Чтение онлайн

Я встала, отряхнула штаны и приготовилась к игре, главным действующим лицом в которой являлся сахар. Таким способом, и при помощи долгих уговоров (хотя работало только первое), мы учились шагать, высокого поднимая передние ноги (испанский шаг), делать поклон; ложиться, задрав ноги вверх, и еще много всего — по мелочам.

Гвоздем программы являлась свечка (на дыбах), которую, по идее, я должна была выполнить вместе с Мидой, находясь на ее спине. Учитывая, с каким рвением она выполняла все элементы, я чувствовала, что мы обе завалимся назад, как только ее копыта оторвутся от земли. И ладно бы еще седло, но я от него так отвыкла, что возвращаться к пройденному этапу было глупо.

Закончив тренировку, я, с Мидиного великодушного разрешения, забралась верхом. Мы вышли из манежа и заехали в конюшню — я стащила с крючка веревку, связанную в кольцо, и накинула ее на шею Артемиды. Когда та повернула ко мне непонимающий взгляд, я пожала плечами и сказала, что тогда мне придется держаться за ее гриву. Возражений не возникло.

Мы прогулялись по территории, посмотрели, как Ник прыгает, стащили у кого — то яблоко, наступили тренеру на ногу, ободрали кустик и порысили в поле, сминая оставшуюся засохшую траву. На снегу осталась длинная вереница следов от копыт, по которой нас нашел Николай.

— Ну, как я?

Я слегка натянула веревочку и Мида перешла на шаг. Повернувшись к парню, я бегло оглядела его. Черная куртка, белые бриджи, сапоги, шпоры… Новая уздечка, конкурное седло и красный вальтрап.

— Впечатляет, — честно ответила я. — Хорошо прыгаешь. Только не держи коня, отдавай ему повод. На высоте ты пережимаешь его губы удилами.

Парень махнул рукой, как — будто отбрасывая замечание.

— Он совсем разленился.

Я посмотрела на Сапфира. Он был таким грустным, что на глаза наворачивались слезы, а при малейшем подергивании повода, вздрагивал всем телом. Печальная картина.

Мы свернули в лес. Ник сосредоточился на том, что пытался собрать и так забитого коня. Я несколько раз кричала, но толку от этого было никакого.

Позади меня застучали копыта, и мы обернулись.

— Привет, принцесса.

На моих губах растянулась улыбка.

— Здравствуй, мой принц.

Изумруд поравнялся с Мидой, и Саша отвесил мне поклон. Он даже не поздоровался с Ником, впрочем, тот уже был далеко впереди — Сапфир шел галопом.

Алекс, так же как и я не пользовался услугами седла, но и отдавать Изумруда мне на перевоспитание для ходьбы без узды пока не собирался, потому что все еще не до конца доверял коню. Однако он, в отличие от Ника, сам старался как можно реже использовать повод.

— Я так по тебе соскучился, что не выдержал и сбежал с последних пар.

— Ты мой герой.

Саша улыбнулся.

— Я говорил не тебе, а Изе.

Я широко распахнула глаза.

— Ах, ты ж…

И прижав ноги к бокам Красотки, как я ее часто называла, помчалась галопом. Миду травой не корми, дай поскакать в поле — душу продаст.

Однако Изумруда нам обогнать далеко не удалось: он только вышел из конюшни и был полон сил, в то время как Мида уже изрядно поработала, сбросив накопившиеся калории. Поэтому мы развернулись и направились домой, шагом.

— Да ладно, я же пошутил… — мило промурлыкал Саша вслед.

— И я тоже.

Мы рассмеялись.

— Как там Лисса?

— Если честно, не очень. Грустная какая — то, что ли… — Алекс пожал плечами. — Но старается это скрыть.

Повисла тишина.

Я размышляла о том, что сообщил мне парень, а он тем временем помчался галопом, чтобы успеть попрыгать до того, как стемнеет.

До конюшни мы с Мидой добрались только через полчаса, и в конце пути я шла рядом с ней, задумчиво перебирая в руках снятую веревку. Один раз Артемида толкнула меня вперед, едва не свалив на холодную землю. Я шутливо погналась за ней, хотя заранее знала, что это обреченный на поражение номер. Кобыла мгновенно оказалась за пределами досягаемости, а когда я остановилась, приняла виноватый вид и подбежала сама. Игорь, владелец конюшни, часто сетовал на то, что моя кобыла бегает свободно, без недоуздка и что ее невозможно поймать. Я внутренне усмехнулась, думая о том, что так и надо. Мужчина обещал мне, что когда-нибудь она убежит. Я едва сдержала смех. "Ну, да, да, конечно. Она убежит, разве что если убегу я или сама скажу ей, чтобы убежала"

Проведя Миду к деннику, я закрыла за ней дверь и пожелала спокойной ночи. Артемида по своему улыбнулась и тут же разлеглась на соломе. Предупредив второго конюха, чтобы не поил ее сразу, я с чувством выполненного долга вышла наружу, застав Сашу за прохождением маршрута. Чухонец, тройник, стенка, система, чухонец, канава, высотное препятствие…

Чисто. Я прикинула на глаз высоту. Где — то с метр будет. Впечатляет…

Александр спрыгнул с коня и, стащив с него уздечку, отвел на пастбище. Как только он вернулся, я захлопала в ладоши.

— Ты добился невероятных успехов! Даже Ник на такое не способен…

При упоминании имени друга, на его лице промелькнуло странное выражение, которое тут же сменилось веселостью.

— Спасибо, дорогая. Я уверен, что ты так же поразишь нас своим номером…

Я скривилась, вспомнив свечку. Без меня Мида выполняла ее идеально. Если же я сяду на нее, то точно поражу всех своим падением с полутораметровой высоты.

Саша догадался, о чем я думаю и обнял.

— Все будет хорошо. Пойдем, погуляем.

И мы "погуляли". До десяти вечера. Это выяснилось, когда мы вышли из кинотеатра, который посетили сразу же после парка.

— Все. Мама меня убьет, — печально возвестила я о своей скорбной кончине. Хотела добавить, что на могилу хочу белые тюльпаны, но Саша и так прекрасно был осведомлен о моих вкусах.

— Все будет хорошо, — это была его коронная фраза.

Мы свернули в темный переулок. Будь я одна, не в жизнь такого не сделала бы, даже если бы опаздывала на свой же звездный концерт перед тьмой — тьмущей папарацци.

По великому закону подлости за нами увязалась шайка пьяных парней. Они думали, что семеро против одного — обеспеченная победа. Жаль, что такого рода ошибки делаются не часто, но запоминаются на всю жизнь. Я даже не испугалась, уверенная в Сашиной силе, однако волнение все же присутствовало. Он крепко сжал мою руку и остановился, развернувшись к бандитам лицом.

— Вы что — то хотели? — совершенно любезно осведомился он.

Парни дико заржали — иначе никак не назовешь при всем моем уважении к лошадям.

— Он еще спрашивает… — давясь, заорал один из них.

— Я бы на вашем месте убежал как можно дальше и как можно быстрее, если у вас есть какие — то недобрые намерения…

Новый взрыв хохота. Я почувствовала, как сердце ищет слабое место между ребрами и пытается пробиться.

— Намерения? От тебя нам ничего не нужно, — рослый мужчина, скорее всего, их главарь, выступил вперед. — Вот она, — он указал обрубком, смутно напоминающим палец, на меня, — может нас удовлетворить…

Переулок огласил смех. На этот раз, похожий на тявканье голодных волков. Теперь мне стало действительно страшно. В глазах помутилось, и я приблизилась к стене, как опоре, не выпуская при этом Сашиной руки. Я скорее поняла, чем увидела, что он весь напрягся и закрыл меня своей спиной. Было задето, как он часто говорил, самое дорогое, что у него было — мое благополучие и сохранность. Оставалось лишь искренне пожалеть неудачливых преступников.