Чтение онлайн

Образ огромной трехэтажной залы, выполненной в мраморе и стекле, никак не вязался с простеньким словом «кабинет». У меня он тоже был, но… Чтобы описать эти грандиозные объемы, требовались совсем другие слова! Вдоль стен по всему периметру располагались глубокие шкафы, заполненные книгами — легендарная Библиотека Императоров. Присмотрись и различишь корешки, потрепанные руками и временем. Если слухи верны, то тут можно отыскать книги, свитки и пергаменты, написанные рукой самого Императора I — одного из Мудрейших Отцов, самого доблестного и достойного. Однако никто кроме самого Императора не имел права брать в руки книги из Библиотеки. Саму залу освещали маленькие светящиеся «шарики», будто прикрепленные к колоннам и стенам, но не имеющие ни опоры, ни внешнего способа зарядки. Простые цветущие растения в дорогих кадках и вазах располагались между колонн, наполняя кабинет свежестью, смягчая белоснежную мрачность. Но самой примечательной оказалась тишина.

Мы молча остановились перед рабочим столом государя, внимательно разглядывая друг друга, насколько позволял льющийся из-за его спины солнечный свет. Император XI был молод, будто всего лет на десять старше меня. Вот только родители и покойная бабушка рассказывали, что тридцать лет назад, в момент восшествия на престол, Император выглядел также. У него были мягкие немного длинные волосы, спускающиеся на узкие скулы, подчеркнутые аккуратными бакенбардами. Глаза казались черными, как самая беззвездная ночь. Или двумя омутами, в которых так легко и так страшно утонуть. Строгий, незамысловатый крой темного мундира, без украшений и символов власти. Красивые кисти рук с длинными тонкими пальцами покоились на дубовом столе, на котором расположились лишь чернильница и дорогой, гербовый пергамент. Ничего лишнего. Я видела Императора впервые. Если верить слухам, он почти никогда не покидал дворца. По вопросам безопасности или по личному убеждению — никто не знал. Сам же правитель рассматривал нас скорее отрешенно, будто уже видел где-то, и теперь точно вспомнил, когда и при каких обстоятельствах это произошло.

— Итак… Минати Летико… — произнес он медленно, растягивая буквы имени, будто прислушиваясь к звучанию.

— Ваше Великородие… — приглушенно произнесла я, почтительно склонившись. Немного побледневший Лэтти поклонился следом за мной. Затянувшееся молчание прервали слуги, тихо вошедшие со стульями и тут же удалившиеся.

— Прошу вас, присаживайтесь, — плавно поведя рукой, предложил Император. Властность его голоса не подразумевала отказа. От страха мы опустились на самые краешки. Подождав, пока мы устроимся, государь, наконец, заговорил. — Орна Летико, как поживает ваш уважаемый родитель Сильвестр Летико?

Я в конец растерялась. Мы пришли к Императору на аудиенцию, а он решил начать ее со светской беседы?

— Он в добром здравии, Ваше Великородие, — откашлявшись, ответила я.

— Рад слышать, — коротко кивнул он. — Все также занимается научными исследованиями?

— В последнее время, отец немного отошел от дел, — с Императором нужно говорить предельно честно, убедил меня внутренний голос. — Но он продолжает интересоваться современными разработками… — попыталась дополнить я, но Император слегка повел рукой и следующий вопрос адресовал Лэтти:

— А как ваша семья, орн Карбостьеро?

Я нервно глянула на Лэтти. Он очень не любил говорить о своей родне. Даже я, близкий друг, мало что знала.

— Мама давно умерла, — сухо ответил мой мельтесата. — Отец уже три месяца находится в экстренном отделении Главного Столичного Госпиталя.

В Госпитале?! Почему он ни словом не обмолвился! А еще друг называется. Я тоже хороша, привыкла, что Лэтти не любит делиться семейными проблемами…

Император лишь безучастно кивнул и, покачав головой, вновь обратил свое внимание на меня.

— Скажите, Минати, когда вас обнаружили механоиды?

Сила вопроса была сравнима с резким ударом в живот. Я всеми силами старалась забыть тот день и сейчас искренне не могла понять, зачем государь хотел узнать об этом лично от меня. В моем досье этот момент наверняка подробно описан. Вне сомнений, Императору простительна любая бестактность, но в нашей среде данная тема никогда не поднималась.

— Это был Эо [6: Эо — название месяца в имперском календаре, которое можно соотнести с «сентябрем»] 1023 года. Пятнадцать лет назад. Мне было девять, — заговорила я серым, не своим голосом, при этом не смея опустить глаз. — К нам в школу пришли с обычной проверкой. В начале осени. Мой класс выстроили в шеренгу, вдоль которой они должны были пройти. Процедура была знакомой — я уже несколько раз проходила эту проверку. Но когда механоид подошел ко мне… — дыхание перехватило от одного только воспоминания. — От первого же прикосновения я упала в обморок. Очнулась от того, что перепуганная учительница стоит надо мной и сует под нос какой-то флакон и платок. Когда меня подняли с пола, испуганные ученики уже сбились в стайку на другом конце кабинета. Подальше от опасности, которую я представляла. Механоиды увели меня прямо в Департамент. Туда уже вызвали родителей, провели полную регистрацию, напоили подавляющей эссенцией… Тогда я и узнала, что являюсь ледяным магом, а силы пробудились совсем недавно. Далее — стандартная схема. Особое обучение, особая Академия, работа в Департаменте… — я вздохнула, непроизвольно сжав кулаки.

— Любопытная история, — спокойным, ничего не выражающим голосом ответил Император. — Но как же получилось, что вас отправили работать в Департамент, а не с учеными?

Я прикусила губу. Для нас, магов, работа учеными казалась самой желанной, ведь она позволяла сохранить статус обычного, а не всеми презираемого гражданина. Ученые-маги были «невидимы» для механоидов и не выделялись из толпы униформой. Они имели право на нормальную жизнь! Зато мы имели право на опасные приключения.

— На Распределении мне сказали, что моя магия недостаточно полезна для того, чтобы стать ученым, а школьные усердие и прилежание недостаточно высоки. Департамент был единственным выходом.

— Каков ваш стаж работы? — продолжал допрос Император. Странные вопросы в точности совпадали с мамиными рассказами о процессе «приема на работу», с которым я, к счастью, ни разу не сталкивалась.

— Два года в чине мельтесата и четыре в чине статумсата.

— При ком состояли до повышения?

— Орн Калибран Сутой.

Калибран далеко не был душкой, приятным или обходительным. Внешне он напоминал огромного откормленного свина с жировыми складками, плотно облепившими тело. Ему было трудно дышать, трудно ходить, поэтому по лестницам он поднимался, только крепко вцепившись мне в руку. Но самыми отвратительными были его приставания и грязные намеки. Мне оставалось лишь терпеть и не позволять себе сорваться, ведь мельтесата не имеет права жаловаться на своего статумсата. Это расценивается как государственная измена. Никто не знал, что случалось с такими предателями, но слухи о расправах ходили самые ужасные. А однажды Калибран просто исчез. В Департаменте мне лишь сухо сказали, что меня поднимают до следующего чина и теперь моим мельтесата будет Лэтти Карбостьеро. Вознаграждение за два года унижений.

— Мхм… — только и ответил Император, задумавшись. — Да-да, припоминаю, дело в Шахримате. Он был не на высоте. Да, Минати, хотел выразить вам свое удовлетворение вашей коллективной миссией в Сарсгарде. Мы очень рады, что вы смогли сорвать эти переговоры. Ваш отчет я прочитал лично. Он очень… Любопытный.

«Зачем ему было читать мой отчет?!» — затрепетал в голове новый вопрос, на который, видимо, тоже не будет ответа.

— Все для Вашей радости, Ваше Великородие! — произнесла я стандартную фразу.

— Вы понимаете, зачем я пригласил вас сюда? Лично? — наконец, перешел к делу Император, грациозно откидываясь на спинку кресла-трона.

Я бросила быстрый взгляд на Лэтти, отрешенно смотрящего куда-то в окно за спиной Императора, сглотнула и тихо ответила:

— Нет, Ваше Великородие.

— Что вы знаете о Друидах, Минати?

Я судорожно начала вспоминать все, чему нас учили в Академии, и что могло хоть немного помочь ответить на вопрос.

— Это маги природы, Ваше Великородие. Они живут в части континента, называемой Аргавия, на болотах. Поклоняются богине Природы. Считается, что они слабы — не имеют союзников, амбиций или общей для всех культуры…