Чтение онлайн

Хотя бы врать, глядя в глаза, он пока не научился: всё отворачивался. Я и не собирался делать вид, что поверил. Затянулась напряжённая пауза, слышно было, как где-то в глубине тоннеля вода проедает камень.

Кап.

Кап.

Арон выдержал не больше минуты. Побеждённо положив «муху», вытащил из ящика стола красный маркер и молча направился к мишеням. Яркое «Р» стало восьмёркой, потом Арон и вовсе зачёркал его частоколом длинных линий и вернулся обратно, глядя под ноги. Поравнявшись со мной, сказал тихо:

– Прости.

Совсем новый Арон.

– Я предупредил.

– Не беспокойся, Дарайн. Я меньше всего хочу тебе вредить. Пальцем её не трону, даю слово альфы… Если она не будет угрожать моим близким, конечно.

Угрожать? Рисса? Очень смешно.

Я сомневался, можно ли доверять его слову. Можно ли считать альфой того, кто способен ударить омегу? До сих пор Арон ни одну омегу ни разу не ударил. Но теперь я знал почти стопроцентно: он мог это сделать. Омеги для него не священны, и он это особо не скрывал. Охренеть просто. Что он за… чудовище?

– Чего звал-то? – спросил я, наконец.

– А-а-а, так это… – Арон оживился, довольный, что тухлую тему замяли, и выдал неожиданное: – Хотел сказать, что Лиенна ваша – мразь трусливая. И у меня есть доказательства.

Ну, это вообще ни в какие ворота. Лиенна, конечно, не подарочек, но я охотился с ней в одной группе десять лет и знал точно, на что способна эта лохматая хамка в бою. Иногда казалось, что самосохранение у неё в психике вообще не заложено. И назвать её трусихой…

– Ты ж понимаешь, что за слова ответить придётся? – спросил я.

– А то. – Арон прибрал «муху» в ящик у стены и накрыл крышкой. – Идём, покажу кое-что. Лиенна же с отцом уехала, да?

– Когда все грузили вещи, я в тоннели ушёл, – рассказывал малёк. – Маме сказал, что поеду в трейлере с Аби, а Аби – что с мамой…

– Ущемлённый ты на всю голову.

Я шагал за ним, подсвечивая путь светоуказкой. Арон повёл меня кружным путём через мокрый Западный зал, вечно скользкий от потёков с потолка. Шли по направлению к кухне.

– …а сам за поленницей спрятался, – продолжал он, не отреагировав на мои слова. – Туда бы точно никто не заглянул. Сначала слышал, как Вегард таскал ящики из маминого бокса. Гитару вынесли. А потом всё стихло. Часа два прошло – тишина. И тут слышу – идёт кто-то…

Малёк раскинул руки и прошёлся, балансируя, по верхушкам соляных сталагмитов, как ходил здесь всегда. Не так уж и быстро детство из жопы выветривается.

– Светоуказку выключаю, иду через кухню на цыпочках. Смотрю – Лиенна зачем-то в мамин бокс зашла и по комодам шарит. – Арон оглянулся на меня, замедлив шаг.

Я чуть не сбил его, пришлось наступить в лужу. Тут же отшатнулся подальше, лишь бы не касаться. Малёк засёк моё замешательство, сказал обиженно:

– Дарайн, давай договоримся. Не надо вести себя так, будто я на тебя сейчас наброшусь. Хорошо?

Подколол, засранец.

– Попробую… – проворчал я. Мы оба знали, что общаться без напряжения, как раньше, уже никогда не сможем.

– Так вот… м-м-м… – Арон смущённо отвернулся, заторопился, хлюпая берцами по воде. – Я и думаю: что там Лиенна ищет такое в комодах? Мама же упаковала всё и с собой увезла. Подождал, пока она уйдёт, и, короче, захожу в мамин бокс посмотреть…

Через короткий тоннель из Западного зала мы вышли к кухне. Бокс Керис находился неподалёку, за поворотом. Арон толкнул его дверь, приглашая меня войти, воткнул светоуказку в подставку.

Раньше не было в клане места уютнее, чем это. Теперь же в боксе от Керис остался лишь аромат её тела, впитавшийся в стены. Вместо ярких ковров ручной работы – голая фанера от пола до потолка. От широкого ложа, всегда заваленного пёстрыми подушками, остались колкие неошкуренные доски. А ведь здесь была зачата наша Вайлин. Любовно сделанные Халларом узорчатые комоды у стен зияли пустыми ящиками.

– Вот, сам глянь. – Арон выдвинул один из ящиков. Из его глубин выкатилось что-то цилиндрическое, замотанное в чёрный шуршащий пакет.

Я вытащил находку, разорвал упаковку. Внутри оказалась пол-литровая пластиковая бутылка из-под минералки, наполовину заполненная мутно-зелёной жидкостью.

– Чо за хрень? – Я отвинтил крышку и понюхал содержимое.

Полузабытый запах детства. Необжитый Гриард – солома да камень, измождённые лица омежек, все мы ростом чуть выше стола ещё… Халлар шатается от голода, перевязанный тряпками после перестрелки с коммунами, в рваной разгрузке и с АМ-300 на шее… Стонущая от родовых схваток Керис на полу, на плетёных носилках… И рядом Аби, которая не может позволить себе течку в таких условиях, на чадящем костре парит в котелке мутную жижу, воняющую на весь тоннель… Тот же запах. Настойка полыни.

Не может быть.

– Вряд ли это мамино, да? – сказал Арон. – Когда Тар вчера у трейлера гомонить начал, Лиенна принесла это из своего бокса и спрятала тут!

Невозможно. Недоразумение какое-то…

Хотя… у Лиенны третий месяц после родов кончается, а течки нет. У всех омег максимум два месяца перерыв, а чаще всего – один. Осмотрам Аби она сопротивлялась яростно. А на вылазку как рвалась! Будто от этого её жизнь зависела. Едва она оказалась в степи, побежала с рюкзаком дёргать бурьян, чтобы среди ветвей парника незаметно припрятать…

…полынь.

И приготовить ядовитое зелье где-то в дальних переходах на костерке.

Лиенна, что же ты наделала?..

– Мама троих бет родила, – со сдержанным гневом сказал Арон. – Ты сам видел, что с ней было после… Но она рожала снова. И Гила рожала, и Нили, и Линас, и другие. Потому что они понимают, ради чего всё это… Я родить не смогу, но защищать своих буду до последнего. Как любой из альф. А эта… – Он оскалился злобно. – Всё равно что в ногу себе выстрелила, чтобы в бой не идти!

Я вспомнил, как мы возвращались из Ласау на фургоне «КП», и Лиенна хвастала Риссе, как она уже умирала однажды, на виселице. Бывали, сказала она тогда, и похуже моменты. Я, говорит, ничо уже не боюсь. Почти.

Вот что она имела в виду под этим «почти». Больше смерти Лиенна боялась быть омегой. И задумала тихохонько дезертировать с нашей подводной лодки. Безупречная Лиенна Азари фон Саброн Младшая – трусиха.

Я попросил:

– Арон, не говори об этом никому. Хотя бы, пока не закончим в Саарде. Ты никому лучше не сделаешь, если скажешь. Нам всем нужно думать об этой цели, а не о… прочем.