Чтение онлайн

К этому был привлечен молодой человек по имени Андервуд, помощник редактора, но по ряду пунктов единственным источником информации оказался сам мистер Олифант. Я взялся разобраться с этим.

В начале декабря, после обсуждения с ним одного из них, я обнаружил маленького священника с ясными глазами, ожидающего меня в холле.

Он сказал: ‘А, мистер Дэвидсон. Я отец Харрис. Сестра Анжелика позвонила мне, что вы здесь. Я особенно хотел поговорить с вами.’

‘Конечно. Я много слышал о вас.’

‘ Да. Просто зайди сюда на минутку, хорошо?’

Мы вошли в гостиную, холодную и мрачную в сгущающихся сумерках. Священник включил маленькую настольную лампу, очевидно, чувствуя себя как дома в старой квартире Хьюстон.

Он сказал: ‘Ну, ему не становится лучше, не так ли?’

‘Нет, он не такой’.

‘И он не может долго иметь сестру Анжелику. Он должен быть в больнице, вы знаете, но это совершенно безнадежно. Им не нужны старые хронические заболевания. Здесь просто нет кроватей.’

‘Неужели его профессиональная организация ничего не может для него сделать?’

‘Я, естественно, пытаюсь. Я бы очень хотел, чтобы он отправился в дом престарелых. У нас есть один, католический, в Уорплесдоне в Суррее. Это красивое место, очень хорошо управляемое. Я бываю там. Я думаю, я мог бы пригласить его. Вам не кажется, что это было бы очень желательно, мистер Дэвидсон?

‘ Да. Да, я думаю, что так и было бы, - сказал я, внезапно поняв, что происходит, и это вывело меня из равновесия.

‘ Это будет стоить восемнадцать гиней в неделю, ’ сказал священник.

– Вы связывались с его другом Хьюстоном в Вест-Индии?

‘ Да. Вот почему я решил увидеться с тобой, как только смогу. Кажется, никто не знает, куда подевался этот мистер Хьюстон. Мое письмо пришло с Барбадоса со штампом “Уехал – Вернуть отправителю”.’

‘О’.

– У него нет других родственников, ты же знаешь.

‘Разве не так?’

‘ Ни одного.

‘Очень прискорбно’.

‘Да’, - сказал священник и покачнулся на каблуках и слегка кашлянул. ‘Я хотел бы знать, готовы ли вы помочь, мистер Дэвидсон. Я хотел бы знать, чувствуете ли вы себя в состоянии предложить эту его книгу. ’

‘Я боюсь, что есть осложнения’.

Я рассказал ему некоторые из них.

‘Хм. Но если все пойдет хорошо, книга может принести довольно много денег? ’

"Если все пройдет хорошо. Ни один издатель не осмелится прикоснуться к ней в данный момент. Это слишком опасно.’

Отец Харрис перестал пилить. Он положил руку мне на плечо. Он сказал очень серьезно: ‘Вам не кажется, мистер Дэвидсон, что здесь есть повод для спортивного предложения? В конце концов, она очень особенная.’

‘Все публикации состоят из особых случаев, отец. Многие авторы находятся в затруднительном положении. ’

‘Не все они на пороге смерти’.

‘ Нет, нет.

"Мое сердце было бы намного легче, если бы я чувствовал, что могу положиться на вас в том, что вы делаете все возможное’.

Я сказал с беспокойством: ‘Ну, вы, конечно, можете это сделать. Конечно. Естественно. Но ты должен ...

‘И пусть Бог благословит вас за это", - сказал священник, очень тепло пожимая мне руку.

Мистер Олифант переехал в Уорплесдон за неделю до Рождества. Я пошел к нему несколько дней спустя. Накануне вечером я побывал на нескольких предрождественских коктейльных вечеринках и был не в лучшей форме. Как, очевидно, и мистер Олифант. Ему выделили милую маленькую комнату и украсили ее множеством веселых бумажных украшений; мистер Олифант лежал в постели, погруженный в глубокую депрессию.

"Этот глупый старик думает, что он умрет", - сказал отец Харрис, войдя через несколько минут. Он выпил несколько бокалов хереса во время обхода пациентов и слегка сиял. ‘Он ушел и составил завещание’.

Мистер Олифант очнулся от своего оцепенения и начал шарить в прикроватной тумбочке.

‘ Я принесу, ’ сказал отец Харрис. ‘Вот мы и пришли. Он хочет, чтобы мы оба были свидетелями этого.’

Это было несколько строгое завещание. Мистер Олифант завещал все свое земное состояние и те сомнительные активы, которые еще могли к нему прирастить, на организацию выставки на латыни, которая должна была начаться через пять лет после его смерти в его старом университете, Оксфорде. Я понял, что этот настрой не получил полного одобрения отца Харриса. Однако он подписал его, и я тоже, и старик наблюдал за нами с некоторым мрачным удовлетворением.

На шкафчике лежали четыре рождественские открытки, и я незаметно обошел их и сумел взглянуть на них, пока внимание мистера Олифанта отвлек священник: в конце концов, это была довольно жалкая коллекция после путешествия по миру, которое длилось целую жизнь. Я подумал, не могла ли их скудость в какой-то мере способствовать его унынию.

Там было одно от отца Харриса, одно от мисс Маркс и одно от меня. На последнем была надпись: "Плотные линии в 1960 году и надежда на хорошего лосося" и подпись: "Твой старый друг Уолли".

Не было ни одного от его старого друга Хьюстона.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

1

TОН губернатору Ходзо стало плохо. Он был угрюм. Целых два дня после получения письма своего шурин оставался в своей комнате, апатичный и с больным сердцем. Его священник прочитал ему семь томов Кангьюра. Его младшая жена играла ему на наборе освященных тарелок. Ничего не помогло. Он оставался погруженным в меланхолию. Однако на третий день, несмотря на продолжающиеся испражнения, которые не могли остановить ни Кангьюр, ни цимбалы, он почувствовал легкий прилив уверенности, и после легкого завтрака и молитв он вызвал свой паланкин и отправился в Ямдринг.

Путешествие в Ямдринг длилось двадцать четыре часа, и хотя он знал, что закончит его с болью и изнеможением, он не послал своих слуг вперед, чтобы подготовить его к комфорту, поскольку он ни в коем случае не хотел нарушать монастырский распорядок или вызывать подозрения. Он планировал лично изучить досье каждой отдельной души там. Он думал, что сможет справиться с тридцатью за час и двумястами за день. В монастыре было около тысячи ста душ.

Поскольку было важно, чтобы никто не считался вне подозрений, он намеревался держать причину этого предприятия строго при себе, и последнее, чего он хотел, это идти на заседание совета монастыря. Это, однако, было тем, во что он вошел.