Чтение онлайн

— Ты не слушаешь! Их план гораздо масштабнее, чтобы пройти по графе «проступок». И почему я пытаюсь объяснить тебе элементарные вещи, когда должен… — внезапно вспыливший юноша махнул рукой, подвинул девушку и вышел за ворота.

— А моя сестра? — выкрикнула девушка Пете вдогонку.

— Всё вспомнила. И помогает мне, — донеслось до блондинки. Та прислонилась к забору, мучительно зажмурившись и массируя виски — неужели дети стали такими деловыми, что у них каждая минута на счету и им некогда даже внятно сформулировать проблему? Эти отрывочные пояснения, не желающие складываться в единую картину, уже порядком надоели дворянке. И муть в голове. «Питер хорошо постарался», — всплыл образ якобы учителя политологии. Мозг словно кольнуло раскалённой иглой, болезненный импульс пронёсся по извилинам, пощипывая и пронзая мелкими разрядами тока, срывая полупрозрачную фату. Год назад семья Заболоцких на два дня поехала в Юрганский особняк… Нарастающий топот и загнанное дыхание заставили Лизавету очнуться и выглянуть на улицу.

— Саня, — изумлённо опознала она сестру в красной мчащей навстречу девочке.

— Ты ещё здесь? — не снижая скорости, взвизгнула та. — Бежим быстрее, я на Ветвистую Аллею, ты на Гостевой Сквер!

— Но зачем? — с недоумением спросила блондинка, мгновением позже обнаружив, что замелькали перед глазами ранее неподвижные дома, смешались деревья в одно зелёное расплывчатое облако, почва сменилась прямой дорожкой, крики Саши с поразительной скоростью отдалялись. Девушка летела в указанном направлении, перепрыгивая через кочки, выбоины, грозно выдыхая пар на каждом третьем шаге, сильно наклонившись вперёд и, кажется, потеряв где-то шаль. Но это совсем неважно. Главное — перестать думать, усыпить мысли, беспрестанно бьющиеся о череп и готовые выплеснуться наружу. Чувствуя, как загорелись лёгкие, блондинка с мазохистским рвением ускорилась. Главное — частично лишить мозг кислорода и способности вспоминать, остановить поток ярких беспорядочных картинок, с радостью освободившихся от гнёта гипноза и сообщающих невообразимое количество информации: иерархии клуба, отношения между участниками, страшная тайна ПаПе… Или Евгения Витальевича? Дворянка, оставляя борозды каблуками, остановилась около знакомого дома. Здесь, судя по Санькиным рассказам, поселилась Евгения с Люсей. Девушка, придерживая бок, который грозил отвалиться, так сильно в нём кололо, похромала к двери, но на середине пути хлопнула себя по лбу: Женька ушла на площадь вместе с куратором! И Людмила, конечно же, последовала за ней. Здание без сомнений пустое — тёмные окна спрятаны за тяжёлыми ставнями. Заболоцкая средняя проглотила новую порцию воздуха и побежала к ярмарке, уповая на то, что там обнаружит отколовшихся от общей массы горе-революционеров, по дороге выискивая глазами гостиницы или особняки, в которых теплился свет. Елизавету не покидало предчувствие, что она не успела. Спустя неопределённое время окончательно обессилевшая, едва держащаяся на ногах Заболоцкая плелась по опустевшей улице, стреляя взглядом направо и налево. Её повело, она с тихим стоном опустилась на скамейку, растирая пылающие икры. «Бесполезно», — уныло думала Лиза: «Ребята наверняка пришли на представление заранее, чтобы застигнуть гостей врасплох. Бедные зрители. Зрители… Мама и папа!» — озарило девочку. Она вновь вскочила: до недавнего момента она считала происходящее невинным детским протестом, но теперь… А вдруг кураторов больше, чем один? А вдруг выступление перерастёт в теракт? А вдруг! Как гром среди ясного неба на необитаемой дороге появилась крадущаяся тень! Лиза вскинула голову — из переулка вынырнул мальчишка с покрытой головой, жмущийся к стенам домов и в крайней степени подозрительно. Блондинка даже не размышляла — она бросилась на подростка, взмыла в прыжке, издала то ли боевой клич, то ли звериный рёв и повалила бунтаря на землю.

***

Дима злился. Дима ужасался. Дима нервничал. Дима бросался от одного к другому. В общем, Дима катастрофически опаздывал и делал именно то, что свойственно делать всем спешащим людям, будь то повар, аристократ, повстанец или примерный отец. Он срывал плохое настроение на тех, кто точно не мог ответить: на подушках, шкафе, стульях, на конспиративных поношенных штанах и рубахе в заплатках, которые отказывались налезать на широкие кости мальчика.

— Поешь с нами, — ворчал он, рывками дёргая трещащую ткань вверх, — убери в комнате, попроси прощения у поварёнка, найди парадную одежду. А кусты в саду не подстричь? — воскликнул он, вероятно, жалея, что не сказал этого капризной вездесущей мачехе, с начала утра ломающей планы пасынка и при малейшем признаке неповиновения пускающей крокодилью слезу и зовущей отца. Парень скосил глаза на часы у стены и пнул уже поверженный стул. Моряков задерживался минимум на полчаса! Мальчишка живо представил себе картину: его ровесники, скрытые под балахонистыми запылёнными мантиями, стоят среди своих же родителей, готовые к обнаружению, шоку, последующему захвату инициативы… Дмитрий обиженно сглотнул; он не останется в стороне!

— Митенька! — знакомое требовательное мурлыкание резануло слух. — Ты выбрал пиджак?

Юный заговорщик судорожно обвёл взглядом спальню. Сбежать через коридор, сбив с ног Алину? Жалко. Выскочить в окно?

— Митя!

Мальчик толкнул распухшую деревянную раму. Та поддалась со второго удара, со странным чпокающим звуком распахнувшись наружу. В помещение ворвался весёлый шум, постоянный спутник ярмарок, одна из которых виднелась совсем недалеко. «Разве окна открывались не внутрь?» — мелькнула побочная мысль. Парень перепрыгнул через подоконник, приземлился на прямые ноги, воровато пригнулся, как дикий кот, и потрусил к большой площади. Он незамеченным преодолел несколько гостиниц, спрятался от пожилой, занятой разговором пары, вышел на аллею, ведущую прямо к базару и позволил себе воодушевиться собственной удачливостью. Вплоть до того момента, когда неизвестный с отчаянным воем вцепился ему в шею, вместе с ним рухнул на тропу и кубарем покатился по ней, крепко прижимаясь к парню, хватая его за одежду ползущими по ткани тонкими, словно змеи, руками. «Гвардейцы! Проведали о нашем плане!» — похолодел от страха парень, яростно отбиваясь от многочисленных Осведомителей. Стражники попались отнюдь не тривиальные: страдающие фетишем на девичьи платья и с длинными острыми ногтями. В очередной раз занесённый кулак замер.

— Лиза? — ахнул, наконец, Дима. Девочка только крепче обвила приятеля конечностями.

— Не пущу, — глухо припечатала она, намертво вцепившись в Морякова. Тот сморгнул, уставился на блондинку и криво усмехнулся.

— Слезай немедленно. Ты мешаешь, — он попробовал подняться, но покачнулся и упал обратно.

— Я же сказала, НЕТ. Ваш глупый протест — верная и бессмысленная гибель, потому что Королевский Двор вряд ли остановится на Сибре при вынесении приговора, — в течение всего монолога продолжалась борьба.

— А почему ты уверена, что у нас там нет союзников? — прошипел юноша и стряхнул ошарашенную девочку. — Отпусти же ты!

Блондинка молниеносно перекатилась с живота на спину и выбросила руку вперёд. Пальцы цапнули всколыхнувшийся воздух. Моряков, оправившись, побежал прочь, спотыкаясь и оглядываясь.

— Припадочная! — выкрикнул он напоследок, показав вовсе не аристократичный жест. Девушка в отчаянии схватилась за голову. Это проигрыш, окончательный и бесповоротный. Видимо, то же самое решил и Дима, в очередной раз обернувшись, дабы поглумиться. Парень с торжеством стрельнул глазами в сторону бывшей приятельницы, не останавливая бег. Пока не врезался во что-то очень твёрдое и крепкое. Юноша отшатнулся, с трудом сохранил равновесие, сделав два шага назад, поднял голову и встретился с хмурыми голубыми глазами. Моряков, не разрывая зрительного контакта, попятился, выставив полусогнутые руки вперёд для защиты, но уже в следующую секунду был схвачен стремительно подлетевшим Мишкой.

— Отпусти! — завёл прежнюю песню Моряков. Михаил вздохнул, просунул жилистые руки подмышками парня и приподнял того над землёй. Рыжий мальчишка задёргал ногами.

— Куда? — коротко спросил Плясунов, обратившись к Лизе.

— В беседку, — пролепетала ещё секунду назад обмякнувшая блондинка, ошеломлённая внезапным появлением спасителя. Однокурсник без слов кивнул и понёс брыкающегося Митю к крытому беленькому сооружению. Уже минуту спустя двое подростков судорожными движениями сдёргивали с себя всё, что могло послужить им в качестве верёвки, будь то галстуки, ремешки, лямки от рюкзака, даже меховые нашивки на капюшоне, добротно пристроченные и упорно не желающие покидать своё законное место. Лиза с Мишей, в какой-то заразной и подстёгивающей саму себя истерике срывали её вдвоём, при этом коленями, локтями и прочим удерживая вырывающегося мычащего мальчишку на скамье. Наконец ребята, почти полностью обвив руки несчастного вокруг широкой ветки дуба, услужливо заглядывающей в окно, туго связывали Димкины запястья всеми им известными узлами, пока тот, ворочая языком с целью избавиться от предусмотрительно вбитого ему в рот кляпа, дёргался и бился в судорогах, норовя лягнуть кого-нибудь из палачей. Наконец уже не красные, белые от нехватки воздуха однокурсники отошли от узника на пару шагов, чтобы вдоволь налюбоваться творением. Злобный Митя взирал снизу вверх на ровесников, явно желая им если не скорейшей смерти, то огромных неприятностей. На скуле его медленно проступал синяк, случайно поставленный кем-то из товарищей в процессе его пленения. Приятели без сил опустились на лавку.

— Нужно прикрытие на случай, если какому-либо гражданину не сидится дома или не нравится праздник, — сообразил Михаил. Елизавета без слов стянула с плеч изуродованную куртку и передала парню.

— Жарко, — коротко пояснила своё действие она, убирая с липкого лба прилипшие отдельные пряди. Мишка отрицательно качнул головой и вернул накидку подруге, сделав знак, чтобы девочка снова оделась.

— Настоящее чудо, что ты так вовремя подоспел, — благодарно произнесла девушка после короткой паузы, не привыкшая к мысли о более или менее благоприятном исходе дела.

— Ничего чудесного, — чуть шевельнул губами парень, — все потенциальные покупатели предпочли ярмарке праздник, а кратчайший путь к моему дому лежит через Гостевой Сквер, — и похлопал по рюкзаку с нераспроданным товаром.

— Пожалуй, ты стал свидетелем невозможного: я в замешательстве, — Лизавета улыбнулась, — не знаю, как тебя благодарить.

— Я подброшу идею: расскажи, что за бардак здесь творится. Спросить раньше возможности не было.

Оказалось, что Мишкина расторопность вовсе не признак его глубочайшей осведомлённости.

— Действовал по ситуации, — просто сказал он, когда юный бунтарь был обездвижен. — Но теперь готов послушать, что же вы не поделили.

Девушка недоверчиво моргнула.

— А если бы я, серийная убийца, высматривала себе жертву для кровавого обряда? Откуда ты знал, что Диму стОит ловить, а не меня?

— Бывших боевых соратников не сдают. Он бы при любом раскладе остался виноватым.

Моряков закатил глаза и отвернулся.

— Итак, злоумышленники, — Плясунов подпёр кулаком подбородок, — кто меня просветит? Дима, ты начнёшь? — не без злорадства осведомился он. Моряков только пожевал плотную смятую ткань скомканного галстука. Лиза разбитыми губами ухмыльнулась удачной шутке. Чувствуя, что скоро у неё отсохнет язык от постоянных рефлексий, она приготовилась к долгому рассказу. На деле же повесть получилась очень короткой, бессвязной, постоянно прерывающейся сиплыми вздохами. Да и в Лизиной голове ещё не до конца улеглись все прежние-новые знания на места. Девушка откашлялась (ковш Лихоборовскую настойки не помешал бы) и взглянула на собеседника. Тот был крепко озадачен. Выражение лица скептическое, если не сказать недоверчивое. И невероятно тревожное. Он сидел, обняв рюкзак и переваривая полученные сведения. Блондинка же только сейчас почувствовала, как укладывается недовольный гул в стоптанных ногах. И по мере отступления дикой усталости, в мозгу возникали мысли более развитые, чем односложные приказы вроде «Бежать!» или «Схватить!». Самым первым возникло слово, навевающее множество ассоциаций и вопросов: «Саша?..»

— Прости за сумятицу, — торопливо добавила Заболоцкая, вскакивая, садясь и снова вскакивая, беспокойно озираясь вокруг. — Мои мозги тоже словно закипают на медленном огне — столько информации за несколько секунд…

— На самом деле ситуация предельно ясна, — произнёс юноша.

— Правда? — ущемлённо съехидничала девочка, обегая беседку по периметру и высматривая кого-то.

— Да, — глаза парня неотрывно следили за подругой. — Некий Павел Петрович захотел устроить государственный переворот, но догадываясь, что от переизбытка харизмы не страдает и что собрать большую преданную армию ему не грозит, заручился поддержкой впечатлительных детей, а через них опосредованно добравшись до влиятельных родителей.