Чтение онлайн

– «Доброе утро, Скраппи» – прожевав клочок источающего кисловатый запах вареного сена, поприветствовала меня Твайлайт, так же неспособная похвастаться бодрым и оптимистичным настроем. Интересно, это я на нее так влияю, или единороги и в самом деле настолько сосредоточенны на магии, что даже простые шалости в постели становятся для них суровым испытанием духа и тела – «Как… эммм… Как спалось?».

– «Утро добрым не бывает» – в тон единорожке откликнулась я, мрачно разглядывая клочья распухшего сена, напоминающего недосоленную лапшу – «Отлично спалось. Просто замечательно. Я собираюсь найти тут древнее ружье и поубивать нахрен всю ту летающую жрачку, что с самого утра летает и орет именно под моим окном».

– «Это же просто чайки!».

– «Именно под моим окном, Твай!» – упрямо заявила я, косясь на Ред Ноуза, вбежавшего на кухню, и теперь крадущегося к моей фигурке, клевавшей носом у стола. Обойдя меня по широкой дуге, профессор посмотрел на меня с одного боку, затем – с другого. Блестя стеклами своих мегадиоптрий [165] , он молча осматривал меня со всех сторон, словно один из экспонатов своей коллекции, и признаюсь, меня это здорово взбесило, поэтому стоило лишь голове бежевого единорога вновь появиться над моим плечом, как вилка, до того спокойно лежавшая на столе, мгновенно обрела способность летать и с крайне неприятным звуком просвистела мимо виска отпрянувшего жеребца, с грохотом сбив какую-то кастрюлю с дальнего стола. Отскочив, Ноуз громко икнул и с каким-то полусумасшедшим уханьем пустился прочь, вскидывая задние ноги словно жеребенок.

– «Да он и вправду больной!» – сердито прорычала я. Раздражение, копившееся во мне все утро, искало свой выход, и не сдержавшись, я вскочила на ноги, злобно запуская в стену разлетевшуюся на сотни осколков тарелку с остатками показавшегося мне в тот момент просто мерзким завтрака. Поднявшаяся единорожка открыла было рот, но подавилась словами, когда я злобно посмотрела на нее, резко крутанувшись возле распахнутой двери – «З-заткнись, Твай! Не сейчас, хорошо?!».

Выскочив за дверь, я долго старалась успокоиться, сердито пиная разбросанные по лестнице обломки досок, какие-то железяки и большой моток проволоки, как нельзя кстати подходящий для вымещения своего настроения. Широкие ступени, кое-где прикрытые грязной, истоптанной бумагой, сами просились под копыта, и с глубоким вздохом, я двинулась вниз, осторожно спускаясь по широкой винтовой лестнице, проходившей от основания до вершины некогда высокой и грозной башни. Наверное, некогда тут стояла бдительная стража и сновали вышколенные слуги, но время быстро взяло свое, и ненужные более окна-бойницы были закрыты деревянными щитами, намертво приколоченными к камню разбухшими от времени и влаги, крошащимися деревянными гвоздями [166] .

– «Эээээ… Кхе… Здравствуйте, миссис Раг».

– «Аааа, Маккриди!» – остановившись у входа в уже знакомый мне зал, я с неприязнью поглядела на синего земнопони, неуверенно переминавшегося в дверном проеме – «И тебе злобного утра, негритосина! Посмел, значит, показать свою морду?».

– «Я предупреждал вас, Раг, о том, что вы выражаетесь недопустимо в адрес…».

– «Я выражаюсь? Ниииик, дружище, сделай морду попроще, ладно? Я вообще тут местная дурочка!» – издевательски протянула я, ощущая, как при виде худощавого, невысокого пони у меня начинает дергаться глаз – «Меня можно схватить, меня можно куда-то уволочь, где ослепить и приготовить к линчеванию – это нормально. Это правильно и хорошо. А вот назвать подлого, неблагодарного негра, замаравшего себя киднепингом, сектантством, да еще так и не набравшегося смелости или банальной совести для того, чтобы извиниться перед своей жертвой, когда-то спасшей его жизнь, негром – даааа, это достойно порицания! Понимаю вас, бывший коп. Приношу свои извинения!».

– «Я хотел сделать это. Правда» – ковырнул копытом пол стоявший передо мной знакомый, которого в тот момент у меня язык не поворачивался назвать другом – «Просто так и не решился. Да и ты постоянно где-то летаешь, на этих своих крыльях».

– «Ага. Особенно во время ареста. Сколько я просидела в Понивилле? Две недели? Три? И за все это время ты не то, что просто не подошел – ты скрывался от меня, трус, ведь твою знакомую-ветеринара я постоянно видела то на рынке, то на вокзале, поэтому не выноси мне мозги!».

– «Вообще-то, она теперь моя жена» – неловко повел плечами жеребец, осторожно приближаясь к моей насупившейся тушке и проводя копытом по моему плечу – «Хотя она и отказалась брать мою фамилию, сказав, что мне нужно прекратить тянуть за собой свое прошлое. Так что я теперь Ник Маккриди-Гудолл, Скраппи. И прекрати называть меня черным – у меня что, шкура поменяла свой цвет?».

– «Нет, но твое поведение достойно выходца из гарлема, Ник!» – успокаиваясь, проворчала я, дергая боком, на которое переместилось копыто удивленно хмурившегося жеребца – «Слушай, я слышала, что у вас было принято уважать чужое «личное пространство»! Ты что, решил, раз тут жеребцы в почете, то можешь лапать кого угодно, морда?».

– «Да нет, я просто… Скраппи, ты что – потолстела?».

– «Ах ты…» – от злости, я едва не поперхнулась, наступая на попятившегося от меня жеребца, сообразившего, что этого ляпать явно не стоило – «…нигер!».

– «Толстая!».

– «Нигер!».

– «Толстуха! Сухопутный кит!».

– «А ты – нигер, нигер, НИГЕР!» – разозлившись, проорала я на весь зал – «Гадкий, трусливый, черножопый нигер! Вот!».

– «Какое интересное слово, миссис Раг. Думаю, что чуть позже вы поведаете нам его значение» – выплывшая из-за накрытых не слишком чистыми полотнищами фигур на постаментах кобыла обладала резким, командным голосом и довольно длинным для пони рогом, светящимся в такт ее словам. Скопившийся в зале мусор аккуратно расступался под ее ногами, словно пытаясь заползти подальше и спрятаться от магии, излучаемой на ходу четырехногой аккуратисткой. Короткая черная юбка и белая блузка с миниатюрным черным галстуком живо напомнили мне о моей деспотичной старшей сестре, и я внутренне ощетинилась, мгновенно примерив на приближающуюся к нам алую, словно ожившая капля крови, единорожку маску незабвенной Кег.

– «Господа, прошу вас, помогите этим пони убрать весь этот свинарник» – повинуясь словам деловой дамы, ее свита, толкущаяся за спиной своего леди-босса, двинулась было к нам, но я лишь вздернула переднюю ногу, останавливая шагнувшего было вперед Ника, и ассистенты строгой пони отступили, самостоятельно занявшись уборкой в захламленном костями, проволокой и бумагами зале башни – «И кто-нибудь, разыщите, наконец, этого Ред Ноуза».

– «Последний раз я видела его убегающим вверх по лестнице от преследующей его вилки» – фыркнула я, с недоумением глядя на царящие в зале приготовления. Разгребая завалы из костей, единороги и пара земнопони довольно споро очистили большую часть зала, расставив на освободившемся пространстве освобожденные от костей коврики, скамейки и столы – «Ладно, думаю, тут уже и без нас справятся. Пойду посмотрю, нельзя ли что-нибудь сделать с этими крикливыми представителями летающей жрачки. Тут же спать попросту невозможно, когда под боком настоящий птичий базар!».

– «Останьтесь, мисс Раг» – отвлекшись от негромкого разговора со своим ассистентом, скомандовала красная, бросая на меня быстрый взгляд и вновь возвращаясь к бумагам – «Мистер Маккриди, присмотрите за ней. Я хочу, чтобы вы оба оставались в зале. Как только все соберутся, мы хотели бы слышать ваш доклад».

– «Доклад?» – удивилась я, чувствуя задницей, как что-то нехорошее начинает витать в воздухе, холодя мою спину миллионами мурашек – «Не поняла. Чей доклад? О чем доклад? Я и без всей этой комиссии могу доложить, что кормят тут хреново, чайки своими дикими воплями просто не дают спать, а кровать на предпоследнем этаже…».

– «Ваш. Доклад. Про чиелоуеков» – с расстановкой проговорила единорожка, пододвигая к себе низкую скамейку. Из-за моей спины, огибая меня по широкой дуге, показался доктор Ноуз, в сопровождении своих ассистентов и так же занял место за стоящим в центре зала столом, отодвинувшись как можно дальше от строгой пони, присутствия которой он демонстративно не замечал.

– «Ах, про это…» – расплылась в улыбке я – «Прошу прощения, уважаемые – сразу и не сообразила. Скажите, доктор, а вот все эти пони, присутствующие здесь… Как бы это помягче сказать… А они имеют право находиться здесь?».

– «Да, мы имеем на это право. Поэтому можете начинать».

– «Ах вот как…» – немного сбитая с толку, я даже и не знала, что сказать внимательно смотрящим на меня единорогам и земнопони. Множество разноцветных глаз, среди которых не было ни одной черной или хотя бы коричневой радужки, вновь заставили меня пережить неприятное чувство покинутости, одиночества среди толпы, подогреваемое подспудным раздражением от пустопорожних разговоров. Я почти чувствовала ожидание сидящих напротив меня, ждущих того, что их будут в чем-то убеждать, что-то доказывать им, в то время как собравшиеся в зале будут небрежно, мимоходом, разрушать бредни глуповато выглядящей пятнистой кобылки. Ну что ж…