Чтение онлайн

Измученная и разгорячённая, Каринаррия Корсач вернулась за стол только когда жар слегка отступил и юноша облегчённо засопел на своём ларе. Девочка ещё долго не могла прийти в себя, но понимала, что днём в присутствии невурлоков загадка её рун, так и останется загадкой. Пришлось брать себя в руки, вспоминать тяжёлые занятия с матушкой и возвращаться к словесным шарадам. Каринка лихо отбросила на спину косу, закатала рукава и, подтащив к себе побольше веточек, бодро улыбнулась связке веников, напоминающей морду той самой злосчастной зелёной рожи:

– Я справлюсь!

К концу работы девочка уже не была столь уверенна в себе. Древние руны несли в себе множество значений и ещё больше сочетаний и лишь в полном наборе могли дать конечное слово. Как же костерила себя исследовательница за то, что не запомнила надпись в написании.

"Странно, очень странно. Я же точно помню рунопись и могу поручиться, что лучше всего эту фразу записать в восемь рун, а здесь только шесть. Вроде бы не хватает знака "стоячая мёртвая волна в середине зимы", но это не может быть всё. Фраза всё равно будет не полной. Нужна была бы ещё руна "свет, льющийся с небес и раскрывающий истину", только куда она могла подеваться? Неужели я могла потерять такую важную руну? Как же так? Если бы её не было, то, что это за надпись такая?"

Каринке пришлось признать, что её познания даже в такой незначительной для приключений области настолько ничтожны, что помочь она не может с этой глупостью. От горечи девочка зарыдала и начала спешно прятать во внутренний карман рубашки коварные руны. Слёзы градом текли по щекам, душили и заставляли судорожно подхватывать воздух не хуже раненого. Совсем притихший в своём укрытии Кирх снова воровато закашлялся. Этот голос сверху немного привёл девочку в себя, ведь она даже не замечала, что сжимает в ладони руну "запрещено это действие на плоть".

Вода снова подсказала юной Корсач, что к Владомиру вернулся жар и бред. Девочка терпеливо вернулась к раненому и осторожно поправила начавшую опухать ногу с ужасными следами зубов монстра. Самих следов она видеть не могла, поскольку они были прикрыты обрывками штанины, да и любоваться на, несомненно, ужасные следы на бедре юноши девочка не горела желанием. Ей вполне хватало вида измученного лица рыжего соседа, чтоб сердце сжималось от ужаса.

– Корсач, - прохрипел, приходя в себя, юноша, - я умираю?

– Перестань городить ерунду!
– возмутилась уставшая девочка, она слышала от воды, что этот приступ слабее предыдущего и необоснованное нытьё капризного больного её, как сиделку, порядком обидело.
– Ничего ты не умираешь! Это просто укус. Люпин бешенством не болел, и бояться тебе нечего.

– Нет, я умираю, - Владомир протянул к девочке руку и попытался коснуться её щеки.

Выглядел юноша так трагично и романтично, что по всем правилам литературного жанра просто обязан был быть великим героем, истекающим от ран после ужасной битвы, на коленях у своей возлюбленной. Каринка смерила его скептичным взглядом и пришла к поистине великому и эпохальному для себя выводу, что в книжках пишут иногда ужасные глупости.

– Закрой рот и перестань нести всякую чушь, или я тебе его снова завяжу, - сёрьёзно сдвинула брови девочка, поднимаясь со скамейки.
– Я не позволю тебе умереть, ты это понимаешь? Я просто запрещаю тебе это делать. Вот подержи, пока я найду ещё щепок для света.

Девочка вложила в раскрытую ладонь юноши оставшуюся неспрятанной руну, чтоб хоть как-то занять больного, пока сама копалась в ворохе дров в поисках новых горючих веток. Их собралось достаточно, чтоб хватило до приближающегося рассвета. Карина воткнула первый пучок в щель между досок и поставила на колени хозяйскую миску с водой, чтоб не бегать каждый раз. Она старалась учитывать недочёты прошлого приступа.

О трудностях совместного проживания

В этот раз голос проникновенно молчал, вызывая дрожь во всём теле пугающей, непривычной тишиной и мрачными отголосками сбивчивого дыхания. Видения, лишённые комментариев, всплывали перед глазами сами собой, сплетались невообразимым узором, путались со сном и перетекали в откровенные кошмары. Каринка бежала в одной ночной рубашке по улице родного города, разрывая полог из сероватых ещё совсем ночных сумерек. Холодная земля противно лизала босые пятки, и каждый камушек норовил впиться в уставшие ноги, а ветер почти обжигал, словно был не пасмурный рассвет, а самый полдень. Злое сухое дыхание пустыни, гонимое из-за кромки скал, сбивало с ног, рвало волосы из причёски и бесшумно хохотало в тёмных переулках. Этот голос был единственным, кто ещё жил в Поставе. Дух людской даже призрачной дрожью не будоражил пространства. Стены стонали и мёртвым крошевом грозили рассыпаться по мостовой. Испуганная увиденным, девочка долго не могла прийти в себя, она бегала по таким незнакомым родным улицам, стучалась в дома, звала на помощь, сбивая в кровь кулачки о забаррикадированные изнутри ставни, но не получала и малейших признаков жизни. И напрасно испуганная девочка кричала, требуя объяснений у коварного мучителя, он жаждал, чтоб жертва разобралась в его угрозах самостоятельно. Кошмар никак не заканчивался. Уже знакомые площади и переулки сменились бедными кварталами, а дорогие, закрытые дома разбуренными хибарами, а дышать не становилось легче. Постав вымер, Постав погиб, Постав пал... Каринка попыталась отогнать от себя это навеянное паникой наваждение и из последних сил, не ощущая дороги, побежала к главным воротам в надежде вырваться из кошмара.

Тяжёлая разбитая в нескольких местах брама была попросту сбита с петель и отброшена, как игрушечная. За ней не было моста: край стены под отвесным углом уходил прямо в глубокий, наполненный чёрной маслянистой жидкостью ров. Второй склон его частоколом окружали двойные баррикады, из-за которых причудливыми куполами виделись лишь кучки гроллинских шлемов. Защитники Постава, словно защищаясь от собственного города, седые и разбитые страхом бессильно и молительно держали подрагивающие луки, страшась даже моргать.

– Люди!
– закричала Карина, счастливая от появления кого-то из живых.
– Что случилось? Где все?

– Вурлок!!!!
– зарычал озлобленный и бешеный голос усатого командира.
– На позиции!!

Укрепления ощетинились бешеным дикобразом. Девочка вскрикнула от ужаса и обернулась, пытаясь защититься руками от ужасного монстра пустыни, но город был по-прежнему мёртв и безлюден. Никто не подбирался к беззащитной из руин, не волочился в тени. По эту сторону рва вообще никого, кроме девочки и не было.

– Постойте...
– попыталась было предупредить об ошибке перепуганная девочка, но вдруг рассмотрела собственные руки.

Длинные тонкие пальцы плотно смыкались рядом острых, как бритва, когтей и почти сливались уродливым окровавленным шипом. Раздутые вены высинили кожу. Выбитые из причёски пряди свисали на лицо и плечи седой паклей. Под прикрытым рубашкой раздувшимся животом перекатывались болезненные бугры.

– Как же так?
– прошептала она одними губами.

Душераздирающим, прекрасным многоголосьем сорвались тетивы, звенящий рой взвился над головою. Карина прикрыла глаза. Главное достойно выдержать первое попадание. Всё первое самое болезненное, даже стрела...

– А-а-а-а, - не сдержалась девочка, когда на неё обрушился град.

– А-а-а-а!!!
– заорал в унисон подозрительно знакомый голос.

Каринка рывком оторвала почему-то целое туловище, ударилась обо что-то мягкое и плюхнулась обратно.

– У, Корсач, - злобно зашипел командир, потирая ушибленный бок, и со стоном опустился на колени, - совсем сдурела, так орать? Перепугала до чёртиков, того и гляди заикаться начну.

Не до конца пришедшая в себя после кошмара девочка не стала размениваться на препирательства с юношей и блистать красноречием по столь незначительному для него поводу, как благодарность, просто сгребла в пригоршню валявшиеся под рукой горошины и мстительно высыпала ему за воротник.