Чтение онлайн

– Можно подумать, что у тебя никого нет. – Резонно заметила я, чувствуя небывалую серьёзность в словах Вадима и бесконечно наслаждаясь его искренностью. – Тебе ли жаловаться на недостаток внимания?

– А я и не жалуюсь. – Весело ответил Канарейка. – Только…Взять хотя бы тебя, Ксюш… Ты ведь всерьёз меня не воспринимаешь, верно?

Сквозь показную браваду я ясно распознала требовательность – Вадим смотрел мне в глаза, ожидая честного ответа. Я мысленно вспомнила всю гамму чувств, что вызывал он во мне, начиная с первого дня знакомства, и покрылась краской смущения:

– Ну…Вообще-то…

– Да говори, говори, не стесняйся. От такого как я у порядочных девушек всегда одни неприятности. Никакой надежности в завтрашнем дне, никаких гарантий – только удовольствия на уме, только сиюминутные прихоти. Ни одна уважающая себя девушка, в том числе и ты, не отнесётся ко мне с доверием.

Робость постепенно отпускала меня, и вот уже победу над ней одержал мой природный импульсивный темперамент:

– А разве тебя самого это не устраивает, Вадим? Разве тебе так уж необходимо это доверие? Зачем тебе нужна любовь порядочных девушек, если ты отрицаешь само существование этого чувства? Ведь стоило бы тебе только захотеть, стоило бы изменить своё отношение к девушкам…

– Я умер бы со скуки, став идеалом. – Оборвал меня Канарейка полушутя-полусерьёзно.

– Но тогда же к тебе станут по-другому относиться. – Всё-таки решила я закончить свою мысль.

– Ты так считаешь? – Вадим лукаво прищурился. – Значит, если я изменю свой образ, меня будут любить ещё больше, чем любят сейчас?

«Разве это возможно?» - смеялись беззвучно его ясные глаза, и мне отчего-то тоже хотелось засмеяться. Я уже начала привыкать к тщеславию Канарейки, теперь оно не возмущало меня, как это было прежде, да и сам Вадим, такой неправильный и непредсказуемый, казался сейчас очень понятным и близким. Я, наверное, уже не смогла бы на него рассердиться, что бы ни произошло.

– Самое интересное знаешь в чём? – Продолжал Вадим. – Я ведь ничего особенного-то и не делаю. Никаких усилий не прилагаю для того, чтобы завоевать себе авторитет.

– Вот как?...А мне показалось..

– Иллюзия, Ксюш. Самообман. Не слишком ли много философии для такого прекрасного вечера?

Внутри у меня всё похолодело, и невинная прелесть зимнего пейзажа внезапно рассеялась, подобно утреннему туману. Нет, ради бога!.. Я не в силах начинать всё сначала! А ведь всё так хорошо шло… Должно быть, я слишком долго молчала, Канарейка уловил мне напряжение и мягко улыбнулся:

– Ну вот…Опять ты меня испугалась… Что ж такое-то, а? Я-то уже было понадеялся, что после того, что между тобой и Виталькой произошло, ты эти страхи…

– Откуда ты знаешь?! – Закричала я, пожалуй, слишком громко и напугано, не соображая, что этим выдаю себя со всеми потрохами. В ночном переулке голос мой прогремел ударом набата и, казалось, даже снег с деревьев посыпался на наши открытые, несмотря на мороз, головы. Я не понимала своих эмоций в этот миг – слишком сильно потрясли меня рассуждения Вадима. Неужели он следил за нами всё это время?! Бред, не может этого быть!!! Он же человек, в конце концов, а не дьявол во плоти! Или он всё-таки оракул, всевидящий и вездесущий?!

– Ладно, чего ты всполошилась-то? – Вадим наблюдал за моей душевной паникой с невозмутимым спокойствием. – Никому, кроме меня это и в голову не пришло, так что не бойся за свою репутацию.

– А…А ты? – Дар речи возвращался ко мне с трудом. – Ты как догадался?

– Интуиция подсказала. Она у меня, говорят, уникальная. К тому же видел, какие вы из школы выходили после того как ночь в мастерской провели.

– И…и ка-какие же? – Ну вот, уже и заикаться начала с перепугу.

– Заторможенные. Будто контузило вас обоих в том кабинете. Особенно по Витальке это было очень заметно. – Он помолчал немного, снова улыбнулся с видимым участием. – Ладно…Расслабься ты…Всё нормально. Рано или поздно между вами это всё равно бы произошло. А такие люди как Виталька обычно ещё сильнее привязываются после секса.

– Он и так, по-моему, слишком сильно ко мне привязан. – Голос мой, пожалуй, чересчур явно выражал сожаление. Канарейка его почувствовал:

– А ты этому не рада?

– Нет, почему… Меня это просто иногда пугает…Слишком сильное у него чувство, и я…

– И ты не готова ответить ему тем же? – Закончил Вадим, чем опять поверг меня в глубочайшее изумление. Вообще, сказать я хотела вовсе не это, однако мысли, признаюсь, текли именно в таком направлении. Я посмотрела на Вадима с откровенным восхищением:

– Послушай, откуда ты так хорошо всё знаешь? Мне кажется, что ты ещё много интересного можешь рассказать обо мне, чего я сама о себе не знаю. Но почему-то не хочешь…Или ждёшь подходящего случая.

Откровение за откровение – Вадиму польстило то, что я ему сказала.

– И чего же ты хочешь от меня услышать?

– Правду.

– Ту, которую ты сама о себе не знаешь?

– Да. Которую ты со стороны видишь лучше, чем я.

Наш диалог выглядел абсурдно. И, тем не менее, я никогда ещё не была такой серьёзной. Что-то подсказывало мне – именно сегодня и сейчас мы с Вадимом можем быть предельно откровенными. И только в этот поздний вечер между нами всё решится окончательно. Тишина нависла над посёлком. Окутанный снежным покрывалом, он теперь выглядел на удивление чистым и опрятным. Куда-то исчез вечный мусор, скрылась под сугробами режущая глаза грязь. И уже не казался мне отвратительным этот тесный мирок под заковыристым названием «Бахчиванджи», и куда приветливей стали серые пятиэтажки, никакие и не безликие вовсе, а очень даже разные. Каждый дом вызывал теперь в моей памяти определённые ассоциации, каждый двор о чём-нибудь да напоминал. Никогда раньше мне не было так интересно жить, никогда я ещё не впитывала в себя каждый свой прожитый миг, бесконечно наслаждаясь всем вокруг и всему вокруг внимая. Я словно заново перерождалась, поменяв место жительства. Сколько же времени прошло с тех пор? Чуть больше месяца…И вот уже нет моего невинного детства. И вот уже серьёзные проблемы забивают мою голову, не слишком ещё готовую для подобных мысленных перегрузок. Я задаю себе кучу вопросов, копаюсь в своих чувствах, мучаюсь сомнениями… Такой ли я была раньше, когда жила в Твери? Кажется, ни тогда, ни теперь я себя толком не знала. И разобраться в своём поведении не могла…

– Ты знаешь, что я тебе скажу, Ксюш. – Голос Вадима, прозвучавший во тьме, показался мне непривычно грустным. – Вы с Виталькой разные люди, это невооружённым глазом видно. Поэтому я тебя и проверял. Не верил, что ты с ним серьёзно.

– Я не давала тебе повода так думать. – Обиженно заметила я. – Виталик самый лучший парень на свете. Он даже лучше тебя. Не обижайся.

– Я знаю. Иначе я бы с ним не дружил.

– Я ему рассказала, как ты переживаешь.

– А он что? – Вадим старался не выдать свою заинтересованность, однако я и без того понимала, что для него значит дружба с Виталиком.

– Он тоже очень переживает, Вадь. И зря ребята его в предательстве обвиняют. Душой он всегда с вами. Просто…

– Просто – что? – Теперь Канарейка уже не смог скрыть жгучего любопытства.

– Шумляев хотел с его помощью тебе отомстить. Предлагал ему вызвать тебя вечером к забору…

Дальше можно было не объяснять, Вадим всё понял, мрачно меня прервал:

– Дурак Шумляев… Виталька никогда на такое не пойдёт, что бы между нами не произошло. Я его знаю. И верю ему больше, чем себе самому.

– Он и не пошёл. – Подтвердила я воодушевлённо. – И остался он с Шумляевым только для того, чтобы помешать ему с тобой расправиться. Для страховки.

– Это значит, вроде шпиона что ли во вражеском тылу? – Вадим усмехнулся. – Мог бы, по крайней мере, нас в известность поставить.

– Вадь, неужели ты не понимаешь, что он обижен? Или ты думаешь, что гордость есть только у тебя одного? Если бы ты хоть раз пересилил себя, вы бы сразу же помирились. Достаточно одного твоего жеста навстречу, чтобы он тебя простил.