Чтение онлайн

Как бы то ни было, он решил остаться дома, осмотреть галереи и немного заняться живописью; и он бы так и сделал, если бы не случилось так, что лето в Лондоне выдалось самым жарким за последние десять лет. Вместо этого его дни потекли по знакомой ленивой схеме.

Он вставал каждое утро, пускал уголь, завтракал и читал газету. После этого он повозился с эскизом, а затем вышел и выпил.

Время от времени он ходил на вечеринки. Он даже сам держал одну в квартире. Но люди ему наскучили; они были скорее друзьями Хью, чем его собственными. Он чувствовал себя намного старше своего брата.

Однако на двух вечеринках за одну неделю он столкнулся с Глинис и в обоих случаях поймал себя на том, что размышляет о ней и о ее маленьком, сварливом и очень пьяном муже.

Она была высокой и несколько стеснялась своего роста; она немного сутулилась и носила туфли на плоской подошве. Но в ее лице был какой-то странный и незащищенный характер, который больше всего понравился Хьюстон.

Она жила со своим мужем в Фулхэме, совсем рядом с Баронз-Корт, и после нескольких дней споров с самим собой Хьюстон позвонил ей.

Это был июльский полдень, высокий синий день невыносимой жары. Хьюстон сказал ей, что собирается в Роухемптон.

‘Тебе повезло’.

‘Почему ты не идешь?’

Пауза. ‘О, я думаю, что нет’.

‘Ты не умеешь плавать?’

‘Да, я умею плавать’.

‘Тогда я заеду за тобой’.

Так все и началось. Годы спустя все то странное и бесцельное лето, казалось, выкристаллизовалось для него в один момент; момент, когда он положил трубку в жаркой пустой квартире и почувствовал первый слабый толчок: волнение, отвращение, опасения.

Он очень хорошо помнил душевные поиски того лета, время, когда он оценивал свое положение.

У него было четыреста фунтов в банке, арендная плата за квартиру и работа преподавателем рисования в средней школе для девочек на Эдит-Роуд в Фулхэме; именно из-за этой работы он снял соседнюю квартиру.

С годами у него вошло в привычку присматривать за своим братом. Когда он демобилизовался из военно-морского флота в 1946 году, он думал о том, чтобы обеспечить себя на год своими чаевыми и деньгами, которые оставила ему мать, и устроиться художником на полный рабочий день. Он знал, что если случится худшее, он всегда сможет научить. Но затем Хью, в свою очередь, был уволен со службы и получил работу в кинокомпании за пять фунтов в неделю, и Хьюстон пришлось отложить карьеру художника; вместо этого он поступил в среднюю школу для девочек на Эдит-Роуд, расписался за квартиру и оставил Хьюна пару лет.

Его брат, конечно, больше не нуждался в присмотре. Он зарабатывал более чем вдвое больше, чем Хьюстон, и с радостью тратил его. Хьюстон не винила его. Он знал, что если захочет, Хью перестанет растрачивать свои деньги и оставит его в очереди. Он мог бы попрощаться с главой средней школы для девочек на Эдит-роуд, женщиной, которую он оплакивал, и в любой подходящий день стать художником.

Почему же тогда, подумал он, он этого не сделал? Хьюстон не знала почему. Он чувствовал себя очень расслабленным. У него было угнетающее чувство, что он каким-то образом опоздал на автобус, что часть добродетели покинула его за последний год. Он не хотел рисовать так сильно, как раньше. Он был смутно не склонен к тому, чтобы его брат держал его. Он не знал, чего хотел.

В середине июля он подумал, что это может быть женщина; но к середине августа понял, что это тоже не так.

2

Только в середине сентября он начал сознательно беспокоиться о своем брате; но как только он начал, он понял, что, должно быть, беспокоился уже некоторое время. Он знал, что поисковые работы должны были закончиться в Калькутте и что подразделение должно было подняться к подножию Эвереста. Фильм был о попытке подняться на гору. Почта будет доставляться курьером и обязательно будет нерегулярной. Однако к середине сентября у него уже месяц ничего не было. Он не знал, что с этим делать. Он не хотел звонить в кинокомпанию, что казалось ему излишне суетливым занятием. Он подумал, что подождет немного.

Он ждал неделю, а потом ему было все равно, суетливо это или нет.

Девушка на коммутаторе соединила его с секретаршей. Секретарь соединила его с неким мистером Шталем.

Хьюстон слышал об этом мистере Штале; он думал, что тот был одним из руководителей компании. Он был несколько поражен тем, что так быстро оказался связанным с великим человеком.

"Кто это?" - спросил тихий голос.

‘Мистер Хьюстон, по поводу Хью Уиттингтона", – услышал он голос секретаря на линии.

‘О, да. Мистер Хьюстон. Я провожу день на телефоне ’, - сухо сказал голос американца кому-то на заднем плане. ‘Мы получили телеграмму, мистер Хьюстон. Я подумал, что вам будет интересно это услышать.
– Он начал читать телеграмму мягким, спокойным тоном, прежде чем Хьюстон как следует осознал ее смысл. Казалось, что группа из шестидесяти шести человек была замечена под западным склоном горы; они были на неровной тропе, которая соединялась с торговым путем. Еще не было известно, заблокирован ли этот маршрут.

‘Подписано Листер-Лоуренс", - сказал Шталь. ‘ Он британский представитель в Калькутте и наш единственный источник информации на данный момент. Конечно, мы отправляем человека на границу как можно скорее, но пройдет день или два, прежде чем мы что-нибудь услышим. Землетрясение разрушило все телеграфные линии.’

‘ Землетрясение, ’ ошеломленно сказал Хьюстон и почувствовал, как телефон у его уха задрожал.

"По-видимому, это был довольно тяжелый удар. Мы предполагаем, что это перекрыло им путь назад, и они собираются обогнуть гору. Тем не менее, мы настроены очень оптимистично. С местными людьми, нанятыми там, наша партия должна прийти к шестидесяти шести ... .’

Разговор продолжался, возможно, еще минуту или две, и Хьюстон дал необходимые ответы, но впоследствии не мог вспомнить, что еще было сказано. Вскоре он положил трубку и ошеломленно уставился на нее.

Это было первое, что он услышал о землетрясении.

Хью было 8, а ему 10, когда они впервые поняли, что в них есть что-то немного другое. Это было, когда он уехал в школу-интернат, а Хью был слишком мал, чтобы последовать за ним. Он был болен весь семестр, и Хью тоже был болен, и его забрали из той школы, и эксперимент никогда не повторялся. Он думал об этом во время войны, когда однажды они расстались на пятнадцать месяцев без каких-либо неприятных последствий. Но ни один из них не подвергался реальной опасности во время войны. Теперь у него было ощущение опасности.

К концу сентября он услышал гораздо больше о своем брате. Он слышал, что он в безопасности, что съемочная группа отдыхает в деревне, но что их возвращение может задержать три жертвы, ни одна из них, однако, не очень серьезная.

Все это он услышал в трех разговорах с секретаршей Шталя, молодой женщиной по имени Лесли Селлерс, с которой у него теперь были наилучшие телефонные отношения.

Она снова позвонила ему в понедельник в начале октября, в школу, и спросила, как он себя чувствует. Хьюстон сказала очень хорошо и поинтересовалась, какие у нее новости.