Чтение онлайн

Он был одним из первых "западников" в современной воровской элите - как впоследствии и Михась, Фрол считал, что наилучшая модель банды нового типа - классический американский мафиозный клан. Говорят, Фрол постоянно сыпал цитатами из фильма "Крестный отец". Еще одна принципиальная позиция Фрола - ставка на борьбу с инородцами, "черными". Оппонировал Фролу глава второй балашихинской группировки Владимир Мушинский по кличке Муха, в 1987-м получивший ранения во время перестрелки с "бригадирами" Фролова.

В 1988 году, в самом начале кооперативного движения, быстро сориентировались и балашихинцы - учредили кооператив "Вымпел". В отремонтированной школе подшефные Фрола шили джинсовые вещи из "варенки", вырезали мебель, делали дешевую бижутерию. Вскоре кооператив стал "крышей" и штаб-квартирой группировки. Через некоторое время на базе "Вымпела" и его дочерних фирм была организована настоящая финансово-промышленная группа со связями в Узбекистане, на Украине и в Крыму.

В 1990 году начались первые криминальные разборки. В Балашихе людьми Мухи убит известный вор в законе Пхакадзе по кличке Тимур. Воровское собрание выносит убийце - блатарю по кличке Маноха смертный приговор. Он расстрелян средь бела дня в поселке "5-й фабрики". Но каким-то чудом он выжил. Точнее, получил "отсрочку". В апреле Маноха попадает в сизо-3 Серпухова - почему-то именно туда, где сидел исполнитель приговора, балашихинский "беспредельщик", Соломатин и его земляк, вор в законе Султан. На сей раз шансов Манохе не оставили. Он скончался от побоев в камере.

А Фрол тем временем продолжает набирать силу. Под его контролем уже оказываются Ногинск, Орехово-Зуево, Павловский Посад, Щелково, Мытищи, Калининград, Реутово. Все самые прибыльные точки - рестораны, кафе, предприятия автосервиса - попадают под широкую "крышу" лидера балашихинской "братвы". Иные территории сдавались без боя, в других случаях приходилось демонстрировать боевую мощь. Однажды, например, подмосковные милиционеры с удивлением и ужасом обнаружили на обочине шоссе у деревни Афанасово "Жигули", а в машине - три трупа с простреленными головами. Это были считавшиеся необычайно "крутыми" реутовские "авторитеты" Парамонов, Шиков и Коровкин. Еще жестче балашихинцы поработали в Бутове. Туда на "стрелку" с конкурентами прибыла почти сотня бойцов. Разговор завершился автоматной очередью. Итог - три трупа и несколько раненых.

Фрол оказался масштабно мыслящим криминальным бизнесменом. Он выезжает в Новороссийск - на переговоры о торговле нефтью и нефтепродуктами. Его люди берут под контроль крымскую гостиницу "Ореанда". Зафиксированы контакты Фрола с бизнесменами из Прибалтики и некоторых западноевропейских стран - речь уже идет об экспорте цветных металлов. Судя по всему, он дружен и с местными правоохранителями. Дважды его арестовывали за незаконное хранение оружия - и дважды он выходил из узилища без особых проблем (второй раз в 1993 году - под залог в пять миллионов рублей).

Свидетелем одной из характерных историй периода правления в Балашихе и Ногинске достославного Фрола (точнее, судебного развития этой истории) стал автор этих строк. Ко мне обратились мать одного из подсудимых и тогдашний директор Общества попечителей пенитенциарных заведений. Вот что они рассказали.

27-летний офицер запаса Александр Киселев оказался за решеткой за преступление, еще, к счастью, не прописанное в УК: отказ отстегивать рэкетирам. Впрочем, сперва его строптивость наказывалась ординарными избиениями. Били, когда он, возглавляя похоронное бюро пригородного поселка Обухове, хоронил бедняков бесплатно и упорно не платил дань. Били и в период работы заместителем директора ногинского АО "Драмадер", тоже прекратившего по инициативе Киселева "левые" выплаты. Вязали и приставляли дуло ко лбу, когда под начало Александра перешло ногинское кладбище. Оттуда ему пришлось уйти через три дня работы под угрозой остаться там навсегда.

Уроки впрок не пошли. Строптивец и его коллеги из "Драмадера" решили организовать собственную охранную фирму, чтобы на законном основании с оружием в руках защищать себя и других от беспредела местной мафии. Чаша терпения последней была переполнена.

10 октября 1992 года в ночь после обмывания регистрации охранного бюро был убит один из "драмадерцев" Саша Захаров (полный тезка одного из лидеров здешней "братвы"), на даче которого и отмечали. Его труп нашли недалеко от дома Сашиной знакомой, куда его отвезли после сабантуя друзья - С. Капустинский, А. Рыбочкин, А. Чумаков и А. Садовников.

"Странности" в этом уголовном деле начались сразу же. Версию убийства из-за ревности, что напрашивалась в первую очередь (у приятельницы Захарова был муж), следствие так до конца и не проверило, сразу же выбрав самую странную и мало мотивированную из всех прочих: Захарова убили его же друзья по личному приказу Киселева. За девять месяцев следователи так и не установили сколько-нибудь логичных мотивов для такого убийства. Ответа на вопрос, зачем именно в день регистрации собственной фирмы и сразу же после того, как многие горожане видели их вместе, понадобилось "драмадерцам" убивать своего друга, - следствием не дано.

Впрочем, мотивы и не искали. Через несколько дней после того, как 11 ребят арестовали, было получено то, что со времен Вышинского считается необходимым и достаточным условием для подписания обвинительного приговора: их чистосердечные признания - 7 из 11. Как они выбивались на этот раз - кулаками, каблуками, дубинками?
– история умалчивает. Но матери пятерых освобожденных из-под стражи говорили, что сыновья потом целую неделю мочились кровью.

Правда, Александра Киселева сломать так и не удалось. Последняя попытка была предпринята уже во время судебного разбирательства. В нарушение закона Киселева перевели из сизо в Ногинский изолятор временного содержания, где задержанные должны находиться не больше трех дней. Не три дня, а несколько месяцев Киселев и Земляков (его подельник) спали там на голых досках и были лишены даже ежедневной часовой прогулки, положенной по закону. А когда и эти меры не помогли изменить их показания, в один прекрасный день сопровождавший Киселева в туалет сотрудник изолятора Попов схватил подсудимого за волосы, застегнул наручники за спиной и в этом положении продержал Киселева минут сорок в том же сортире, приговаривая, что будет еще хуже, если тот "дальше будет жаловаться". По этому факту в прокуратуру Московской области было направлено около десяти обращений. Все жалобы "спустили" прокурору Ногинска Федору Ильину. Однако проверяющий даже не встретился с Александром. Стоит ли удивляться, что "факты, изложенные в жалобе, подтверждения не нашли".

Можно было бы предположить, что г-н Ильин занятой человек, что ему не до общения с подследственными. Но подсудимый Пшенов, также проходивший по делу "драмадерцев", рассказывает, что в первый же день их задержания прокурор Ильин лично пришел к нему и посоветовал валить все на Киселева. Тому, мол, уже пора "мазать себе лоб зеленкой", а его друзьям обеспечено по "десятке".

Увидев, что г-н Ильин играет в деле далеко не последнюю роль, общественный защитник Киселева Бабушкин попытался с ним переговорить. Пояснил, что является членом Комиссии по правам человека Общественной палаты при Президенте РФ. Однако хранитель ногинской законности заявил, что общественные организации и граждане не имеют права к нему обращаться. А со статьей 33 Конституции, гарантирующей гражданам такое право, он не знаком.

Вообще ключевые моменты этого странного процесса происходили в основном за пределами здания суда. Так, от защиты Землякова совершенно неожиданно для него один за другим отказались пять (!) адвокатов (заметим, что Уголовно-процессуальный кодекс такого права им не дает). Последний из них, адвокат Мосин, совершенно определенно высказался о причинах выхода из игры: в первый же день его приезда в Ногинский суд на улице к нему подошли двое неизвестных и настоятельно посоветовали либо заказывать гроб, либо отказаться от защиты.