Чтение онлайн

— Да, я уверен. Мы это делаем для их же безопасности. Ты сама слышала, о каких ужасах рассказывала Лизавета: вербовка, проповеди, контрабанда — и всё на улицах столицы! А её подозрительные знакомые? Они наверняка уже успели попытаться прибрать наших девочек под крыло. Лиза явно не могла такое выдумать, и она не способна на столь жестокие шутки. Да, не способна, я убеждён! Так что у нас нет причин обвинять её во лжи; разве что, себя утешить.

— Особенно учитывая то, что мы сами стали случайными тому свидетелями, — подхватила мать со странным, болезненным азартом. — Ты ведь помнишь тот путч, устроенный учениками третьего строительного лицея, в Приречном, в прошлом году? Нам едва удалось усмирить их.

— И не только, — протянул мужчина, — вспомнить хотя бы нововведение — якобы клубы филантропов, подозрительно быстро набирающие участников…

Супруги одновременно вздохнули, осознав, что дольше разговорами откладывать неприятное нельзя.

— Это тяжелее, чем я думала, — призналась Заболоцкая старшая.

— Нет, нам просто, к счастью, ещё не приходилось думать в подобном ключе, — мужчина постоял в раздумье. — И не смей надеяться на их благодарность! — строго сказал он, непонятно кому адресуя наставление. — Современные дети всегда считают, что правы или, по крайней мере, менее неправы, чем остальные.

— Я знаю, знаю, — кивнула, храбрясь, жена и… щёлкнула позолоченным шпингалетом, тем самым запирая старшую дочь внутри. Николай же, с невиданной для аристократии силой, перехватил тяжёлую балку и опустил её на две крепкие скобы по бокам от двери, окончательно закрепив за Лизаветой, сейчас мирно спящей и ни о чём не подозревающей, статус пленницы. Проделав такие же манипуляции в отношении младшей дочери, родители буквально сбросили тяжёлый груз с плеч, не весь, конечно, но ощутимую его долю.

— Мы же скоро их выпустим? — безо всякой надобности осведомилась Олеся.

— Конечно. Ведь, как я понимаю, кульминации ждать недолго.

— Нужно сообщить Императору…

— Разумеется, но утром. А пока подготовим речь.

***

Очнулась Елизавета не оттого, что солнечные лучи обжигали кожу; в комнате было темно, словно ночью, но блондинка чувствовала, что впервые за долгое время набралась сил. Она сбросила плед, с хрустом потянулась и опустила ноги на пол — она выспалась и жаждет или деятельности, или поесть. Девушка легко поднялась, сделала зарядку, с удивлением отметила хорошее настроение и на цыпочках подкралась к двери — домашние наверняка ещё не проснулась. Дёрнула за ручку. Ещё раз. И ещё. Тщетно. Упрямый замок не желал поддаваться и выпускать пленницу наружу. Лизавета в недоумении отошла. Затем последовала серия беспощадных ударов. Крепкая древесина стойко промолчала, зато заскрипела щеколда с той стороны. Дворянка, в ещё большем шоке, снова остановилась и задумалась: её заперли снаружи на засов. Заперли. «Наверное, Сашка или Илья подшутили», — без злости, несколько заторможенно решила блондинка. Родители ещё спят и скорее всего не слышали остервенелую дробь и хруст косяка. Альтернативный выход из ситуации возник в Лизиной голове довольно быстро: перевеситься через подоконник и попросить у прохожего помощи, ибо дожидаться утра девушка не желала. Она развернулась на сто восемьдесят градусов… И остатки сна мгновенно слетели. Обескураженная, она подбежала к плотно захлопнутым ставням. Судя по всему, кто-то ночью закрыл створки на ключ изнутри. Елизавета прижалась к миллиметровой щели между досками, и глаза резанул яркий, отнюдь не восходный свет. Девушка взглянула на часы — теперь ясно, отчего вернулось давно её покинувшее ощущение бодрости — часовая стрелка издевательски пронзала двузначное число на самом верху циферблата. Полдень. Спустя минуту размышлений Заболоцкая недоверчиво хмыкнула и вновь попытала счастья около двери, надеясь на, не много-не мало, авось. Окончательно убедившись, что щеколда случайным образом не исчезла, блондинка прислонилась к стене, уже не отвергая первоначальное предположение. Вчерашняя исповедь, неестественно спокойно настроенные родители, ласковые увещевания в её неполном психическом здоровье. Очевидная и короткая цепочка раздумий, наконец, привела Лизу к единственно-возможной догадке.

— А-а-а-а-а-а!!! — в бешенстве закричала девушка, сбивая костяшки о дерево. Гул от ударов наполнял всю гостиницу — проникал в щели, спускался по лестнице, ввинчивался в фундамент. По крайней мере, так казалось узнице. — А! А! А! — каждый возглас сопровождался новым грохотом. Блондинка обессиленно охнула и облокотилась о косяк. Во внезапной тишине послышалось неуверенное топтание на месте и шёпот. Разумеется, дворянка почти сразу узнала невидимых наблюдателей.

— Откройте немедленно, — устало хлопнула она ладонью по двери. — Вы слышите меня? Мне срочно нужно в уборную! — прибавила она неоспоримый аргумент.

— Принцесса, — выдержав паузу, заговорил папа, — госпожа Ирма обязательно выпустит тебя на некоторое время для посещения общественных мест, но не раньше, чем ты успокоишься.

У невольницы дыхание спёрло от возмущения.

— Вы считаете, я смогу угомониться после того, как родные отец с матерью посадили меня под замок, словно цирковое животное и велели выводить только по нужде?

— Не стоит себя накручивать, — строго сказала Олеся. — Мы не изверги, и нам очень тяжело было принять это решение. Ваша безопасность — самое главное, а что вы о нас подумаете…

— Наша? — переспросила Заболоцкая средняя. Воцарилось молчание. — Саша тоже взаперти?

— Конечно, она ничуть не меньше тебя способна на глупые поступки, — отрезал Николай. — Поэтому не грусти — её комната рядом.

— То, как вы с нами поступили — нечестно! — взвилась девушка. — Если бы я хотела принять участие в восстании, то не рассказывала бы вам!

— Мы очень ценим твою честность, — заверила её мама, — но подростки сейчас склонны в одночасье менять мнение, особенно под влиянием друзей и за компанию.

— Я не настолько непостоянна, и могу отвечать за свои слова!

— Дорогая, — начал отец, — тебе известно, что мы давно знакомы с купцами Опрасниками. Пару недель назад мы вновь повстречались, и, положа руку на сердце говорю, они абсолютно довольны и режимом в стране, и условием проживания, и их положением. Но если верить тебе, то их бунтарка-дочь радикальный и убеждённый революционер. Ты понимаешь, что не провести параллели мы не могли. Поэтому мы решили перестраховаться. Ведь не только себя погубишь, мы будем вынуждены тоже тебя поддержать, Лиза! — последнюю фразу папа почти выкрикнул.

— Почему?

— А ты сама подумай, — посоветовала мама. Девушка прижалась лбом к холодному дереву.

— Хорошо. Хорошо, — выдавила она. — Сколько продлится моё заключение?

— К сожалению, понятия не имеем. Пока волнения не улягутся, — насторожился Николай из-за внезапной смены настроения. Елизавета застонала.

— Я же умру от тоски…

— Нет, что ты! — обрадовались родители тому, что дочка всё же пошла на попятную. — Пятиразовое питание и регулярное посещение купален, отхожих мест и прочего мы тебе и Саньке обеспечим — мы договорились с Ирмой о доплате… Впрочем, не важно. Книги, Зауральские! принесём. А околоисточная глина? Ты ведь давно хотела попробовать с ней работать («Даже об этом вспомнили", — вяло удивилась та). И современными Российскими игрушками интересовалась. Опрасники совсем недавно вернулись из очередной командировки. Уверена, что-то подобное у них отыщется. Есть ещё пожелания?

— Да. Граммов двести свободы, пожалуйста.

— Лиза!

— Я всё поняла, — смирилась со своим положением она. — Можете идти. А кстати, куда?

— Предупредить императора, — неохотно ответила Олеся. — Молчать мы не имеем права, извини. Надеюсь, мы ещё не опоздали.

Собственно, далее смысла рассказывать нет — вам уже понятно, что утро у Лизаветы выдалось на редкость паршивое. Мало того, что обида жгла изнутри раскалённой кочергой; девушка, неподвижно лёжа на кровати, открыла совершенно новый вид деятельности — умственный, а именно самокопание. Неуловимая мысль мельтешила на задворках сознания, не желая остановиться ни на секунду, чтобы дать себя разглядеть. Единственное, что удалось выловить из общей пучины — число «шестнадцать», отчего-то вызывавшее сильнейшую тревогу. Но сколько бы ни старалась Заболоцкая найти связь — в голове опять мутнело. «Я хозяйка собственной памяти!» — рассердилась та: «Что за нелепые шутки?» Дворянка скосила глаза на прикроватную тумбу, помешкавшись, взяла большую чашку остывшего какао и без особого удовольствия, скорее, от безделья, пригубила. Час назад раздался шорох щеколды, в спаленку прокралась Ирма, оставила поднос с завтраком, пробормотала извинение и удалилась, не забыв закрыть дверь. Тем временем начали раздаваться мерные глухие удары, размеренные, но полные ярости. «Санька проснулась», — заключила дворянка. Спустя тридцать минут безостановочного стука («Упорная») воцарилась тишина, но лишь затем, чтобы вновь прерваться ритмичным звуком, требовательным голосом, чеканившим одно слово. Лиза. Сначала блондинка решила проигнорировать зов; впрочем, она догадывалась, что целеустремлённая Сашка не остановится, пока не охрипнет, и смилостивилась: в сумерках по стеночке добралась до двери и хмуро осведомилась:

— Что?

— Ты тоже взаперти? — чтобы различать более двух слогов, приходилось прижиматься ухом к дереву.

— Какая сообразительная. Дабы предотвратить твоё возмущение, я не иронизирую, потому что сама с трудом додумалась. До подобного бреда.

— Я подозревала, что этим закончится твоё признание ещё вчера, — призналась Александра.

— Почему же тогда не остановила меня? Пропала куда-то.

— Я целый вечер была рядом.

— Правда? А я не заметила…

— Вы прекратите кричать на всю окрестность? — присоединился кто-то, явно знающий о двух заключённых и поощряющий такие методы воспитания. Девочки хором посоветовали грубияну не вмешиваться в чужие дела, не в самых вежливых выражениях.