Чтение онлайн

– Последнего Романова убили в Екатеринбурге, – как-то сдавленно сказал Денис. – В доме купца Ипатьева. А в Костроме, в Ипатьевском монастыре после Смутного времени уговорили стать царем Михаила Федоровича, первого из Романовых.

– Это же надо, какое совпадение, – сказал кто-то за моей спиной.

– Начнем с льна и бересты! – объявил Денис, и мы остановились у небольшого деревянного дома. – Тут музей с магазином, вам все расскажут.

Рассказывала нам довольно милая женщина, одетая в национальный русский костюм. Когда она замолкала, то смотрелась даже красиво. Говорила она с придыханием, надрывом и мне ужасно хотелось ее пожалеть. Но рассказ о том, как мять, чесать и прясть лен, был интересным. Только стало жалко костромских женщин, которые веками занимались этим долгими зимними вечерами. Заодно, нас научили плести из бересты лапти и лукошки. Может и пригодится, кто знает, как жизнь повернется.

Следующая остановка была у ювелирного магазина. Я зашел, ничего не понял, но успел услышать, что цены тут заметно ниже московских.

Ипатьевский монастырь красиво угнездился на слиянии Волги и реки Кострома. Зеленые купола, белые стены, украшенные незамысловатой резьбой, итальянское окна, греческие пилястры, тишина и покой, нарушаемый только бубнящей экскурсоводшей. Она рассказала нам об Ипатьевской летописи, аде, рае и соседях, выплескивающих помои прямо на улицу.

– Хоть бы под дерево выливали! – возмущалась она на фоне старинных фресок.

Я представил дерево, под которое каждый день выливают жирную, мыльную воду, поежился и решил прогуляться на свежем воздухе. Около монастыря продавали льняные платья, самовары и старые утюги.

– Сегодня скидка! – сказал продавец самоваров.

– И у меня скидка! – добавил продавец утюгов.

– А у меня сумка маленькая, – огорчил я продавцов и пошел к Волге.

Волга была широкой, спокойной и вместе с белыми стенами монастыря навевала мысли о вечном.

Сковородка и в самом деле оказалась почти круглой, большой, ее окружали красивые здания, около которых ходили симпатичные девушки в коротких юбках. Денис рассказал нам о пожарной каланче, показал место, куда Екатерина бросила веер и отправил нас по магазинам в торговые ряды. Я сел в тенек и стал слушать подошедшую цыганку, рассказывающую, что жизнь моя будет долгой, счастливой и пиковая дама неизбежно встретится на моем пути.

– Только этого мне не хватало! – сказал я и не стал золотить ей ручку.

– А вообще-то, Сковородка – это площадь Сусанина, – сказал Денис, когда мы собрались вместе. – Он спас будущего царя Михаила от поляков, которые решили его убить.

– А я читал, что Сусанина не было, – сказал кто-то.

– Был, – коротко отрезал Денис. – Ему даже памятник поставили в центре Сковородки. Большевики его снесли, но потом сделали новый.

– Ну, тогда конечно! – согласились мы.

– А сейчас я покажу вам Ленина-мутанта! – загадочно сказал Денис.

Ленин-мутант стоял с вытянутой вперед рукой на постаменте памятника 300-летия дома Романовых.

– Сначала Ленин не был мутантом, – рассказывал Денис. – Но когда его поставили, он стал заваливаться назад. Скандал был ужасный, и рабочие со скульптором буквально за ночь сделали Ленину руку величиной с ногу. Равновесие стало идеальным, комиссии показали памятник с «правильной» стороны, и все обошлось. Вопросы есть?

Вопросов не было. Кострома показалась мне уютной. Город не испортили новоделы, точечная застройка и надоедливая реклама. Там приятно побродить и почувствовать атмосферу «Жестокого романса», если не обращать внимания на «лексусы» и «ауди».

Суздаль

Из Костромы мы приехали в Переславль-Залесский. Часть группы отправилась в Москву, а самые стойкие пошли в ресторан. В моих творческих планах присутствовал снимок заката над Плещеевым озером, но ужин с вином и моя лень перебороли эти планы. В Переславле я был несколько раз и решил, что местная Красная площадь в это вечер меня не увидит.

Утром наш автобус вернулся из Москвы. Денис с Эдиком выглядели подозрительно помятыми.

– Бурный вечер? – спросил я.

– Ага, – сказал Эдик. – Мы с Денисом до двух часов ночи меняли ремень генератора.

– Так это же новый автобус! – удивился я.

– Ага, страшно подумать, если бы он не был новым!

Дальше он рассказал про Китай вообще и про китайские автобусы в частности.

Мы въехали в Суздаль и сразу пообедали.

– В Суздале две достопримечательности, – казал Денис. – Медовуха и соленые огурцы. Медовуху в магазинах не покупать – там в бутылки добавляют спирт. А у местных надо пробовать.

– Это обязательно! – сказал мужчина в черном, приехавший посмотреть на вторую половину Золотого кольца.

Его окружало облако ароматов, в котором я четко распознал пиво «Балтика» и неизвестное мне крепленое вино.

– И еще тут снимали фильм «Женитьба Бальзаминова», – добавил Денис.

В музее Деревянного зодчества к нам подошел серьезный мужчина в очках.

– Я ваш гид по Суздалю и Владимиру. Меня зовут Илья, как Муромца.

Илья на Муромца не походил, но характерами они явно были схожи.

– У нас в стране демократия! – начал он, почему-то поглядывая на меня. – И в Суздале тоже демократия. Но это не означает, что вы можете бегать где угодно и делать бездарные снимки с проводами и против солнца. Я вам буду лично показывать места, где ракурс наилучший.

Все стыдливо спрятали фотокамеры, а я отошел в сторону и сделал снимок деревянной церкви против солнца. Ничего не могу с собой поделать! Люблю силуэты и еще люблю снимать, когда мне хочется.

В крестьянском доме Илья рассказал про лавки, полати, русскую печь, чугунки, ухваты, герань, лучины, прялки… Я вырос в таком доме и мог рассказать не хуже. Я только не знал, что герань спасает от комаров, а яйца нельзя разбивать о стол.

– Ладно, зимой бабы пряли, а мужики-то чем занимались? – спросил мужчина в черном.

Я вспомнил, что зимой дедушка постоянно пил чай и ворчал на бабушку, но промолчал.

В деревянной церкви мне понравилось. Простенький, какой-то домашний иконостас, очень симпатичный Иисус, рядом святой, похожий на Пушкина, сухие цветы в глиняных кувшинах, тканые полосатые половики. Я не люблю, когда вокруг богато, много золота и мишуры.