Чтение онлайн

В комнате – тишина. Выждав недолгую паузу, Нири обращается к группе:

– Помощь, которую оказывает мать в процессе беременности и сразу после родов, служит на пользу обеим сторонам. Для матери это возможность вновь почувствовать себя сильной и необходимой, укрепить свою связь с дочкой, а затем и с внуком; ну а дочь благодаря поддержке матери набирается сил и уверенности в себе. В это время она, скорее всего, последний раз в жизни может позволить себе быть все еще маленькой девочкой без обязанностей и обязательств, которые обрушиваются на нее сразу с рождением ребенка. И здесь, судя по вашим рассказам, вы опять должны быть рядом с ней. Нири замолкает, переводит взгляд с одной матери на другую, а затем продолжает:

– Опять же, исходя из услышанного, потребность дочерей в ласке и заботе вызывает у матерей неоднозначную реакцию. Есть такие, для кого это естественно; они находят в этом свое предназначение и отдаются ему с радостью; а есть матери, которые вдруг понимают, что им это уже не подходит, что дочь уже взрослая, и у нее должно быть достаточно сил для самостоятельной взрослой жизни. Возможно, есть еще и третий вариант: матери, которые готовы дать, но сомневаются в размерах требуемой поддержки.

Она смотрит на Орну, и та тут же отзывается:

– Слушайте, я прекрасно понимаю, что вы все хотите сказать; я тоже чувствую себя ну прямо тигрицей! Я отлично справляюсь с двумя домами и тому подобное, но… Даже Клодин сказала, когда рассказывала про свою маму, что после семи месяцев полного самопожертвования она все же вернулась домой! И я тоже в какой-то момент «освободила» свою маму. У меня это заняло месяц! Я рада, что могу помочь своей дочке, она действительно во мне нуждается.

Орна смотрит на женщин.

– Но меня и вправду волнует сколько! Я боюсь, что Яэль будет ожидать от меня такого рода помощи еще долгое время. Может, это иначе, когда живут так близко. Прошло примерно три недели после родов, и, хотя Яэль еще не до конца пришла в себя, она уже заговаривает о продолжении учебы. И это меня пугает!

Она выпрямляется.

– Я помню, и она помнит, и все помнят, что я обещала ей помочь, и это то, что я сейчас и делаю! Но чем дальше, тем ее планы становятся грандиознее; она уже составляет себе учебное расписание на каждый день с утра до самого вечера, а я это вижу и начинаю думать… если у нее такие планы, значит, она ждет от меня, что, когда закончится ее послеродовой отпуск, я останусь нянчить внучку. Но подождите минутку! – волнуясь, почти выкрикивает она. – Она ожидает, что я заменю ее на все сто процентов?! Я знаю, что обещала помощь, но это значит быть вместе с ней, а не вместо нее! Она, пользуясь моими обещаниями, требует от меня слишком многого. А я боюсь с ней говорить, потому что она еще не совсем пришла в себя после родов; ну а пока что я только нервничаю, так как и у меня есть работа, на которую я хочу вернуться, и у меня есть своя жизнь!

– И у вас? – неожиданно смеется Анна, к ней присоединяется Рут.

– Ничего смешного! – качая головой, серьезно отвечает им Орна. – Для меня это открытие, которое я сделала для себя совсем недавно, может, пару недель тому назад. Я имею в виду, что и у меня есть своя жизнь! А вместе с этим у меня появилось новое чувство…

У нее неожиданно дрожат губы, и она начинает плакать.

– Я вдруг почувствовала, что я завязла. Совсем нелегко сказать то, что я сейчас скажу, я начинаю чувствовать… сожалеть…

Орна говорит с трудом, сквозь слезы.

– Все месяцы я обещала ей, что буду помогать, она надеялась на это, и вдруг…

Она вытирает глаза и нос и продолжает, сжимая в руке мокрую салфетку:

– Когда я попыталась на этой неделе поговорить с мужем, поделиться с ним, как мне тяжело, он сразу сказал: «Не волнуйся, я помогу тебе ее вырастить! Мы будем вместе!» – А я говорю ему: «Тебя вообще нет дома, как ты себе это представляешь, когда говоришь: мы ее вырастим?! Как с собаками?!» – Кто их выводит по ночам? Я! – поясняет она, обращаясь к группе. – Они взяли себе собаку, но сейчас она у нас, так как они целый день пропадали на работе. И с тех пор, как она у нас, они вообще перестали о ней заботиться – есть мама, которая все сделает!

Орна резко встает, пересекает комнату, чтобы выбросить в урну скомканную салфетку, и, вернувшись на место, продолжает, глядя на Клодин:

– Я ведь все-таки тоже работаю! Наш разговор с Яэль состоялся несколько месяцев тому назад – она была тогда в ужасном состоянии – и я предложила, что со следующего года уйду с полной ставки и тогда смогу ей помогать. Но с тех пор в библиотеке все изменилось таким образом, что, если я уменьшу ставку, то в будущем мне уже ничего не светит. А у меня есть реальная возможность стать директором, и я бы не хотела осложнять ситуацию и портить отношения! Яэль, естественно, не знает, что на днях у меня был серьезный разговор с начальницей, а я с тех пор не нахожу себе места. Я должна принять очень тяжелое решение и выбрать между двумя очень важными для меня возможностями, когда одна из них полностью исключает вторую! Первый вариант означает, что я уменьшу количество рабочих часов и буду помогать своей дочке, как и обещала. У меня нет никого дороже ее и внучки, а они во мне нуждаются, мне это абсолютно ясно! Но тогда во мне просыпается второй голос, который говорит мне остаться на полной ставке, так как это ведет к продвижению, о котором я так долго мечтала. Я ведь тоже чего-то стою, у меня есть свои собственные интересы и планы! Поэтому меня очень раздражает, когда я вижу, как Яэль спокойненько планирует свою учебу, думает только о себе без всякого зазрения совести по отношению ко мне или к своей дочке! Опять меня отодвигают на второй план! Почему я должна всегда за всех отвечать?! – резко повышая голос, произносит она трясущимися губами. – Почему?!

Орна опускает голову, приподняв очки, вытирает глаза и, сделав глубокий вдох, выпрямляется.

– Мне ясно, – уже спокойно продолжает она, – что, если бы они не жили так близко, все было бы намного проще. Ведь, естественно, они не ожидали бы от меня ежедневной помощи, если бы я жила далеко от них, правильно?! Но судя по их разговорам, они даже не собираются переезжать, по крайней мере, в ближайшее время. Кроме того, они даже не догадываются о моих переживаниях. Они строят свои планы, исходя из того, что я буду смотреть за ребенком; для них это еще и большая экономия!

– Я думаю, нет – я больше чем уверена, что вам нельзя отказываться от своих желаний, – категорично заявляет Това, – если вы о себе не позаботитесь, никто о вас не позаботится. Неприятно, но зато честно. Знаете, что произойдет, если вы полностью забудете о себе? Вы будете ей помогать, но при этом будете ощущать, что вы – жертва; вы будете тяжело работать и при этом все время жаловаться. Вы станете обидчивой и желчной. Это то, чего вы хотите?

– Ну что за ерунду вы говорите! – раздраженно прерывает ее Мики. – Кто еще может помочь дочери, как не мать?! Именно сейчас она будет думать о своей выгоде, когда мать так нужна дочери? Я бы никогда так не смогла!

Она в упор смотрит на Орну, и та, подперев голову рукой, прикрывает покрасневшие от слез веки.

– Может, вам стоит договориться о постоянных днях, когда вы будете приходить, а на остальные дни она возьмет няню? – предлагает Клодин.

– Но это значит, что я не буду работать на полную ставку, – терпеливо объясняет ей Орна; по ее лицу видно, что она уже не раз взвешивала все эти варианты, – то есть что я отказываюсь от своих планов! А еще это значит, что у меня не остается ни минуты свободного времени для себя самой: или я на работе, или – у нее, то есть опять на работе!

Она потерянно смотрит на Нири.

– Я не сплю уже целую неделю, в голове все время крутятся разные сценарии, а в результате что получается? Что каждый раз я себя спрашиваю: а как же я?! Почему опять все ожидают, что я откажусь от своих планов?! До каких пор я буду носиться с одной работы на другую?! Я свое уже выполнила! Сама вырастила двоих детей – у меня помощи практически не было! Ухаживать за ребенком – это работа! Это зависимость! Ответственность! Это самое дорогое, что у нас есть! А тут все на меня жмут, да и Яэль еще не совсем оправилась. Короче, у меня такое чувство, что я вынуждена принять решение против своей воли, а значит, буду приходить туда через силу, без радости!