Чтение онлайн

— Теперь второй ход, — сказал он, уже находясь на шумной, залитой неоном улице Токио. — Пока они совещаются, мы запускаем медийную бомбу. Нам нужно создать такой ажиотаж, чтобы музей понял — промедление смерти подобно. Чтобы они боялись, что мы уйдём к другим.

В тот же вечер, вернувшись в гостиницу, они отправили зашифрованные письма с прикреплённым тем самым эффектным тизер-роликом на личные, тщательно выверенные ящики ключевых продюсеров документального кино на NHK и National Geographic.

Текст письма был лаконичным, деловым и бил точно в цель:

Тема: Эксклюзивное предложение: Неопознанный корабль эпохи Сэнгоку. Глубина 170+ м. Полные медийные права.

Уважаемые господа,

Наша компания, «Tanaka & Tanaka», располагает эксклюзивными материалами высочайшего качества, подтверждающими обнаружение на глубине свыше 170 метров затонувшего корабля, предварительно датированного периодом Сэнгоку/Эдо, с потенциально сохранившимся ценным грузом.

Наше предложение: эксклюзивные права на съёмку полнометражного документального фильма о поиске, идентификации и подъёме артефактов. Мы предоставляем локацию, уникальный доступ к месту крушения и все наши текущие наработки. Вы — финансирование официальной экспедиции с привлечением ведущих мировых археологов и всю медийную мощь вашего канала.

В приложении — тизер, снятый нашими силами. Готовы к срочному обсуждению детлей.

С уважением,

Кейджи Танака,

Генеральный директор «Tanaka & Tanaka»

Они больше не просили. Они не предлагали «рассмотреть возможность». Они предлагали сделку. И их предложение, подкреплённое ошеломляющими, не имеющими аналогов кадрами, было облечено в такую безупречную форму, от которой невозможно было отказаться. Это был не запрос, а деловое предложение равных, уверенных в себе игроков.

Они запустили свою сложную, многоходовую шахматную партию, сделав два сильных и точных хода. Теперь оставалось ждать ответа из двух бездн — бездны академических коридоров и бездны медиа-империй. Но теперь они ждали не как робкие просители, а как расчётливые стратеги, уже разложившие на столе все свои козырные карты и спокойно ожидающие хода противника.

Воздух в конференц-зале на двадцать втором этаже небоскрёба в токийском районе Минато был другим. Не солёным, не продутым всеми ветрами, не пахнущим смолой и старым деревом. Он был стерильным, охлаждённым кондиционером до безжизненной прохлады и напоённым тонким ароматом дорогого кофе, свежей полировки на длинном столе из красного дерева и лёгким запахом бумаги из стопок идеально выровненных документов.

Кейджи в своём новом тёмно-синем костюме чувствовал себя здесь пришельцем. Его кожа, привыкшая к ласковым и яростным прикосновениям стихии, заживо сохла под крахмальной сорочкой. Каждый нерв звенел от непривычной тишины, нарушаемой лишь тихим гулом техники и сдержанным перешёптыванием юристов телекомпании NHK.

Напротив сидел главный продюсер документального отдела, господин Судзуки — человек с безупречной улыбкой и глазами-буравчиками. Он начал с развернутого, гладкого вступления, полного комплиментов кадрам и намёков на «честь сотрудничества». Затем его юрист, щёголь с седыми висками, с лёгкой снисходительностью в голосе протянул через стол стопку бумаг.

— Стандартный договор на эксклюзивные медийные права, — сказал он. — Все условия типовые. Вознаграждение, разумеется, соответствует рыночным...

Кейджи не стал листать. Он положил ладонь на договор, не давая его забрать Ами. Его движение было спокойным, но окончательным. Воздух в комнате на мгновение застыл.

— Прежде чем говорить о «стандартных» условиях, — голос Кейджи прозвучал тихо, но с такой стальной уверенностью, что дежурная улыбка на лице Судзуки дрогнула, — предлагаю ознакомиться с нашими «нестандартными» требованиями. И с причинами, которые делают их единственно возможными.

Он кивнул Ами. Та молча открыла свой портфель и вынула не одну, а три тонких, идеально оформленных папки. Она с лёгким щелчком разложила их перед изумлёнными юристами NHK.

— Папка номер один, — голос Ами был холоден и корректен, как скальпель, — исчерпывающее историческое и юридическое досье по находке. Депозиты цифровых отпечатков с привязкой ко всемирному координированному времени. Фиксация первенства. Отчёты о применении нашего патентованного глубоководного сканирующего комплекса. Всё, что исключает любые будущие споры о подлинности и авторстве.

Юрист NHK начал листать, и его снисходительность стала таять с каждой страницей, сменяясь профессиональным изумлением, а затем и откровенным уважением.

— Папка номер два, — продолжила Ами, — предварительные запросы и выражения заинтересованности от National Geographic и Discovery Channel, полученные нами после рассылки тизера. Мы ведём переговоры параллельно.

Судзуки чуть заметно подался вперёд. Упоминание прямых конкурентов било точно в цель.

— И папка номер три, — Кейджи взял слово, — наши условия. Не «рыночные». А единственно возможные для стороны, которая обладает монополией на технологию, доказательства и сам объект.

Он перечислил их чётко, без пауз:

— Первое: доля от всех доходов вещателя, включая рекламу и международные лицензии, а не фиксированный гонорар. Второе: наш полный творческий контроль над сценарием и финальным монтажом. Ваши редакторы работают с нашими правками. Третье: наш логотип и название компании в начале и в конце фильма, а также во всех анонсах. Четвёртое: мы предоставляем материалы не бесплатно. Это лицензионный платёж, указанный отдельным пунктом.

В зале повисла гробовая тишина. Юристы NHK переглядывались. Эти условия ломали все их «стандартные» схемы. Они были не просто выгодными для «Танаки и Танаки». Они были дерзкими.

— Но... это совершенно нетипично... — начал было юрист.

— Наша находка — тоже нетипична, — парировал Кейджи, не повышая голоса. — Наша технология — нетипична. Мы не просим вас платить за риск. Мы предлагаем вам инвестировать в гарантированный успех. Или мы найдём вещателя, который готов к партнёрству на современных условиях.

Он откинулся на спинку кресла, дав им понять, что ультиматум поставлен. Обсуждение окончено.

Судзуки задумался всего на минуту. Он смотрел то на безупречные досье, то на невозмутимые лица напротив. Он понимал: они пришли не просить. Они пришли диктовать условия. И их козыри были сильнее.