Чтение онлайн

— Ни за что, никогда! Я, патриот Джанджаристана. Никогда я не подам голос за независимость Гористанского княжества.

Тутсхолд сдержанно улыбался:

— Дался вам Гористан! Голые камни и полтора миллиона пастухов в овечьих шкурах. Чтобы спасти жизнь, можно пожертвовать пальцем.

Будьте дальновидным политиком, Чария. Если Унгра получит у большевиков поддержку, он победит князя, а победив, возомнило себе и начнет подражать большевикам. Медного гроша я не дам тогда за ваш банк.

Чария вздохнул, вытер пот:

— Тяжело быть политическим деятелем. Увы, мы должны жертвовать своими привязанностями во имя культуры и блага нации.

Он говорил о культуре и нации, но думал о сейфе в банке «Чария и Компания».

Не хватило горючего, и только поэтому танки остановились на ночевку. В сумраке притаились под пальмами громадные стальные черепахи. На земле, у гусениц, спали танкисты, утомленные грохотом, гарью и жарой. А будь горючее, танки шли бы на столицу полным ходом...

Но князь не огорчался. Все складывалось прекрасно. Оказалось, что воевать легко — легче, чем он ожидал. Копья, как иголки, отскакивали от танковой брони, слоны и верблюды разбегались с ревом; совсем нетрудно было давить гусеницами глинобитные домишки, людей с пиками и без пик. Небольшая армия князя, словно нож, вонзилась в тело страны. Не стоило досадовать из-за временной задержки. Горючее обеспечивает Тутсхолд, танкер уже в пути, завтра он войдет в порт, и через три дня князь возьмет столицу Джанджаристана.

Князь молча улыбался, сидя на простой походной кровати. Кровать была складная, железная, вместо матраца — шинель, палатка брезентовая. Сегодня Гористани солдат, суровый и сдержанный... Но через три дня... Стоило помечтать о великолепном будущем!

Горному замку конец. Через три дня новый император войдет во дворец президента. Дасья и все эти красные профессора будут повешены за ноги. Унгру... помилуем старика... Князь посадит бывшего президента на цепь, как собаку, и будет кидать ему обглоданные кости. Толстяк Чария пусть торгует себе, но политику — забудет навсегда! В стране будет наведен порядок. Дисциплина — каждый знает свое место: простые люди трудятся, жрецы молятся, знатным— честь и почет, а думает за всех император.

Величие и слава — вот для чего рожден он, князь Гористани. И он сумеет быть великим. Он возьмет себя в руки. Вино и танцовщицы — долой! Суровая простота приличествует великому императору. Он будет справедливым и строгим. Взяточнику и вору рубят руку, даже если он друг или брат императора. Все равны перед императором и богом. Может быть, он и сам объявит себя богом, как владыки древнего Египта и Рима, и высечет в горах стометровую статую орла с лицом князя Гористани. Пусть через тысячу лет...

Какой-то шум прервал приятные размышления князя. Полы палатки распахнулись. Дюжие воины втолкнули связанного человека с бородой, съехавшей на ухо.

— Лазутчика поймали, сиятельный князь, — сказали они, склонившись до земли.

— Хорошо, идите! — князь с первого взгляда узнал человека с утиным носом и тусклыми глазами, посланца Тутсхолда и Сайкла.

— Друзья шлют вам поздравление, — сказал тот, потирая затекшие руки.—Вы победили, князь. Унгра признал независимость Гористана.

Князь презрительно расхохотался.

— Признал независимость! Унгре послезавтра конец. Я посажу его на цепь, как собаку.

Человек с утиным носом уныло смотрел в землю.

— Друзья не советуют вам идти на столицу, проговорил он. — Тут сложная политика. Унгра просит поддержки у русских. Чтобы не толкать его в объятия красных, державы дадут Унгре оружие. В результате он получит пушки и остановит вас... даже если танкер придет к вам своевременно. Но как раз с танкером вышла задержка. Из-за бури ему пришлось повернуть в ближайший порт Джанджаристана.

Князь сжал кулаки и заскрежетал зубами.

— Но мне обещано... — начал и осекся. «К чему тратить слова? Гонец только гонец. Его можно убеждать или повесить — ничто не изменится. Великая Империя лопнула, как мыльный пузырь. Проклятые Тутсхолд и Сайкл не разрешили ему стать великим. Им не нужна могучая Империя и не нужна сильная Республика. Воинственное княжество, беспокоящее большую дряблую страну, — вот что их устраивает. Тутсхолд и Сайкл выиграли войну за поставки. Князю — нефть, и президенту — нефть, князю — танки, президенту — противотанковые пушки... а ты, Гористани, сиди в своей каменной башне, как в тюрьме, и воображай себя независимым! Никаких Наполеонов, никаких Тамерланов!»

Откинув полу палатки, князь выпятил грудь и крикнул во тьму:

— Солдаты, мы победили, мы отстояли свободу и веру!

...Война продолжалась недолго, победа досталась «дешево»: всего шесть тысяч убитых горцев, всего пятнадцать тысяч убитых джангийцев, сколько-то умерших от голода и болезней, повешенных и изуродованных, тысяч двадцать плачущих вдов, матерей и сирот, да сколько-то там сожженных деревень, разрушенных домов и растоптанных посевов. Но Чария был почти доволен, Сайкл совсем доволен и Тутсхолд вздохнул с облегчением. Его розовощекие племянницы обеспечены приданым, они выберут мужей из лучшего общества... И старая сердобольная тетушка имеет возможность пригреть сколько угодно бездомных котов.

Валентин и Сергей провели эти беспокойные дни в главном управлении строительства, читая газеты и расспрашивая беженцев из Гористана. Там творилось что-то непонятное: какой-то взрыв дикого суеверия и изуверства.

Примерно на пятый день их встретил на крылечке прораб седьмого участка Илья Петрович.

— Вот что, ребята, — сказал он. — Толкаетесь вы тут зря, теряете время. Поезжайте-ка домой. Все равно, сроки у вас истекают, а что мы будем делать, ясности нет никакой. Проект, видимо, придется менять, электропередачу демонтировать.

— Неужели демонтировать?

— Как же иначе? Через Гористан не перескочишь, а там теперь ой-ой-ой! Заходите ко мне через час, я напишу вам характеристики...

И в тот же день вечером из кузова попутной машины друзья в последний раз смотрели на тонущие в синей дымке горы. О Зине вздыхал Сергей: так и не повидались перед отъездом. А Валентин все твердил:

— Глупость какая! Из-за дурачеств какого-то князя демонтировать всю линию. Ну почему мачты должны обязательно стоять на его земле? Почему нельзя перескочить как-нибудь через Гористан, пропустить ток по воздуху или по морскому дну?