Чтение онлайн

– Кому сказано - сиди тихо и слушайся меня, - процедил он, пока зеваки хватались за животики, наслаждаясь разыгравшейся перед ними сценой.

– О, прошу, отпусти меня, - взмолилась Розалинда еле слышным, полузадушенным голосом. Сердце бешено колотилось в груди; о сопротивлении и думать не приходилось. Что это за человек, которого она выпустила на волю своим безрассудством?

– Слишком поздно, чтобы менять решение, красотка!
– Он отбросил тяжелые кудри Розалинды и прижался щекой к ее щеке.
– Просто играй свою роль, и если немного повезет, то к ночи мы будем свободны.

Столь загадочное замечание заставило Розалинду обратить к нему изумленное лицо. Что Черный Меч имел в виду, говоря "повезет"? И вдруг ее осенило: она должна опасаться вовсе не его, а темного людского моря.

Черный Меч смотрел на испуганное лицо Розалинды, а толпа внизу с каждой минутой хмелела все больше - и от проглоченного эля, и от нетерпеливого ожидания событий. Девушку снова поразила прозрачность его живых серых глаз, в которых светился острый ум. Но не успела Розалинда подать ему знак, что поняла значение услышанного, как его лицо склонилось к ней, и она откинулась на его руку, настигнутая сухим, безликим поцелуем.

Бурный восторг толпы слабым эхом отозвался в ушах девушки. Розалинда смутно догадывалась, что и это - всего лишь еще один прием для умиротворения озверелой толпы. Но затем последние остатки ее рассудка словно улетучились. Она ощущала только упрямую силу его губ, которые постепенно становились все более мягкими, а потом кончик его языка легко скользнул вдоль ее сомкнутых губ. Как ей и было приказано, она пыталась играть свою роль, но никак не могла сообразить, в чем эта самая роль должна заключаться? Полагается ли ей протестовать? Или следует подчиниться? Ни одна девушка не позволила бы так обходиться с собой на людях. Но может быть, для женщины, которая собирается обручиться со смертником, существуют какие-то иные правила поведения?

Не успела Розалинда собраться с мыслями, как Черный Меч отвел лицо, бросив на нее быстрый любопытный взгляд.

– В следующий раз не забудь открыть рот, - с беззлобной насмешкой распорядился он, помогая ей выпрямиться.

Розалинда вконец обессилела, в голове у нее все смешалось от странного поворота событий. Теперь она окончательно не понимала, что от нее требуется. Однако ей не пришлось ничего решать, поскольку за нее все решил мэр.

– Перед нами мужчина по прозвищу Черный Меч и девушка по имени Роза. Мэр с важным видом прохаживался перед необычной парой. От чрезмерной выпивки его качало на ходу, и теперь он стремился поскорее довести затянувшееся представление до триумфального финала.
– Мы их окрутим по старинному обряду весеннего обручения, и тогда они будут считаться мужем и женой, пока не минет срок этого брачного союза - один год и один день.
– Тут он запнулся. Но сначала казнь. А уж потом - обручение!

Все, что произошло потом, оставило далеко позади самые страшные ночные кошмары Розалинды. Она продолжала сидеть на колене своего суженого, застыв в полнейшей неподвижности, - и причиной тому было не только оцепенение от гнусности происходящего, но и мертвая хватка руки, удерживающей ее.

Она не стала смотреть, как двух узников заставили встать на подставки, как накинули петли им на головы и поплотнее затянули удавки на шеях. Но по звукам, что раздавались у нее за спиной, она ясно представляла себе, что там творится - последние безнадежные усилия осужденных увернуться, а потом их жалостные причитания. Склонив голову, зажмурив глаза, Розалинда горячо молилась, взывая к небесному милосердию. Яростное объятие Черного Меча стало еще теснее, и Розалинда неожиданно ощутила спиной бешеный стук сердца в его груди, в то время как сам он напрягся в леденящем душу ожидании. Затем со зловещим скрипом подставки были выбиты из-под ног злополучных разбойников, и Розалинда услышала их короткие жуткие вскрики. Наступившая гробовая тишина длилась недолго.

Розалинда так никогда и не смогла вспомнить точно, кто первый - она или Черный Меч - вскочил от неожиданности, когда ураган резких звуков вновь пронесся над площадью. Толпа разразилась хриплыми одобрительными воплями, которые, однако, быстро уступили место зловещему спокойствию, длившемуся, пока в воздухе еще разносились сдавленные, прерывистые хрипы повешенных. И только тогда, когда из всех звуков осталось лишь ритмическое поскрипывание толстых веревок, скручивающихся и раскачивающихся под грузом обмякших тел, толпа заворочалась и загудела. Но от прежнего оживления не осталось и следа.

Розалинду била дрожь от пережитого потрясения. Но и мужчина, прижимавший ее к себе, судя по всему, был потрясен не меньше. "Благодарю тебя, госпожа Роза", - эти слова, казалось, вырвались у него из самого сердца, но прозвучали столь тихо, что Розалинда могла бы усомниться - были ли они вообще произнесены? Она не успела ответить, потому что мэр, благодушие которого ничуть не пострадало от зрелища казни, снова обратился к публике:

– Тех двоих мы повесили, а этих двоих сейчас поженим.

Без долгих проволочек Розалинду и Черного Меча поставили по обе стороны от кресла. Повинуясь нетерпеливым указующим жестам мэра, они соединили над креслом руки, чем вызвали очередной всплеск бурного веселья. Маленькой и холодной показалась Розалинде собственная рука, утонувшая в твердой руке жениха. Он крепко, хотя и не больно, сжимал ее руку, и, когда их объявили мужем и женой, Розалинда почувствовала, как он коротко и облегченно вздохнул. Но он не взглянул в ее сторону и не вымолвил ни слова.

Следующие два часа были для Розалинды сущим адом. Обрученных снова усадили в кресло, подняли его на руках и торжественно обнесли вокруг площади. Несколько раз их чуть не уронили. Не однажды Розалинде казалось, что она вот-вот выскользнет из стальных объятий и перепившаяся чернь тут же растопчет ее.

К тому времени когда кресло поставили на землю, Розалинду не держали ноги от страха и изнурения. Пережитые ужас, голод, два дня непрерывных мучений взяли свое: она уже не надеялась, что у нее хватит сил дотянуть до ночи. Когда ей на колени упало брошенное кем-то яблоко, она уставилась на этот свадебный подарок непонимающим взглядом.

– Если ты не хочешь, давай я его съем, - проговорил Черный Меч, протягивая руку к подпорченному плоду. Но тут Розалинда очнулась. Стремительным движением она схватила яблоко и принялась жадно есть его, словно умирала от голода. Завидев это, местные весельчаки немедленно изобрели новую игру. И минуты не прошло, как обрученную чету стали забрасывать всякой снедью: со всех сторон в них летели луковицы, груши, сырая морковь, бобовые стручки и зачерствевшие хлебные корки. Как ни пыталась Розалинда уклониться от непрошеных гостинцев, ей досталось. Веселье продолжалось до тех пор, пока какой-то мужлан не додумался запустить в Розалинду здоровенной репой, едва не попавшей ей в голову. Тогда с кресла, которое они еще занимали вдвоем, в ярости поднялся Черный Меч. Резко отодвинув жену в сторону, он свирепо воззрился на пьяного деревенщину, который предпочел поспешно ретироваться. Между тем Розалинда, не теряя времени, постаралась собрать в подол как можно больше съестных припасов.

– Нам пора уходить, - шепнула она своему благоприобретенному "супругу", наблюдавшему за ее трудами.
– Нужно бежать.

– Что верно, то верно, - ответил тот, оглядываясь по сторонам. Приметив группу музыкантов, окруженных танцорами, он схватил Розалинду за руку и потянул за собой.
– Брось ты эти объедки.

Танец не имел ничего общего с теми изысканными движениями, которым обучали знатную девицу ее учителя. Мужчины и женщины, все вперемешку, самозабвенно носились по кругу, притопывая и раскачиваясь, все громче распевая непристойные куплеты, пока звуки инструментов окончательно не потонули в шуме их голосов. Розалинду толкали, оттесняли куда-то в сторону, и в растерянности она чуть не упустила своего спутника. Не вцепись она в его широкий кожаный пояс, Черный Меч так бы и ушел, оставив ее на мели в прежнем одиночестве.