Чтение онлайн

Пустынник Дженкинс, как его звали те, кто его знал, пропивал и проигрывал в карты доходы от руды, которую его селениты извлекли из месторождения, и был в страшном загуле. Он был крепким, коренастым, его кожа, сожженная Солнцем, соответствовала его выгоревшим волосам. Отец предложил осмотреть его находку и щедро вложился в его месторождение. Я видел Дженкинса несколько раз и испытывал симпатию к нему, хотя мать не одобряла то, что я общался с ним. Старатель покорил мое сердце рассказами о фантастических приключениях; и подарил мне любопытно обработанный кристалл горного хрусталя, ценный сувенир, инструмент в одном из потерянных городов культуры селенитов.

Когда наступил новый лунный день, отец отвел меня на одну из башен города, чтобы наблюдать восход. Под нами раскинулась обширная пустыня, изъязвленная трещинами и усеянная утесами, покрытая снежным покровом и замороженным воздухом, который сверкал белизной в ярком земном сиянии. Выше острого, рваного края пустыни черное небо было усеяно холодными звездами, неподвижными и яркими. На востоке в небо поднимался конус туманной люминесценции – зодиакальный свет. Внезапно причудливый гребень горы, из-за которого должно было подняться Солнце, вспыхнул слепящим пламенем. Пустыня стала морем мерцающего серебряного огня, пересеченного полуночными тенями трех могучих пиков к востоку от города. Все от горизонта до горизонта, насколько мой глаз мог охватить – горизонт на Луне заметно ближе, чем на Земле – горы и равнина, высветилось с фантастической четкостью, немыслимой на Земле, где даже звезды мерцают. Но вот заклубился туман испаряющегося воздуха. Солнце из ослепительно белого стало приветливо золотым, острые углы рельефа сгладила дымка. Небо посветлело… Через час искрящееся одеяло мороза исчезло, и синие и желтые завитки тумана, который ненадолго затенил лунный ландшафт, рассеял жар наступившего дня. Лишенная ледяной мантии, бурая пустыня лежала голой перед нами, раскрывая черноту и мрачную жестокость вулканической породы, фантастические формы искривленных потоков лавы, неисчислимых крошечных кратеров, и обширную монотонность лавовых полей, которые простирались далеко к высоким стенам кратера.

Не прошло и одних земных суток, как папа и старина Дженкинс уехали на разведку. Они отправились в путь, сидя на небольших металлических седлах на «цивилизованном» «лунном теленке» чудовищном чешуйчатом красном существе по имени М-Об, которого Дженкинс очень любил и которого с ним, похоже, связывала настоящая дружба.

Их не было более чем неделю. Близился закат, когда они возвратились. Отец, который был профессиональным горным инженером, радовался перспективе купить это месторождение. В течение следующего лунного дня он был очень занят, планируя как станет разрабатывать это месторождение, покупая машины и нанимая рабочих. Когда день наступил снова, он оставил Теофил с тремя большими грузовиками, которые везли оборудование для горнодобывающей промышленности, дезинтеграторы, продовольствие и шестерых работников, которых он нанял – в основном, отец рассчитывал на найм селенитов. Он взял несколько тонн углеводов, чтобы заплатить им, и нанял человека с полным знанием их различных диалектов.

Он купил большой атомный дезинтегратор для проходочных работ, и многие поменьше, подобные пистолету, – инструменты для того, чтобы добывать руду в забоях. Устройство дезинтегратора, или «Д-излучателя», было основано на реакции Орлова-Смита. Вещество под воздействием его луча распадалось на атомы, будучи преобразованным, частично, в чистую энергию, с высвобождением высокой температуры, хотя большая часть вещества преобразовывалось в инертные газы – гелий, неон, аргон, криптон и ксенон, которые выбрасывались в атмосферу, на безопасное расстоянии. Когда отец возвратился по завершении дня, он сообщил, что машины уже установлены и работы идут полным ходом. Он был вынужден построить пятьдесят миль дороги, выплавив ее лучами дезинтеграторов до одного из больших шоссе. Отец работал очень много, без перерывов и выходных. После того, как он выстроил убежища на ночь возле шахт, он перестал приезжать к нам на ночь, предпочитая краткие визиты в течение лунного дня. К концу года грузовики привезли металл месторождения на продажу.

Планировалась, первоначально, добыча одного только золота. Этот металл там обнаружил еще Дженкинс, но большие залежи платины, иридия и руды осмия были позже найдены отцом на глубине нескольких тысяч метров. Так как три металла платиновой группы были единственными, которые успешно использовались в «атомном джете», они продавались по самым высоким ценам, не считая радия. Скоро месторождение было известно как одно из самых ценных на Луне.

Спустя год после того, как мы прибыли на Луну, отец был в состоянии построить стеклянное куполообразное здание на холме выше шахт, в которых мы могли бы жить так же удобно, как в городе. Мать, Валенсия и я перебрались туда, и именно там я провел счастливые дни моей юности.

Пока мне не стукнуло десять или двенадцать лет, я редко оставлял окрестности месторождения. Уединенно расположенное на большой равнине «Моря Спокойствия», оно было обособленным мирком, и поскольку наш бизнес разрастался, поместье отца стало небольшим городом. Шахты располагались в паре миль от городка. Гладкая, белая дорога соединила небольшие металлические купола над шахтами с большим плавильным и очистительным заводом, который построили в центре круглой впадины. Большие здания, в которых мы жили, были расположены на небольшом холме к северо-востоку от купола шахтерского городка. Наступавший рассвет всегда в первую очередь освещал наше жилище.

Мать окрестила это место «Огненный пик», из-за того, как эти купола блестели в пламени зари, когда она впервые увидела их. Вскоре наш небольшой городок и месторождение, стали известны под этим названием.

Иногда я с Валенсией и родителями ездил по делам в город. Требовалось всего несколько часов, чтобы преодолеть триста миль на нашем автомобиле с атомными двигателями Орлова. По форме он напоминал торпеду. Иногда, пока родители занимались делами, мы смотрели стереофильмы с Земли, благодаря которым мы, тогда ещё дети, могли получить представление о планете, на которой родились. Но такие поездки были редкими и случайными. По большей части мы жили в Огненном пике. Во время длинных, жарких дней я бродил по дикой пустыне, под защитой фортов, которые мой отец установил, чтобы принять меры против набегов диких аборигенов. Долгие часы я бродил, поднимаясь на холмы, исследовал кратеры, трещины и пещеры, собирал минералы, в надежде найти редкие элементы. Я ползал в зарослях тернистой, серо-зеленой растительности, которая росла в кратерах, пробовал странные фрукты, преследовал фантастических маленьких зверушек, которые бродили по тонкоствольным лесам. Другими словами, я был нормальным мальчишкой, только на Луне. Иногда, что естественно, я находил себе приключений на пятую точку.

Мое самое большое приключение детства случилось однажды, когда я наткнулся на вход в одну из больших пещер. Вход этот был узкой, тонкой трещиной между двумя большими валунами, меньше чем в пяти милях от Огненного Пика. Испытывая естественный для моего возраста романтический трепет Настоящего Приключения, я протиснулся внутрь и исследовал трещину.

Я был возбужден, дрожал от волнения, но все же не был совсем напуганным – и пробирался все дальше и дальше. И в итоге наткнулся на пересохшее русло водного потока. Оно, должно быть, было на половину мили в глубину – огромная пещера, наполненная таинственным светом. На расстоянии в полмили от меня, и далеко ниже голого выступа, где я примостился, было озеро черной воды. А вокруг озера раскинулся фантастический лес люминесцентной растительности.

Плотные джунгли, обрамлявшие озеро, джунгли самых странных растений, не известных науке, испускающей свет флоры пещер Луны. Таинственные формы, не похожие на колючие леса кратеров, эти растения пылали мягким устойчивым огнем. Большие, мясистые деревья, казалось горели унылым, синим пламенем, огромные – подобные грибу, сияли глубоким зеленым и синим огнем. Тонкие, изящные, подобные папоротнику ветви пылали ярким алым сиянием. Джунгли живого пламени! Долго-долго я сидел и наблюдал. Я слышал о фосфоресцирующих лесах, но тот раз впервые я увидел нечто подобное. В нем не было ничего неестественного. Растения просто поддерживали колонии люминофорных микроорганизмов, подобных найденным на Земле. Все же чуждая красота этого фантастического зрелища очаровала меня. А потом я, потерянный в странном трансе, оставил свой пункт наблюдения и стал карабкаться вниз по склону, пока не добрался до края джунглей. Я рвал густые листья, пылающие холодным, синим светом, тонкие стебли, горящие фиолетовым и зеленым, и мягкие перистые ветви, которые сияли темно-красным огнем. Потом, собрав букет холодного пламени, я вышел на берег черного озера. И тогда я услышал звук, который заставил меня уронить пылающие цветы в приступе внезапного страха; звук, который парализовал меня, заставив застыть на месте. Голос животного, своего рода ворчание, которое закончилось свистящим вдохом. По зарослям в мою сторону пробежала волна. Я увидел единственный фиолетовый глаз, большой, как голова человека, сияющий холодным пламенем, который медленно поднялся над пылающими зарослями. Оцепенение сменилось страхом – я бросился бежать. Я улепетывал, спотыкаясь о камни, путаясь в зарослях, вслепую, сам не зная куда.

Наконец я остановился, обессилев. Я был исцарапан до крови, заляпан черной грязью и люминесцентным соком. Задыхаясь, я упал на камни. Когда, наконец, я был в состоянии поднять голову и осмотреться, я увидел, что люминесцентные чащи закрыли меня со всех сторон. В их слабом свете стены и потолок пещеры были неразличимы.

Я встал и закричал. Не было никакого эха! Темнота поглотила мой голос. Только тогда я понял, насколько необъятна пещера и какую я свалял глупость, спустившись туда в одиночку. Я осознал собственную ничтожность, свою слабость, тщетность своих усилий.

Однако я подавил в себе импульс вновь бежать неведомо куда, и сидел там некоторое время, очень трезво рассматривая свои возможности без потерь выбраться из этой передряги – и находя их ничтожными. Тогда я поднялся с камня и начал целенаправленный поиск выхода. Долгое время я блуждал, пробираясь через люминесцентные леса, спотыкаясь на темных, скалистых подземных равнинах, натыкаясь на валуны, падая в ямы. Позже, когда я вспоминал эти скитания, они казались больше кошмаром, чем реальностью. У меня нет никаких связных воспоминаний об этих блужданиях, только неопределенные картины бесконечных утомительных переходов, растущего голода и жажды, мучения, и страха, который был невыносим. Я знаю, что иногда я находил черные лужи и пил, и, должно быть, съел немного фруктов фантастической растительности. И мой сон с тех пор был беспокоен из-за видений огромных тварей с черными крыльями, люминесцентными глазами, зловеще кружащимися надо мной. В ужасе я пытался бежать от них. Я засыпал несколько раз – или, по крайней мере, лежал без чувств, когда был слишком утомлен, чтобы идти. У меня не было никаких планов, никакой стратегии, кроме как следовать по тропинкам, которые, казалось, вели вверх.