Чтение онлайн

Время шло, а сдвигов в её пленении не наблюдалось. Это становилось уже откровенно скучным. Пленница, проснувшись после очередной предположительной ночи, решительно отодвинула всякие условности и, придвинув к себе тяжелейшую ёмкость с водой, запустила во влагу бледные пальцы.

"Как же это я раньше делала? — девушка принялась напряжённо вспоминать свой прошлый опыт слежения через капельки влаги. — Вот невезение, почему это срабатывает, когда не нужно. Ведь должен быть какой-то механизм, чтобы приводить это в действие. Ведь не могу же я вот так сидеть здесь и просто ждать, когда меня казнят. Во всяком случае, перед казнью нужно будет привести себя в порядок, чтобы на человека походить. Даже ведьме будет не лишним чистая одёжа. Вот если бы узнать заранее, когда Император подпишет указ… Ну, или хотя бы знать, есть ли такой указ, может вообще придушат втихаря, а я волнуюсь. Хорошо, что сейчас меня никто не слышит. Очень уж забавно думать о красоте перед смертью. Хотя матушка бы это высоко оценила. Наверное, любая придворная дама так и думает, но это совсем не достойно. Ведь за пределами церемониального зала есть целый мир, другой, полный тревог и смуты, мир, нуждающийся в помощи и тепле. Здесь же лишь камень и украшения…"

Девушка с грустью вспомнила свой давний сон в рыбацком домике, когда увидела Императорский дворец. Вот он тронный зал, прекрасный и сияющий в лучах полуденного солнца. Блёклые осенние цветы у подножья величественного и ужасно неудобного кресла с высокими золотыми шпилями. Разодетые слуги в парадных мундирах возле дверей и благородный старец, медленно идущий от окна к трону. Все правители, представлялись девушке благородными старцами, поэтому и предположительный Император не был молод и отличался некой военной выправкой. Его лицо сложно было назвать приятным, зато оно внушало определённую надежду на справедливость. Старец разложился в кресле, придавая себе форму единого и немного наигранного монолита, словно неизменной части тронного зала. Двери распахнулись, и глава дворцовых гроллинов едва успел закричать в проём:

— Его Высочество Гхурто Рокирх, Б'ехрут Вербник!!!!

В проёме тут же вырисовался десяток угрожающих фигур, затянутых в чёрные одеяния. На них были отливающие вороньим крылом накидки с глубокими капюшонами и блестящие сапоги с серебряными накладками, от чего люди походили на порожденья тёмных сил. Люди двигались синхронно и, несмотря на разницу в росте и комплекции, казались едиными и неуловимо одинаковыми, как бездушные заготовки. Наверное, оружие было сдано при входе, поэтому на многих пустые ножны бессмысленно ударяли по бёдрам. Но и без оружия вошедшие выглядели столь внушительно, что Император почти незаметно дёрнулся. Семеро остались при входе рядом с прибежавшим следом отрядом гроллинов, трое же спокойно проследовали к центру тронной залы. Двое склонились в почтительном поклоне, не пригибая колен, что свидетельствовало об их высоком положении. Стоящий между ними не стал себя утруждать даже таким изображением почтения. Мужчина отбросил капюшон и высокомерно кивнул.

От неожиданности Каринка едва не перевернула миску с водой. Определённо, пред Императором в данный момент стоял Кирх. Хотя прошедшие годы изменили его, добавив зимних морозов в его и без того холодные и жестокие глаза, больше подтянув фигуру и сильнее заострив черты лица. В предводителе вурлоков всё ещё можно было узнать её недавнего телохранителя на пути из Постава. Короткие, вечно взлохмаченные волосы отрасли рваными прядями, что едва сдерживались широким чёрным обручем в подобии порядка, и лишь одна, височная, значительно превосходила по длине остальные, свисая ниже ключиц. На ней висели странные металлические зажимы вроде колец, что одновременно смотрелось внушительно и забавно. Девушка лишь удивилась тому, как преобразила знакомого высокое звание.

Её матушка вполне могла гордиться тем, что дочери посчастливилось едва не умереть возле особы императорских кровей. Самой же Каринаррии отчего-то стало не по себе, стоило ей представить, кто сопровождал её в путешествии. Даже голова слегка закружилась от страха или недоедания. Девушка постаралась вернуть себя в спокойное состояние, убрала от лица ладони и осторожно опустила их вводу, стараясь вспомнить знакомый образ.

— … донимающие меня последние пять дней родственники так же утверждают, что ведьма — дочь Авераса, — Император выглядел утомлённым и держался перед своим молодым собеседником на воинском упрямстве и желании вывести вурлока из себя. — По моим же источникам, напавшая на Наследника — Ринарри Айиашт, младшая наставница пансиона для благородных девиц и не имеет никакого отношения к вашему народу.

— Возможно, — на лице Рокирха не отразилось никаких эмоций, — если Вы сможете доказать это, то будете в праве распоряжаться её жизнью по своему усмотрению. Вам известна сказка про жадного аиста?

Император слегка удивился, но позволил себе также перейти на более мягкий и непосредственный тон, чтобы не уступать молодому собеседнику.

— Эта сказка широко распространена у моего народа и забавляет малышей уже несколько сотен лет. Полагаю, Вы хотите, чтобы я обратился к скрытой в ней морали?

— Отнюдь, Ваше Высочество. Я предпочёл бы упомянуть её начало, что замечательнейшим образом сочетается с историей моего народа. Нлуй, напомни необходимый отрывок, будь добр.

Стоящий рядом почтенный вурлок с длинной седой косой до пояса и россыпью мелких морщинок на белоснежном лице слегка поклонился и заговорил слегка хриплым, но поистине чарующим голосом:

— Давным-давно, птицы жили среди людей как равные, и их пение защищало Долину от напастей. Но люди стали злыми и подозрительными, желая, чтобы птицы уничтожали для них гадов земных и умирали на охоте. Тогда повелитель птиц созвал всех своих подданных и решил навсегда вывести их в пустынные земли дальше от жестоких, испорченных людей. Все собрались, взяв с собой по самому прекрасному цветку, и на рассвете перелетели через горы. Но жадный аист не захотел покидать своего болота и лететь в бедные земли. Когда повелитель птиц заметил это, то было поздно уже возвращаться. Он послал за отступником своего верного помощника — коршуна. Коршун полетел в Долину и стал искать аиста…

— Благодарю, — Кирх движением руки остановил подданного. — Наш народ использует в общении древний язык, что был значительно изменён в Долине. Вот мы и пришли за своим коршуном, кшорсачем.

— В вашей традиции выводы делаются на основании легенд? — Император недобро сощурился. — О, это делает вам честь…

— Честь наша в глубине нашей памяти и верности, — Кирх словно разговаривал с зеркалом. — Мы не оставляем наших родов, тем более столь великих как Кшорсач, что хранят в своей крови силу нашего народа.

— Вы можете доказать, что Корсач относится к вашему народу, и принято это будет со всей почтительностью и внимательностью к памяти моего дорогого друга. Однако свяжет ли это птиц с ведьмой в моей темнице?

Рокирх, не сводя глаз с Императора, склонил голову, что было не самым хорошим знаком, насколько могла судить Каринка из своих воспоминаний.

— Корсач, — тихий шёпот заставил девушку резко обернуться. — Подай голос, или уйду ко всем чертям.

Каринаррия просто не поверила своим глазам, когда в слабом свете амулета в углу вырисовалась знакомая фигура рыжеволосого мага. Юноша приглушённо кашлял и пытался отряхнуться от каменного крошева, покрывающего его с ног до головы. Выглядело это чрезвычайно забавно и делало его похожим на вывалянный в муке кулич.

— Владька? — Каринка опасливо подползла к решётке, она никак не могла поверить в происходящее от радости. — Как же…. Ты через стены прошёл?

— Нет, блин, подкоп две недели делал! — огрызнулся Владомир, вытаскивая из-за пазухи крупный камень. — Ну ты и дура! Ой, дура… В жизнь тебе этого не прощу! Меня едва не размазало здесь на повороте. Я уже третьи сутки из-за этого заклятья спать не могу. Пока ещё выследил, где тебя, полоумную, держат. Вот и штанину разорвал. Между прочим, лезть наобум через фундамент очень опасно. Там эти идиоты людей замуровывали. Глянь, глянь, я лучевой костью себе щёку распорол.

Юноша капризно продемонстрировал разорванную кожу с бурыми подтёками и продолжил напрашиваться на комплименты, а не получив достаточного восхищения (поскольку Владомиру восхищения никогда не было достаточно) продолжил ворчать значительно тише.

— …и дёрнуло же тебя полезть в эту заварушку. О чём ты только думала? Вот вечно же лезешь, куда не просят, а мне тебя вытаскивай. Ладно бы ещё меня спасала, так какого-то графа…

— Ты действительно делал подкоп? — совсем растерялась девушка, представляя названного брата в полночь с лопатой возле дворца.