Чтение онлайн

— Выпей, Фалей, с нами по случаю Лады!

Фалей взял кружку — отказываться нельзя: обвинят в неуважении к собравшимся или — еще хуже — во враждебных намерениях. Но и пить столько тоже нельзя — захмелеешь, да и неизвестно, не подмешали ли чего-нибудь к питью.

Он не спеша поднял кружку. Должно быть, Бронислав принимал его за глупца, что хотел поймать, как рыбу на крючок. Забыл, видно, что Фалей — эллин и что на солдатских попойках чаша с вином нередко служила такую же службу, как червяк на крючке, — для наживки…

Сзади к Фалею приближались двое дюжих слуг. Он заметил их, едва они сделали первые шаги по направлению к нему, но виду не подал. Он снова поклонился присутствующим, будто благодаря их за угощение, — его жест был очевиден и расценен всеми как знак уважения и мирных намерений — в эти мгновенья слуги ринулись к нему, чтобы стащить с коня. Один опережал другого — Фалей изо всей силы хватил его по голове тяжелой кружкой. Второй еще не понял, что случилось, когда Фалей поймал его руку, рванул на себя и вбок — тот дико заорал от боли, раздался общий шум голосов, в котором не было почти ничего враждебного Фалею. Обоих слуг увели. Бронислав беззлобно ухмыльнулся:

— Зачем приехал, Фалей?

— Это правда, Бронислав, что ты собираешься пролить кровь?

— Ты-то при чем, эллин? Что захочу, то и будет!

— Твой сын Нарс умыкнул невесту у Ивона, хотя Добромил сговорился с ее отцом. Воевода не поднял против тебя меч, он поступил как разумный человек. Теперь Евстафий умыкнул невесту у Акилы — он поступил так же, как Нарс. И он не оскорбил ни тебя, ни Акилу — он взял свое! Неразумно начинать неправую битву — боги не поддержат неправого!

— Твои боги, эллин, там, где твои соплеменники! Ты здесь чужой!

— Боги россов приняли меня, стали моими богами, земля россов стала моей землей, враги россов стали моими врагами. Нарс! Помнишь, как поступил Ивон, когда увидел Агну в брачном наряде? Он не обнажил меч, не произнес ни одного недоброго слова, не стал мстить тебе! Бронислав, помнишь, как поступил воевода Добромил, когда Нарс привел в дом Агну? Он сдержался, пересилил себя! Он сохранил мир, а мир лучше ссоры! Акила, не ходи путями неправыми — на них тебя ждет беда! Дарина надела брачный убор, она жена Евстафия. Забудь о ней. Кто служит злу — погибнет от зла!

Фалей поклонился хозяевам и гостям и не спеша удалился. Он ехал не оглядываясь и не опасаясь, что сзади его настигнет стрела: убедившись, что он приезжал не с враждебными намерениями, люди Бронислава едва ли поднимут на него руку.

Мир в Вежине был сохранен.

К вечеру гости Бронислава изрядно утомились, к полуночи уснули кто где.

С вечера набежали тучи, под ветром глухо заволновался лес, по Веже заходили пенные волны; в темноте заблестели молнии, загрохотало небо, обрушив на землю потоки воды, и разыгралась буря: злые силы мстили людям за светлый праздник Лады. И чем гуще становилась темнота, тем яростнее ревели силы зла.

В полночь скрипнула потайная дверь, темная, как ночь, фигура отделилась от Брониславова дома и поплыла к лесу. По небу неслись рваные тучи, ветер ломал сучья деревьев, косой дождь хлестал по земле — вся нечисть, которой неуютно при свете солнца, справляла во тьме свой бесовский праздник. Горе человеку, застигнутому ею в пути, под черным небом, под страшными раскатами ночного грома!

Темная фигура слилась с темным лесом и, невидимая, как все силы тьмы, поплыла в лесной чащобе дальше, пока при вспышке молнии не открылась поляна, на которой много лет тому назад нашли мертвеца. Тело предали земле, а темная душа чужака осталась здесь, чтобы творить в округе свои злые дела. Два года тому назад волки зарезали здесь коня, минувшим летом вепрь убил охотника. Злым навьям полюбилась эта поляна — на ней они справляли свои замогильные пиры.

Вивея — это была она — остановилась перед могилой, откинула капюшон плаща — свет молнии выхватил из мрака голову с распущенными седеющими волосами, бледное лицо, горящие глаза. Руки, будто змеи, выползающие из темных дыр рукавов, потянулись к могиле, вырвали горсть мокрой травы, поднялись вверх, коснулись лица и потом плавно задвигались, словно крылья, готовые поднять Вивею над землей и закружить в хороводе навий. Когда она разбросала вокруг себя траву и приготовилась к полету, ее голос вплелся в шум леса, в вой ночной нечисти, в глухие раскаты отдаленного грома:

Страшна была ночная темнота, страшен лес, наполненный воем бури, страшны раскаты грозовые, но еще страшнее был глухой, яростный крик Вивеи. Горе путнику, если бы он услышал ее заклинания: злая нечисть приковала бы его к месту — и упал бы, бездыханный, на землю без кровинки в теле…

А утром опять выглянуло солнце, и от ночного мрака не осталось следа. Небо снова было бездонно-голубое, ветер ласково-теплый, травы стали еще зеленее и ароматнее, земля еще чище, лес уютнее, а Вежа прозрачнее.

Статная высокогрудая Васена вышла из дома, поклонилась Роду [28] , отцу всего сущего, поклонилась Ладе и Макоши [29] , дающим человеку радость и смысл жизни, поклонилась русалкам, приносящим дождь и благополучие, поклонилась Волосу [30] , оберегающему скот и дающему довольство людям, и, залитая солнцем, пошла в поле. На горке, среди бело-желтых ромашек, стала, светловолосая, синеокая, посмотрела вокруг себя на землю, полную радости и красоты, посмотрела на небо, наполненное пением жаворонков и мягким грудным голосом заговорила: