушку и другие товары, – информировал Первый департамент МИД (15.05.1902) русский генеральный консул в Багдаде, – стоит русскоподданный А. Алиев». Человек он – надежный; и его вполне можно было бы задействовать в работе по продвижению коммерческих интересов России в крае (158).

К середине 1902 г. данный вопрос, как видно из документов АВПРИ, приобрел актуальное звучание. Министерство иностранных дел России подготовило даже для дипломатических миссий специальное предписание на этот счет. В распоряжении МИД России № 507 от 23 ноября 1902 г., поступившем в российское посольство в Константинополе, содержалось указание незамедлительно «доставить копию предписания от 31 августа 1902 г. “О нежелательности предоставления охраны наших торговых интересов в Персидском заливе английским торговым агентам и торговым домам” консулам в Багдаде и Бассоре» (159).

«Агент РОПиТ в Бассоре, г-н Павлов, посетивший меня в Багдаде в июле 1903 г., – докладывал русский генеральный консул, – обратился ко мне с просьбой подыскать торгового агента в Багдаде. Рекомендовал ему местного купца, русскоподданного Ованесьянца. Благодаря долгому пребыванию в Багдаде, он хорошо знаком с местным рынком и купечеством; сам ведет обширную торговлю русской посудой и стеклом; владеет в городе значительной недвижимой собственностью» (временным агентом РОПиТ в Багдаде был в то время глава английского торгового дома «Blocky, Cree and Co.») (160).