Чтение онлайн

— Рад знакомству, — протянул ему руку Олег. — И спасибо за помощь.

— Какая там помощь? — пожал ему ладонь врач. — Если бы. Да, вот еще что. Не знаю, заметили вы или нет, но что у Антошкиной, что у Голубевой интонации при беседе с самой собой немного разнились. Совсем чуть-чуть, но это было. Понимаете, о чем я?

— Не очень.

— Это не просто бессвязная речь, — растолковал ему Либман. — Мы видели спор.

— Кого с кем?

— Увы, не знаю, — главврач вздернул плечи вверх так, что шею стало почти не видно, — и никогда не узнаю, даже если их вылечу. Вернее, когда вылечу. Они после ничего не вспомнят, это время останется белым пятном. Наш мозг гуманен, он убирает из памяти все, что было во время его помрачения.

— И очень хорошо, — произнес Олег. — Если мне, не дай бог, такое выпадет, точно ничего не захочу помнить. Тьфу-тьфу-тьфу!

Обратную дорогу он почти не заметил, раз за разом прогоняя в голове собранную информацию. В принципе, по всему выходило, что Францев прав, не бывает таких совпадений. Нет, если бы не сумасшедший дом, то можно было бы предположить, что случившееся имеет какое-то реалистичное объяснение. Например, что все эти женщины попали в секту, которая за что-то не любит военных и науськивает на них своих адепток. Разнообразные дети Шамабалы и искатели путей духовного возрождения и не на такое способны. Или что это все части какого-то любовного многоугольника. Олег еще года три назад посмотрел фильм «Анкор, еще анкор», он ему не сильно понравился, но то, что в военных городках еще тот разгул страстей царит, он запомнил. А тут вообще Москва, крышу куда сильнее у любого сносит.

Но дурка. Она била, как козырь, любую карту. И да — эти горемыки на самом деле спорили, Олег был согласен с главврачом. Только с кем? С собой?

Или с кем-то другим?

Вернувшись в отдел и поднявшись на второй этаж, Ровнин услышал смех и разговоры, доносившиеся из оперской. Наверное, следовало сразу пойти к Францеву, но он не удержался и заглянул в кабинет.

— О, Олежка! — улыбнулся, завидев его, Баженов и помахал куриной ножкой, зажатой в руке. — Добытчик наш! Только одного не понял — чего тара такая большая, а фруктов в ней всего ничего?

Юноша бросил взгляд на корзину, где несколько яблок и груш еле-еле прикрывали дно, а после уставился на Ревину, которая двумя пальчиками держала куриное крылышко.

— Что? — возмутилась та. — Усушка, утруска, некондиция. Да ладно тебе, сядь и поешь. Я вот тебе бедрышко куриное припасла с лавашиком!

— Припасла она, — фыркнул Савва, вытирая руки о лист бумаги. — Врет как дышит. Если бы мы тебе и Морозу по куску сразу не отначили, то и сидели бы вы впроголодь.

— И главное, худая же, — добавил Славян. — Вот куда в тебя, Ревина, столько еды лезет?

— Как гласит японская мудрость, «у жадности дна нет», — вместо девушки ответил Свешников.

— Ой, а вы прямо добрые-добрые! — бросила обглоданные кости на бумажку Лена. — Прямо сил нет. Славка, отломи мне еще одно крылышко! Там осталось, я знаю!

Олег, вроде недавно еще сытый, вдруг понял, что хочет есть, и даже как-то пожалел, что от предложения Либмана отказался. А там, в сумасшедшем доме, ведь рассольник был. И котлетки…

— Что ты застыл? — уточнил у него Баженов и внимательно вгляделся в юношу. — Олежка, у тебя все нормально? Случилось чего?

— Не-не, все путем, — тряхнул головой Ровнин. — Францев здесь?

— Двадцать минут назад был, — ответил Савва. — Сейчас — не знаю. Он нас не всегда извещает о собственном уходе. Ему не надо. Он начальник.

— А это чье высказывание? — поинтересовалась Ревина.

— Мое собственное.

Аркадий Николаевич никуда не ушел, он находился в своем кабинете, курил и о чем-то размышлял.

— Как съездил? — осведомился он у Олега, когда тот, прежде постучавшись, зашел к нему. — Пустышка?

— Мне трудно судить, — признался тот, — сравнивать-то не с чем. Но есть кое-какие моменты, которые… Смущают, что ли?

— Да? Ну, тогда давай детально разберем, что там к чему. Сразу просьба — постарайся не скакать с пятого на десятое, будь последователен. И пока только факты, без выводов, ладно?

— Хорошо, — пообещал Ровнин, доставая блокнот. — Постараюсь.

Рассказ занял минут семь, причем слушал Францев замечательно, ни разу юношу не перебив.

— Очень неплохо, — похвалил он сотрудника, когда тот закончил историю о своем визите в сумасшедший дом. — Теперь хочу послушать, что ты по этому поводу думаешь?

Здесь повествование вышло короче, где-то на три минуты, потому что выводов у Ровнина было куда меньше, чем фактов.

— Пожалуй, соглашусь. — Францев потушил сигарету. — Совпадением тут и не пахнет. А когда ты, говоришь, последняя несостоявшаяся убийца поступила?

— Позавчера. — Олег развернул блокнот. — Вот тут у меня все даты записаны. И еще одна идея есть, только вот не знаю, как ее реализовать.

— А ну-ка? — заинтересовался начальник.

— Что, если в эту больницу не все поступили? — пояснил он. — Вдруг у кого-то получилось дело до конца довести? Этих женщин тогда, наверное, в какое-то другое место отправили, специализированное? Или они вообще с ума не сошли, в своем рассудке остались. Только как такое проверить?

— Ну, на самом деле труд невелик, — побарабанил пальцами по столу Францев. — Отправим запрос в «Сербского», это наш профильный институт психиатрии. Если ты прав, то эти горемыки либо сейчас в нем, либо там были. Ну и по сводкам коллеги пробьют, я завтра звякну в соседний ОВД, думаю, не откажут мне в такой просьбе. Но это все факультативно, смысл происходящего мне в целом ясен. Один момент, правда, смущает немного, но, думаю, и его можно как-то да объяснить. Что до тебя — молодец. Нет, правда молодец. Отработал отлично, выводы сделал верные, а что сам до ответа не докопался, так тут, как я уже говорил, опыт нужен. Вот не просто же я упоминал старые дела. Там есть почти все ответы на почти все вопросы.

По тому, что начальник полез в ящик стола, достал оттуда папку и раскрыл ее, Ровнин понял, что разговор окончен.

— Аркадий Николаевич, — жалобно произнес он, — а объяснить мне, что к чему?

— Завтра вместе наведаемся в больницу, я на месте тебе все и расскажу, и покажу, — заверил его начальник. — Когда наглядно — оно лучше. Все, свободен. Да, я там ребятам куриц отдал, тех, что мы от Абрагима привезли. Иди перекуси.

Олег отчего-то почувствовал себя немного обманутым. Вроде все хорошо — не оплошал, его похвалили, про курицу рассказали. Но все равно ощущение какой-то незавершенности осталось, и оно крепко подпортило до того хорошее настроение.

Одно утешало — завтра он снова едет куда-то с Францевым. И на этот раз у него будет с собой блокнот!

Олег так вымотался за этот богатый на знакомства и разъезды день, что буквально засыпал на ходу. Даже Славян, который по причине врожденной бесшабашности и склонности к авантюрам не был замечен в жалости к ближнему своему, в результате проявил по отношению к нему нечто вроде сочувствия.

— Да, видно, не судьба мне нынче с тобой водки выпить, — произнес он, когда зевающий Ровнин вместо ответа на вопрос «чего жрать сегодня будем» только отмахнулся, сел на табуретку и задремал. — А если так будет все время, тогда в чем смысл?