Чтение онлайн

Лиенна хороша, спору нет. Единственная омега в клане, для меня недоступная, кхарнэ вызов. Столько лет при взгляде на неё я только и думал, как же чертовски я хочу её, так что в паху болью сводит.

Оказалось, есть вещи, которых можно хотеть куда сильнее. И это даже не навязчивое желание погружать член в горяче-мокрый рай. А просто держать омегу на руках. Прикасаться, оберегать, дышать её запахом – и всё, я почти кончаю, и не сотни раз пережитым способом, а до сих пор неиспытанным. Душой.

Неожиданно, ново… охренительно. Я стоял в закоптелом коммунском вагоне и млел от счастья.

Моё сокровище всё не приходила в себя. Может, её усыпили, чтобы не вырывалась во время перевозки? Какие ужасы пришлось ей пережить в коммунском плену?..

Я взял омегу удобнее, чтоб ветер овевал её напряжённое лицо с упрямо сжатыми губами. Чёрные брови вразлёт и во сне хмурились, непростой у неё должен быть характер… Пожалуй, мы были одного возраста, а значит, она родилась незадолго до войны. Как ей выжить удалось? Неужели есть и другие кланы?

На крепкой шее от уха до плеча темнела татуировка. До сих пор я видел тату только у Керис на спине, там был цветной хищно-витой узор, на белой коже он смотрелся дразняще. А шею найденной омеги пересекала уродливая синяя строка:

№015-РИС-С/4

Знакомая надпись, я видел такие в колонках коммунских газет в рубрике «Купите себе будущее». «На этой неделе ожидается поступление генного материала, происхождение…» – и списки вот таких же знаков с ценами рядом.

Коммуны клеймили её, как скот на ферме. C радостью убил бы их ещё раз.

Номер пятнадцатый, Репродуктивный Институт Саарда. Категория С, уровень четыре из трёх существующих – элитный геном. Про четвёртый уровень вообще не писали в газетах. Материал для спецпоставок, что ли? Это значило, что заказать младенца из яйцеклетки этой омеги стоило бы бетам бешеных денег.

Я не знал, по каким признакам учёные Института разделяли пойманных омег на категории и уровни. По красоте? Состоянию здоровья? Но альфье чутьё уже подсказало: в Саарде разбирались в генах. Это лучшая из омег, под стать мне. И теперь она моя.

Очнувшись от приступа эйфории, я встревожился. Пять минут истекло, а большого бабаха не слышно. Может, далеко, и грохот поезда заглушил взрыв? Но состав уже должен тормозить. Вон водонапорная башня, мимо которой мы проезжали ночью с группой. До Санеба тридцать километров. Объяснение одно: с Гаем что-то случилось!

Ну почему у меня нет связи? Гай один отправился обгонять поезд. Пусть и мелкорослый, но альфа. Любой наблюдательный коммун его раскусит. Поехал безо всякой подмоги и прикрытия. И на эту рискованную авантюру послал его я. Вернее, Карвела послал, но какая разница? Любой альфа легко убивается пулями.

Верный Гай, он вообще не обязан был ехать с нами. Неужели он погиб, спасая чужого ребёнка? Погиб ради Нили, которая ему всё равно вряд ли досталась бы?

И если поезд некому остановить, то и нам с Таром крышка. Спрыгивать на скорости за сотню – будет лепёшка из альфятины. Ближайшая остановка – вокзал Санеба, где коммунские шакалы превратят нас в два дуршлага. Мою омегу снова запрут за решётку; я так и не узнаю, каков вкус её поцелуя…

Зловеще тянулись секунды, а я всё надеялся. Гай, братишка, пусть ты будешь жив.

Надежда сбылась. Проезжая мимо того места, где мы планировали разворотить рельсы, я увидел его из окна. Гай сидел на капоте «Раска», скрестив руки на груди, и спокойным взглядом провожал поезд. Я видел его всего миг, но мог поклясться, что он улыбался.

Гай не собирался ничего взрывать.

Если б не моя фанатичная страсть к Лиенне, я бы не понял, почему Гай радовался. Но по той же причине я сам недавно мечтал, чтобы Тара не было в клане. Когда альфа очень чего-то хочет, он пойдёт на всё.

Вот о чём они с Карвелом шушукались утром в лесу. И Карвел знал, понял я. Он пытался что-то изменить, предупредить меня об опасности, но о заговоре мне так и не сказал, потому что был заодно с Гаем. Если меня не будет, омеги перестанут рожать светленьких одинаковых детей.

Халлар предупреждал об этом, но я и не думал, что мои братья… Что это будет так скоро, подло и открыто, и так не вовремя. Я давал Тару намного больше шансов спастись.

Всё же коммуны правы. Мы, альфы – злейшее зло. Нас ведёт похоть, и нет ничего сильнее. Ни братство, ни мечты Халлара о сплочённой против врага армии. Всё чушь по сравнению с течной ароматной задницей.

Следующая остановка – смерть.

Ещё можно было выбраться на крышу, добежать до локомотива и расстрелять машиниста через окно. Но тогда пришлось бы бросить омегу и Тара. Сколько там в поезде ещё охраны, где они сидят? Поднимется тревога, я не сумею вернуться сюда и вытащить обоих. Меня всё равно убьют.

Хотелось метаться по вагону и что-нибудь крушить. Или орать от досады, что всё так позорно кончится. А я стоял и гладил омегу по тёплому бедру, в каком-то отупении. Никак не верилось, что это конец. Будто всё не со мной, сон…

Что ж, кажется, я сделал для клана всё, что мог. Никто не будет вспоминать обо мне плохо, кроме Карвела и Гая, самых близких братьев. Я не знал свою фамилию и не помнил родителей, но был уверен, что альфы моего рода умерли достойно. И я изо всех сил буду стараться, чтобы там им не пришлось краснеть за меня. Отставить панику.

Я поцеловал омегу в смуглую щёку и перекинул её на другое плечо. Проверил автомат. Надо не забыть оставить пулю для себя. Если бы я мог, оставил бы и вторую – для омеги. Но ни один взрослый альфа не способен убить омегу, против инстинкта не попрёшь. У меня рука не поднимется выстрелить в неё или выбросить из поезда, чтобы она долго страдала с разбитыми внутренностями.

Поэтому придётся оставить её коммунам. Она так никогда и не узнает, что один невезучий альфа держал её на руках. Беднягу снова будут терзать в неволе и использовать как источник сырья для инкубатора. Простила бы она меня?

А вот Тара следовало выбросить немедленно; коммуны не должны видеть гордого альфу таким жалким и уж точно не должны взять его в плен. Может, ему повезёт не свернуть шею? Он живучий.

Я уже шагнул к тамбуру, когда заметил за окном взметённую столбом пыль. За полосой деревьев по просёлочной дороге мчался «Раск», обгоняя поезд. Гай хотел удостовериться, что я не выпрыгну. Смог бы он добить меня, расквашенного о камни?