Чтение онлайн

Ведь в том, что сюда прибыл уже знавший меня комиссар, явно не было никакого совпадения – что-то темное затевалось вокруг меня, и чем ярче блестело солнце, тем явственнее для меня чернели проступающие тени. Скапливаясь под мерзкими улыбочками встречавших меня профессоров и ассистентов, таясь в углах, где раньше стояли облаченные в сталь воины двадцать седьмой «Железной», они наполняли воздух вокруг удушливым смрадом засады, и я решила, что даже еда теперь будет для меня под запретом. Не беда – коробка с сухарями, заботливо сохраненная на черный день, была бы верхом блаженства не только для меня, но и для всех, кто мерз вместе со мной в далеких северных лесах, питаясь плохо проваренной перловкой. Хотя это собрание меня насторожило – уж не собираются ли они скрутить меня прямо на нем? Однако, по зрелому размышлению, я отказалась от этой идеи – не слишком-то это тянуло на образ действий прямого, как меч, комиссара, не вязалось со сказанными им словами, хотя…

«Ухххх, ну почему же все так сложно? Каждый норовит обмануть и обидеть безобидную, беременную кобылку!»

– «Наверное потому, что «безобидные, беременные кобылы» не ломают грудь и челюсть ученым» – поделилась со мной своими сомнениями Соя. Войдя в большой, заполненный пони зал, мы проследовали к сцене, на которой уже стоял длинный стол, разместивший за собой всю высокоученую свору, недобро сверкавшую на меня своими оптическими приборами, и присели за столик, стоявший чуть ниже, возле передних рядов потертых кресел. Заполнившие зал пони о чем-то шушукались, и поведя глазами по сторонам, я заметила, как быстро растворяются в этой разноцветной толпе все те, кого я успела узнать за эти летние дни. Многие, очень многие из сталлионградских пегасов были мне незнакомы, но судя по их недовольному виду, все они прекрасно знали меня, и на миг, в многоголосом гомоне, мне почудились сердитые крики «позор!». Может, это так развлекался мой симбионт, а может, я просто нервничала, но ясно было одно – все эти пони собрались здесь явно не для того, чтобы послушать рассказ о моих подвигах из уст комиссара, сидевшего за стоящим на сцене столом.

– «Тишина, соратники! Тишина!» – каркнул профессор Вышка, поднимаясь из-за стола – «Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы обсудить личность одной из соратниц… Одной из тех, кому этот проект дал жизнь, дал путевку в будущее, дал цель в ее жизни. Но увы, не все прошло так, как мы планировали, признаю. Были допущены ошибки – но что это были за ошибки, спросите вы? Отвечу вам – мы были близоруки! Мы были недостаточно бдительны, и проглядели, позволили кукушке подкинуть нам чужое яйцо! Вы видите сидящую перед вами пони, вы знаете ее – еще бы! Ведь она прожила с вами вместе, бок о бок, под одной крышей, все эти долгие годы, и лишь недавно, она позволила себе бросить родное гнездо. Она отреклась от своего имени, отреклась от всего, что связывало вас и ее… Она наплевала на всех нас, на Сталлионград, и теперь, мы должны строго указать ей…».

– «Да-да, мы поняли, профессор» – затянувшийся спич постепенно начинал меня утомлять. Но утомлять от начал и комиссара, которому приходилось все чаще и чаще поднимать копыто, призывая сидевших в зале пони не шушукаться и внимательно слушать профессора. Но наконец, устал и он – «Вы так красочно описали соратницу Раг, что я, право, и не знаю, что еще можно добавить к ее характеристике. Как один из руководителей данного проекта, вы можете считаться отцом всех сидящих тут, сталлионградских пегасов. Это так?».

– «Да… Кхе-кхем… Да, это так» – сбившись, кивнул бурый земнопони, недовольно покосившись на высокое начальство, так некстати перебившее его пламенную речь – «Хотя формально, я и был лишь ассистентом доктора Рыбки, но на самом деле, я сделал больше других для всех присутствующих здесь, молодых жеребцов и кобыл. Но осознает ли это сама Раг?».

– «После вашей речи, доктор Тодстул "Вышка" Вуд, я уже поняла, что являюсь врагом народа, и в принципе, даже не могу ничего вам возразить, ведь фонтан вашего красноречия пробудил во мне чувство глубочайшего раскаяния, и если вы не видите слез на моих глазах, то только лишь из-за этой жары. Погоды нынче жаркие, не правда ли?».

– «Я бы попросил тебя не паясничать, Раг» – дернул щекой комиссар, покосившись на сердито ощерившегося, словно дохлая вобла, Вуда – «Твоя характеристика из уст твоего создателя и так живописует тебя не самым лучшим образом, а уж учитывая данные твоего личного дела…».

– «Бедный папик – не дали ему распилить меня напополам, добираясь до жеребенка! Вот бедняга!» – в стиле Бабули, всплеснула копытами я, вызывая своими словами прокатившийся по залу шум голосов – «А почему бы вам не рассказать, что именно они собирались со мной сделать, папаня?».

– «Это должен был быть абсолютно безвредный снимок магическо-резонансного отпечатка ее внутренних органов, по которому мы могли бы судить, что именно не так в ее теле!» – каркнул со своего места худой жеребец, покосившись на утвердительно закивавших коллег – «И прекрати дерзить мне, несносная кобыла! Ты наплевала на все предписания, составленные лично мной, и одобренные на самом верху, в правительстве города! Ты нагуляла себе жеребенка, спустив в выгребную яму все наши многолетние труды, а теперь, тебе еще и хватает наглости утаивать от нас страшную правду о тебе и твоем выродке?! Ты просто чудовище, Раг! Или как мне тебя называть – существо?».

– «Я попросил бы вас избавить всех присутствующих от вашей семейной ссоры, соратники!» – жестко и абсолютно серьезно заявил Джус, громко пристукнув копытом по какой-то толстой папке, по-видимому, и содержащей в себе мое личное дело – «Мы собрались тут, дабы призвать к порядку нашу соратницу, указав ей на ее ошибки, и может быть, даже рассмотреть возможность о предоставлении ей второго шанса…».

– «Кому, простите, вы хотите предоставить второй шанс, комиссар?» – неожиданно сладко улыбнулся Вышка, глядя на запнувшегося комиссара. Присев, он торгашески потер копыта, словно матерый онколог, услышавший диагноз «саркома», и не отрываясь, продолжил глядеть на поднявшего бровь комиссара – «Кому? Скраппи «Крылышки» Раг? Или тому существу, что сидит прямо тут, перед вами?».

– «Объяснитесь, профессор» – бровь жеребца поползла вверх. Оранжевый земнопони явно был недоволен столь бесцеремонным обращением, но в то же время, своей выдержкой явно демонстрировал, что свою должность он занимал не просто так – «Мне не хотелось бы думать, что считая себя отцом данных пегасов, вы и впрямь, стали считать их своими подопытными или вещами. Ведь это не так, Тодстул?».

– «Нет-нет, конечно же нет, мой дорогой комиссар» – как и Джусу, мне очень не понравились перемены, произошедшие с худым земнопони. Из яростного обличителя, он превратился в опасного доносчика, всем своим видом показывающего, что ему известно что-то крайне опасное про каждого из нас – «Но думаю, вам будет интересно узнать, что сидящая напротив нас кобыла никоим образом не может быть той, о которой мы все говорим, когда произносим ее имя. О, это довольно тонкая материя, но если вы дадите мне время объяснить…».

– «Мы слушаем» – проскрипел комиссар, бросая на меня странный, непонятный для меня взгляд.

– «Что ж, я расскажу. Мы провели это время с пользой, и даже той малой толики исследований, что мы провели, нам хватило для того, чтобы понять – сидящая перед нами кобыла никак не может быть той, что появилась последней в этой стае. Да, она выглядит как Тридцатая, говорит как Тридцатая, но увы, она – не Тридцатая, не Скраппи «Крылышки» Раг. Для вашего удобства, я буду называть ее именно так, раз вы столь сентиментальны, но увы, боюсь, мы столкнулись с подменышем, соратник комиссар. Ни один анализ не сходится с тем, что были до ее побега…».

– «Потому что я забеременела, уважаемый» – фыркнула я, старательно поддерживая маску нагловатой, молодой кобылы, хотя мой желудок, от ужаса, холодным комом провалился куда-то в область таза. Меня раскрыли, но так нелепо, лишь потому, что не смогли понять, что же со мной такое? Это было выше моего понимания! Это было попросту нечестно! Вздохнув, я постаралась успокоиться – в конце концов, пока никто не собирался меня хватать и вязать, да и комиссар, казалось, был скорее удивлен, нежели обеспокоен – «Может, вы этого не заметили?».