Комната, пропахшая скандалом,Холодна, и в каждом закоулкеВремя, утонувшее в завалах,Мерзнет и позвякивает гулко.Здесь когда-то запахи сандалаУтекали в двери коридора,И на стульях кухни оседали,Повисали на тяжелых шторах.Было лето. Зной стоял у двери,Словно Ной у нового ковчега,Каждой твари безусловно веря,Подбирая в пару человека.Зной как волны бился о порожекИ в вечернем прятался тумане.Заползал в квартиру осторожноИ не чаял в комнате капкана.И пока дожди не зарядили,У капкана зубы не ржавели,Время в животе у крокодилаТикало и пело еле-еле.
2
Стало слякотно, сыро и мерзостно,Холодок пробирает до косточек.Ледяное и неизвестноеЧто-то прячется между строчек.Губы сомкнуты и покрытыКромкой льда и блестящим настом.Подозрительны мы и скрытны,Невнимательны. И несчастны.Комнатушка стала тесна как гроб.На полу стоит стол, на столе – сугроб.
3
Столько дней уже холод, что бестолково лечиться.Все застыло, ничто наперед не случится.И к твоим замкам припадает моя ключица —Ровно настолько, чтобы вырубиться и включиться.Прохудился костюм, оборвался вконец на принце,Он похож теперь на разжалованного в разночинцы,В разносчики стрёмной перемороженной пиццы,Переносчики неизлечимых инфекций.Он идет сквозь снег и молится, что-то должно случиться,А иначе – пропал и сдох безо всяких судов и следствий.Я возьму его за руку и присобачу в кресло.
4
В последней попытке согреться садимся рядом,Беремся за руки, мы так невозможно близко.Солнце бьется о лед, желая снести преграду,Напоминая с балкона пустую собачью миску.И что-то случается, то ли пролезло солнцеСквозь ледяную глыбу и плавит землю,То ли твои ладони, а может быть, только пальцыСтали теплее.
5
Солнечный диск исчез, а я протираю векиВатными дисками, влажностью мицеллярной.Вязаный свитер, как огромная черная метка,Тело мое обнимает.Вязаный свитер мохнат, как паучьи лапыЧерной вдовы, приросшей ко мне навечно,Мне становится страшно, «мама», – шепчу я, – «папа»,Но они далеко, а так бы пришли, конечно.Мне становится мерзко. Превозмогая холод,Стягиваю эту метку, мохнатую эту дрянь,Точным одним движеньем, держа за ворот.Снимаю и остальное, бегу к тебе на диван.Ты уже ждешь, ты на свои пальцы дышишь,Стараясь не упустить возникшее вдруг тепло,И тепло не уходит и вьется по телу выше.Ушло за окном солнце и словно в тебе взошло.
6
И вся осенняя стужа тут же идет насмарку,Самовоспламеняется, глядя на двух зверей.В комнате сразу становится неимоверно жарко,Будто включили разом тысячу батарей.Тысячи ламп накала слепят меня и душат,Душно мне, хоть и вовсе квартиру лиши дверей.Сотни воздушных замков создаются и сразу рушатся,Взрываются мириадами радужных пузырей.И вся осенняя слякоть просто летит на свалку,Спешно покинув комнату, полную жара тел.Ты тоже встаешь, голый, бормочешь, идя вразвалку, —Столица не знает холода, и люди в Москве не те.
"Когда я иду под снегом…"
Когда я иду под снегомИ думаю о несбывшемся,Одна только мысль колышется:Как больно быть человеком.Как больно свои мозолиЗапихивать в сапоги,Записывать в дуракиСебя, и друзей, и боле —Сам снег, как дурак, не знает,Куда и зачем валит…А может, и в нем – болит?Он, может, от боли – тает?И он как ожог ложитсяНа мой обнаженный лоб.Открытый, как белый гробДля похорон снежинки.
Медовый
(летний цикл)
1
Стук шагов средь ночи гулок.Шли мы – локоть к локтю.Нам Медовый переулокКапнул в бочку с дегтем.Ты смеялся, как подросток,Был Медовый раем.Мы плясали на подмосткахБлудного трамвая.Мы все тыкались без толкуВ поисках ответа.Мы искали очень долгоПереулок этот.Как нашли – вбежали с криком,Сердце ликовало!Рядом с душевой кабинкойПало одеяло.И на одеяле этомВстали мы, разувшись.Я – вопросом, ты – ответом,Но не стало лучше.Слишком танцы запоздалыИ кровать – скрипуча…Снов испуганных завалыКруче, круче, кру…Чем помочь тебе – не знаю,Я сама – устала.Выпей, мой любимый, чаю,Ляг на одеяло.
2
Ты взял пива, я – цветок(В знак супружьей дружбы).Пива сделала глотокИ уснула тут же.И приснилось мне: лежимМы с тобой в обнимку.Страх как тихо. Ни души.Будто бы на снимке.Фотография любви,Той, что нас сильнее.Кто пытался проявить,Тот уже не с нею.
3
Я стояла у окна с руками, полными пеной,Ты рядом сидел, ты помнишь, играл в компьютер.Я мыла окно, вспоминая диалоги с Леной.Она теперь далеко, влажным задом седлает «Скутер».Она теперь налегке, в гидрозащитной маске,Во влагостойком костюме, с трубочкой кислорода.Я стою у окна, смотрю за плечо с опаской,Жду, когда победишь, выменяв у народаТыщу ночей усилий на одну ночь покоя,Когда ты отложишь мышку, неспешно почистишь зубыИ ляжешь со мною рядом, рядом ляжешь со мною,Сегодня лишь рядом, а завтра вернешься к трубам,Зовущим тебя, героя, к странам непокоренным,К необозримым землям, империям и пустыням…Я стою у окна в темной кухне как в зале тронном,И песни шута мурашками мучат спину.
4
А живот был такой, что, казалось, вмещает море,И мне из него не выплыть, я с детства боюсь воды…Ты пытался быть рядом, ты был со мной, я не спорю,Вот только я не ручаюсь, что то был ты.Вот ты надеваешь маску и словно плывешь возле,Я ловлю под водой руку, нащупывая иглу…Я руку поймаю, но все это будет после,А пока по инерции просто тебя топлю.Игла, что попалась мне в руки, кажется тросом,Который хоть как-то может поднять нас вспять,Но я влипла в ил, сижу словно под наркозом.Нащупав водоросль, начинаю я вышивать.И я вышиваю – как будто бы выживаю.И если ты видишь, что снова взялась за нить,То помни, что это – водоросль живая,Пришьет меня так, что будет не изменить.
5
Подчиняясь природе сучьей,Сукой делаюсь я из птахи.Ну давай же, пинай меня, мучай,Раз занес уже ногу над пахом.Ну давай, я в долгу не останусь,Я терплю лишь постольку-поскольку.Лишь постольку я после покаюсь,Лишь поскольку приму эту муку.И, прикрывшись опять от удара,К животу свою руку приставлю…Я себя вдруг почувствую старой.Эй, прикрой-ка, старик, наши ставни.Эй, старик, разгулялся там ветер,Слышишь, так и свистит, так и реет…Ляжем здесь, дожидаючись смерти,И прикроет старик наши двери.И закроет старик наши ставни,Что пропахли водочным духом…Ну же, дамы, делайте ставки,Как правдивы газетные слухи.Как убьем мы друг друга, воскресим,Как наш дом на гнилых ПатриаршихСотрясет от плечей своих плесеньИ признает, что все это – наше.Это наше все – голы остовы,Только балки. Но нам это – хватит.Желтый дом мы отстроим по новой,Желтый дом нам за все заплатит.
Современная проза
Далия Трускиновская
Родилась в Риге, окончила Латвийский университет. Стаж журналистской деятельности – 43 года. Писать прозу начала довольно поздно, первая книга вышла в 1983 году. Сперва стала известна как автор детективов, затем написала довольно много фантастических повестей и рассказов. Как только возникла возможность публиковать историко-авантюрные романы, написала и издала их более десяти. Все литературные премии получены за фантастику. Хобби – история балета.