Чтение онлайн

— А ты очень хочешь уехать?—спросил Сергей.

 — Конечно, хочу. Каждую ночь вижу во сне метро, телевизор и ванну с.газовой колонкой. Хочу пойти в театр, в Большой и в Художественный, хочу в Лужники, на стадион, и в шашлычную тоже.

— Силен в тебе Белопесоцкий, — заметил Сергей. Фамилия эта стала для них нарицательным словом, почти ругательством. И Валентин обиделся.

— А что плохого? Все, что нужно, мы осмотрели, в работу втянулись, справляемся. И вообще, — примитив эти ветростанции. В энергетике есть гораздо более масштабные проблемы. Может быть, я вообще изменю тему диплома.

— Ах вот как, ветростанции примитив? Значит с ветроэлектрическими заборами покончено? А ну-ка выкладывай, кто тебя громил в воскресенье?

— Все громили, — признался Валентин.— Сначала я понес проект к Илье Петровичу. Он посмотрел и говорит: стрельба из пушек по воробьям. Климат я изменить не сумею. Только в приземном слое ветер будет потише, как за лесной полосой. Но деревья сажать легче, чем строить ветростанции. Ну, я не согласился, поехал разыскивать «дядю Ветра». Представь —

узнал меня, вспомнил озеро Великое. И идею похвалил. «Но заниматься ею, — говорит, — рано. Вот мы сооружаем сейчас самую первую ветростанцию, а для электрозаборов нужны тысячи и тысячи. Никак нельзя поднимать такую фантастическую проблему сейчас. Мы можем дискредитировать великое дело использования ветра. Сегодня наша задача — выстроить первоклассную ветростанцию. А об управлении климатом стоит написать роман, если есть способности к тому». Понимаешь — романы писать! Мне!!!

— Неправильный ты человек, Валька, — сказал Сергей. — Ну, конечно же наша задача строить первоклассную ветростанцию, следить, чтобы бетон был по стандарту, швы надежнее,.. Одним словом, делать дело. 

— Разве я не делаю? Не хуже тебя. Но скучное — скучно, и притворяться я не хочу.

— А если бы ты... — начал Сергей.

Но тут друзья взглянули на часы, и спор пришлось прекратить. Валентин поспешил на базу принимать железобетонные блоки, а Сергей — на перекресток: ловить попутную машину, чтобы не плестись в гору пешком.

Плестись все же пришлось. Медленно шагая по пыльным камням, Сергей глубоко дышал (шаг—вдох, шаг —выдох) и мысленно продолжал прерванный спор.

— Я делаю дело не хуже тебя. Но скучное — скучно, и притворяться я не хочу, — сказал Валентин.

— А я притворяюсь? 

Сергей придирчиво допросил себя и честно

признался: да, и он не прочь уехать. Театр и шашлыки его не волнуют, но он с удовольствием полежал бы на диване у себя в комнате, почитал бы, только не о кранах-манипуляторах. Краны ему немножко наскучили.

«Как-то неверно у нас головы настроены,— со вздохом подумал Сергей. — Не только у нас, у писателей тоже. Пишут все о великих полководцах, изобретателях, артистах, как будто нет на свете солдат, слесарей и домашних хозяек. Вот и здесь: строится электропередача в чужую страну — несколько сот вышек, несколько тысяч опор. Автор идеи один — дядя Миша — остальным нужно копать, бетонировать и сваривать. Дворцы рисовать заманчиво, но кто-то должен класть кирпичи. Не научились мы с Валькой любить кирпичи, вот в чем наша беда».

Шаг — вдох, шаг — выдох. Пыль скрипит на зубах. Жара. По лбу струится пот, разъедает глаза. Далеко еще. Отдохнуть? Нет, рановато, мало прошел. Шагай вперед, Сергей, шагай, хотя бы до поворота.

Шаг — вдох, шаг — выдох. А мысли плетутся своим чередом: «Валентин мечтает о дворцах и не любит кирпичи. Так нельзя, он молодой инженер, его назначение — делать малые дела. В малых делах своя прелесть. Помнишь, Валька, будучи пионерами, мы проводили электричество в колхозе? Копали ямы, столбы ставили — не дворцы! А потом девушка в желтом платке обняла меня и сказала: «Спасибо за свет!» Сколько лет прошло — до сих пор помню. Это «спасибо» для меня, как медаль».

Вот и поворот. Но Сергей забыл об отдыхе. Новые мысли захватили его:

«На озере Великом я слышал «спасибо» своими ушами. Там работа была мелкая, и заказчик рядом. Здесь мы трудимся для чужой далекой страны. Но ведь они существуют — те люди, которым мы доставим электричество. Чернокожие школьники обрадуются, когда в хижинах зажгутся лампочки. Тысячи уст скажут «спасибо» на чужом языке. Мы-то с Валькой не услышим, но спасибо будет сказано».

И взволнованный Сергей, забыв об усталости и жаре, ускорил шаг. Ему не терпелось заполнять наряды... не просто заполнять — писать для того, чтобы дать свет чужеземным школьникам, не просто класть кирпичи —класть кирпичи, чтобы вырос дворец!

Своя собственная мысль убедительнее тысячи вычитанных. Ничего нового не открыл Сергей, старшие и учителя много раз говорили ему то же самое. Но сейчас он выстрадал формулу, дошел своим умом. И всю дорогу он представлял себе, как вечером скажет Валентину:

— Знаешь, Валька, мы дураки с тобой оба. Ты забыл, что дворцы строятся из кирпичей, а я забыл, что из кирпичей строятся, дворцы.

Но Валентина не было рядом, а мысль не выходила из головы, и неожиданно для себя Сергей рассказал все рабочим.

Сначала-то речь шла о другом. Сергей заметил, что из подпорной стенки выкрошился бетон, надо ее укреплять заново. Но бригадир бетонщиков был приятелем Данилушкина, акт о приёмке работ они подписали в столовой, не осматривая подпорную стену. Сейчас бетон выкрошился, против очевидности не поспоришь. Но каяться Данилушкину не хотелось, и он ударился в демагогию:

— Ты стройки по книжкам знаешь, а мы горбом и мозолями свое дело превзошли, понимаем, где следует дотошно и по форме, а где не следует. Тоже и о трудящем человеке надо подумать, не изводить его придирками. Люди строить приехали, не бумажками шелестеть.

— Я-то знаю, зачем мы все приехали...— возразил Сергей.

Тут и пошел разговор о кирпичах, дворцах и девушке-рыбачке, которая благодарила за свет.

Данилушкина рассказ Сергея не пронял:

— Подумаешь, поцеловала! Если бы она отрез подарила или деньгами тысячу рублей. А поцелуи у девок дешевы. И вовсе даром их раздают.

Он причмокнул и подмигнул, ожидая сочувственных усмешек. Но даже Вася — известный сердцеед — сказал брезгливо:

— Пустяки у тебя на уме. А еще старик!

— Нет, правда, ребята... — горячо вступила Зина. — Мы же у самой границы, чужая страна рядом. Можно написать письмо тамошней молодежи... и даже организовать культпоход в выходной, встретиться на заставе. Куда интереснее работать, если знаешь на кого.

— Может, ты не знаешь на кого, а я. везде бывал, насмотрелся — важно заявил Данилушкин и, чтобы оставить за собой последнее слово, прикрикнул: — Ладно хватит языком хлопать! Приступать пора. Давай, Новиков, расставляй людей. А я в контору, там дела поважнее.