Чтение онлайн

Корабль бросил якорь в опасной близости от плотины, и немедленно началась разгрузка. Капитану не терпелось отправиться в обратный путь.

Роза все смотрела и не могла поверить в то, что видит Египет. Несколько пыльных финиковых пальм стояло на разрушенном берегу великого города Александра, великого города Клеопатры, последней мечты Антония — блеклый мусор тысячи историй, который теперь включал и ее историю. Александрия.

Поздоровавшись с господином Алебастером, женщины осторожно спустились в лодку, которая быстро приблизилась к берегу, — к отвратительной вони, песку, огромным каменным валунам, шпилям мечетей и неприветливым лицам. Они испытали небольшое облегчение, увидев французский флаг, который едва колыхался на ветру «Цивилизованный мир все еще присутствует здесь», — подумали они, на минуту забыв, что воевали с Францией. Для того чтобы добраться до квартала франков, пришлось купить небольших ослов.

— Только турки и мамлюки имеют право ездить на лошадях, — презрительно заметила миссис Алебастер. — Думаю, это для того, чтобы мы выглядели как можно глупее.

Когда они приготовились покинуть гавань, мистер Алебастер, который казался немного неодетым, но очень энергичным, прошептал через плечо Розе и Мэтти:

— Главное не смотрите никому в глаза. Они знают, что я торговец, живу здесь много лет, но я не могу ничего гарантировать в такой обстановке. Вы путешествуете со мной на свой страх и риск.

Мистер Алебастер и мужчина в тюрбане, державший в руках странный меч, ехали впереди. Женщины гуськом следовали за ними. Роза и Мэтти закрыли лицо шалями, а миссис Венеция Алебастер поглядывала по сторонам с таким же презрением, с каким на них смотрели арабы. Багаж несли мужчины.

Повсюду звучали непривычные оглушительные звуки. Роза крепко вцепилась в осла и старательно рассматривала все вокруг, насколько это было возможно в длинной черной вуали. Видны были только ее глаза. Пот катил с нее градом из-за страха, черной одежды и давящего зноя. Мужчины в тюрбанах и женщины в чадрах смотрели на них со всех сторон; пугливые кошки, худые как скелеты, шныряли между ног ослов. Ужасающая жара, тошнотворные запахи и ощущение грозящей опасности вызывали в Розе дикие чувства: «Это страна знаний? Иероглифов? Древних водяных часов?» Отовсюду слышалась разноголосая гортанная речь. Арабы разговаривали, кричали, торговались, ругались. Повсюду был песок. Он уже успел проникнуть ей в рот, осесть на зубах и языке. Бесконечные груды битого серого камня лежали не только вдоль дороги, но буквально повсюду. Мириады мух и прочих насекомых гудели вокруг них. Слепые арабы поворачивали к ним лица. У некоторых из них, казалось, вообще нет глаз, как и говорил Пьер. Розу предупреждали, но тщетно. Она представляла хотя бы пальмовые деревья и лепестки роз.

На первый взгляд казалось, что там не было абсолютно ничего, кроме развалин, что Александрия была всего лишь городом разбитых камней. Потом Роза заметила, что вокруг руин еще есть дома. Они были сделаны из старых камней или чего-то вроде высушенных на солнце кирпичей, которые она видела на некоторых картинах в Париже. Между ними змеились узкие темные переулки. От одного дома к другому были перекинуты деревянные шесты, на которых сохло белье. В воздухе стоял неописуемый, кошмарный смрад. Она привыкла к запахам Лондона, даже могла не замечать их, но тяжелый дух разложения и неизвестно чего еще было практически невозможно вынести на такой жаре. Он был омерзительным, противным и тошнотворным, словно бы смердело само прошлое. Повсюду гудели мухи. Это здесь умер Гарри, на этих улицах? Несмотря на предупреждение, она поймала взгляд другой женщины, тоже с ног до головы затянутой в черную ткань, не считая двух отверстий для глаз. Обведенные тушью миндалевидные глаза глядели на нее с любопытством. Роза не знала, что ее собственные глаза были пустыми от удивления и страха. Она смотрела на лотки, торговцев и вывески с надписями, сделанными на чужом арабском языке. Повсюду мелькали враждебные лица египтян, которые внимательно следили за странной процессией. Несколько человек начали плеваться. Плевок приземлился в пыль в том месте, где секунду назад была Роза. «Нельзя сказать, что меня не предупреждали. Я знала обо всем». И все это происходило совсем недалеко от гавани. Когда солнце начало клониться к закату, а небо приобрело фиолетовый оттенок, показались ворота квартала франков. В этот момент раздались резкие крики. Кричали отовсюду: «Аллах акбар… Аллах акбар… Аллах акбар… Бог велик».

Когда они вошли в огромные ворота — Роза и Мэтти едва могли дышать, пока не услышали, как запирают ворота, — мистер Алебастер предложил Розе снять несколько комнат в турецком хане.

— А что это?

— Большие турецкие дома, в основном их используют во время чумы, но также там могут жить франки, пока не устроятся. Вы остаетесь, виконтесса? — Роза была уверена, что не упоминала своего титула. — Вы можете снять дом, если остаетесь, смотря какое дело привело вас сюда!

Ей показалось, что он улыбнулся.

— Я… мы не уверены. Однако комнаты нам понадобятся. Спасибо.

Мистер Алебастер что-то крикнул по-арабски. К ним подошел мужчина в длинном одеянии и тюрбане. Деньги сменили хозяина — от араба они перешли к мистеру Алебастеру.

— Дайте ему половину того, что он запросит! — крикнул мистер Алебастер, и они с женой исчезли за поворотом, а человек в тюрбане поклонился им и провел внутрь. Роза и Мэтти с облегчением сбросили шаля и слезли с ослов. Колени Розы подогнулись, и она упала, но немедленно поднялась и стряхнула пыль.

Хан, длинное треугольное здание, был построен вокруг пустого песчаного двора. Жилые комнаты располагались на верхнем этаже. Их провели по лестнице, которая вела к длинному балкону, рядом с которым находились их мрачные комнаты. Карабкаясь и спотыкаясь на лестнице, Роза оглянулась, остановилась и вытащила из руки занозу, которую загнала еще на корабле. Снова оглянулась на двор и песок. Я в Египте. Внезапно по двору с невообразимой скоростью пронеслись два страуса. Подняв взгляд, Роза ясно увидела на противоположном балконе в неизменной шляпке, с очками в одной руке и книгой в другой, — мисс Констанцию Горди. Она улыбалась и махала Розе.

— И вы действительно видели Фанни?

— Я видела Фанни.

— Она правда плывет в Индию?

— Она правда плывет в Индию, — улыбнулась мисс Горди. — Я на самом деле не собиралась ехать сюда! Сама себе поражаюсь. Надеюсь, ты не против.

— Против? — спросила Роза, то улыбаясь, то всхлипывая, обнимая мисс Горди. — Против!

В пустой комнате Розы немного приподнятая над полом платформа, покрытая ковром, должна была служить кроватью. На ней лежали подушки. Также была установлена сетка, защищающая от летающих насекомых. Больше в комнате не было ничего. Как и все другие, она выходила на длинный балкон. Здесь они и сидели. Мэтти просто светилась от радости, узнав о присутствии мисс Горди. Она пыталась при помощи нескольких арабов, которые не понимали ни слова из того, что она им говорила, приготовить еду, которую ей удалось раздобыть. Мисс Горди дала ей советы насчет того, что нужно брать финики, хлеб и нечто похожее на сыр, и сколько за это платить. Было ясно, что мисс Горди очень рада видеть их.

— Война все изменила. Я думала, что вам могли не позволить это путешествие.

— Месье Монтан, — сердце Розы упало, — помог нам без проблем отбыть из Франции. Мы находились в Швейцарии, когда объявили о начале войны. Потом мы перебрались через Альпы в Италию. Все так зыбко и неустойчиво сейчас в Европе. Казалось, мы путешествуем веками! Наконец мы прибыли в Ливорно и договорились о том, как плыть в Александрию. Мы сели на торговый барк. Но начались шторма, и нам дважды пришлось поворачивать назад!

— Неудивительно, что вы так припозднились!

— Но месье Монтан передал мне письмо. Оно адресовано одному александрийскому копту, который видел, как ту женщину забили камнями.

— Как ты найдешь его?

— Я должна отнести его в церковь Святого Марка. Но, — она удивленно посмотрела на мисс Горди, — как вам удалось опередить нас?

— Я приехала с Мальты.

— С Мальты?

— Я знаю… никогда не известно, кому она будет принадлежать в следующий раз! Но ее не отдали французам, как было предусмотрено Амьенским миром. Она все еще в руках англичан. Видите ли, когда Фанни…

— Ах, моя дорогая Фанни, как мне было больно прощаться с ней!

— Она вернулась на Саут-Молтон-стрит, рассказала о ваших парижских делах и о том, что вы собираетесь в одиночку отправиться в Египет. Дети, казалось, были очень обеспокоены, поэтому я решила сама отвезти их в Портсмут. Я хорошо знаю это место благодаря братьям-морякам. К счастью, они практически сразу же нашли подходящее судно. Это судьба. Если бы они еще неделю прождали, то Фанни послала бы мальчика домой. Но сердце подсказало ей продолжать путешествие, что оно того стоит. И если она оставит мальчика сейчас, то потеряет его навсегда.