Чтение онлайн

— Стоило бы отойти к женщинам… Там, к грядкам ближе… Им понадобится наша помощь. Сдаётся мне, мы к ним ближе всех, — азартно озвучил тревожный вывод Беловолосый Крушитель.

— Надо, хотя Силион не даст их в обиду! Она — отличный мечник! — успокоил картограф, соглашаясь с его доводами.

— Эта григстанка ещё и хороший мечник?! Так тогда мы обязаны спешить туда! Вдруг она переметнётся к своим?! — возмутился охотник и побежал. Рыжий соратник лишь пожал плечами — разубеждать некогда.

Сиано обратила внимание на непонятный звук рядом в реденьких кустах и нашла там сжавшуюся Одду. Белобрысая подопечная сидит, забившись в заросли поглубже, обхватив колени и стараясь стать как можно незаметнее. В выпученных глазах словно бы и не осталось рассудка.

— Фуи? Фуи, ты меня слышишь? Что с тобой? — вкрадчиво спросила Рангма, заглядывая в обескровленное лицо.

— Я — падшая… Они решат, будто я беглая падшая… Закон гласит: беглый падший — мёртвый падший… У меня теперь права даже на нормальную смерть нет! Не хочу так умирать! Нет! Не хочу! — заскулила девушка. Уточнять рождённая вольной не стала, хотя смысл слов и остался неясен. Надо как-то вывести из столь плачевного состояния впавшую в истерию ученицу. В принципе, вполне простительно, исходя из первого в жизни столкновения с жестокостью войны. Однако точно некогда нянчиться. Поэтому начальница оттоиров сурово встряхнула её за плечи (у малышки аж зубы клацнули) и повелительно произнесла:

— Здесь нет места нытью! Не умеешь сражаться, так остальным хоть не мешай! Не отвлекай на своё хныканье!

Пусть и звучит сурово, но… Требуется научить справляться с собой в экстремальных условиях. Здесь нельзя сюсюкать. Иначе слабость может стоить кому-нибудь жизни. Сиано выхватила метательный нож и кнут для нгутов. Кроме неё, здесь никто не умеет с таким непревзойдённым совершенством владеть настолько необычным оружием — и не оружием-то в принципе. А надо уже очень торопиться: к ним направляется пара нападающих. Неравенство такого сражения их явно не смущает. Уже предвидели лёгкую победу, однако… прогадали. У девушки, прожившей последние годы в Сопротивлении, и мыслей о праве на беспомощность никогда не появлялось — два младших брата и сестра приучили быть старшей, брать всю ответственность за происходящее на себя и быстро ориентироваться в ситуации. Вздохнув, издала яростный боевой клич и метнулась навстречу. Григстаны даже среагировать не успели! Одному в сердце вонзилось узкое лезвие, когда-то подобранное где-то на поле боя (со свойственной ей практичностью, бывшая погонщица нгутов всегда отбрасывала традиционные взгляды на невозможность использования в бою оружия сражённого представителя цивилизованной нации). У второго на горле туго затянулась утяжелённая петля кнута. Рассчитанное на хитин приспособление сломало позвоночник без особого труда, лишив жизни убийцу, нацеленного на лёгкую добычу. Девушка хрипло усмехнулась, раззадоривая себя. Давно уже приучилась откладывать все сожаления, страхи и сомнения на «после битвы». Потом станет страшно, противно, наполнит брезгливость, отвращение… Потом! Всё на потом!

— Сзади! — прозвучал ещё неверный голосок Одды, постаравшейся последовать приказу наставницы. Рангма молнией бросилась вниз, доставая следующий клинок и одновременно ослабляя петлю, чтобы можно стало вновь использовать хлыст. Едва успевая оценить уровень угрозы, уже сделала новый бросок. На сей раз враг попался куда проворнее и ускользнул в сторону. Полоска кожи со свистом рассекла воздух, нацеливаясь спутать его движения. И снова тот отпрянул. Даже постарался наступить на груз на конце жгута, чтобы обезоружить воинственную красотку. Но она стоять не собирается: словно хищный зверь, кинулась к нему. В мозгу стучит вместе с пульсом бешено бьющегося, словно пойманный в клетку малый дракон, сердца одна только мысль: «либо я его, либо Фуи пропала»… Почему-то о возможности собственной гибели никогда не рассуждает в пылу сражения. Выхватила очередное метательное оружие и, воспользовавшись тем, что он освободил её кнут, уходя в сторону от прямой атаки, вновь сделала им замах. На сей раз таким образом спутала движения истребителя, а затем чуть не в упор запустила короткий кинжал ему в сердце. Не попала точно, ибо он всё же сумел продолжать уже беспорядочное движение. Однако рана вышла глубокой, о нём можно позабыть. Даже не заметила, как за спиной появился очередной враг, запыхавшись после совершённой победы. Фуи с отчаянием осознала: даже её крик уже ничего не изменит, но всё-таки истошно взвизгнула предупреждение. Рангма испуганно развернулась, но ощутила — опаздывает. Именно в этот момент и добежал до своей цели Шоу. Буквально за спиной григстанина, коротко сообщил:

— Не с ней! Со мной!

Нападавший поражённо сменил свою задачу и крутанулся, намереваясь рубануть вдруг нарисовавшегося из ниоткуда человека. Однако довольно длинный меч не успел пойти по нужной траектории. В очередной раз перешедший на кинжалы Риул нанёс сопернику удар в горло обоими крест-накрест, практически отрезал голову и, прежде, чем остриё достало до бока, отпрыгнул назад, блокируя лезвие собственным клинком. Отряхнулся от горячих липких капель, брызнувших на лицо и поморщился.

— И где меч опять дел? — усмехнулась воительница.

— Не успел поднять, когда заметил. Разве так вышло хуже? — пожал он плечами в ответ. На поле сражения почему-то никогда не смотрится таким же легкомысленным, как в повседневной жизни. — Где твоя спутница? Её… Не видно нигде…

— Она не умеет себя защищать. Испугалась и сидит там — прячется, — успокоила оттоир, заметив его искреннюю тревогу.

— Ясно. Судя по всему, они выставленные дозоры не то уничтожили, не то обошли, что несколько сложнее… Главное, чтобы в плен не взяли… — с холодным цинизмом заметил соратник, задумываясь о судьбе всего Убежища, напрямую зависящей от этого. Девушка печально согласилась. Он приблизился к всё ещё свернувшейся клубком Фуи и благожелательно спросил, сбрасывая ожесточение:

— Испугалась, что пальцы резать будут? Всё будет хорошо! Мы тебя им не отдадим!

— Нет… Они бы не стали мне их резать… Они бы… Убили… Долго, — невнятно возразила Одда, старательно и безуспешно пытаясь напялить маску зазубренной ледяной неприступности.

— Ага… Не бойся. Глянь, как за тебя Сиано выкладывается! Да и я постараюсь! Бодрее, малышка! — намного проще неё принял обычный вид он и озорно подмигнул, а мысленно решил уточнить позже о причине нестандартного ожидания.

Гаур оказался как раз рядом с крайним домом посёлка, когда увидел, как истребитель буквально нос к носу столкнулся с девчонкой лет пяти. Человек бросился к ним, но остановился, ведь произошло нечто, не вписывающееся в его видение сущности бессердечных убийц. Григстанин медленно опустил клинок, глядя на растерянного ребёнка. Собирается расплакаться, но пока хватило смелости лишь чуть слышно пролепетать одно слово — «мама». Зеленоглазый тяжело вздохнул и разжал пальцы, выпуская меч. Сзади раздался громкий резкий окрик его начальника:

— Ты чего творишь? Пожалел, что ли? Пожалел это?!

— Это ведь детёныш всего навсего! Нехорошо же! Не понять мне принципов ваших, дворянских… Я простой григстанин и не хочу такое творить. Не стану, слышишь?! — огрызнулся, оборачиваясь, невооружённый подчинённый. Его бывший соратник уже подошёл вплотную и яростно мерит взором простолюдина.

— Отойди. Я сам сделаю!

— Не отойду! Зачем так жестоко-то?

— Это сейчас она маленькая и милая, а завтра станет так же опасна, как и любой человек! — попытка достучаться до взаимопонимания не возымела успеха. — Ну, пеняй на себя, предатель!

Металл ярко блеснул, взлетев над головой. Неожиданный защитник обречённо зажмурился, осознавая близость гибели. Свидетелей нет. Позже родственникам сообщат, как был сражён полуживотным. Все поверят. Все… Раздался оглушительный грохот столкнувшейся стали, перешедший в визг двух полированных поверхностей, скользящих друг по другу. Малахитовые глаза раскрылись сами. Клинок остановила сабля… человека. Видимо, опасаясь, что чудом спасшийся «изменник» тоже может присоединиться к битве, руководитель истребителей бросился к своим. А его бывший подчинённый безнадёжно повернулся навстречу новой беде. До своего оружия теперь точно нет возможности добраться. Тиннарис недоумевающе окинул спасённого долгим взглядом, покосился на разревевшуюся, наконец, девчонку и тихо уточнил:

— Почему?..

Ответа не прозвучало. Гаур осознал: стоящий перед ним молчаливо ждёт осуществления смертного приговора, бледный и ошалевший.

— Иди. Уходи отсюда. И… Не знаю, почему ты так поступил, но… Спасибо! За малышку, — невнятно произнесённое словно бы чужими губами заставило безоружного жителя столицы с робкой надеждой поднять лицо навстречу. Охотник отвернулся, дабы не поддаться искушению.

— Не убьёшь?.. Вы не такие, как они говорят, — неуверенно прозвучало в ответ. Шаги постепенно стихают. А Беловолосый Крушитель всё не верит: только что самолично отпустил одного из иноплеменников, которых столько раз клялся уничтожать всех без разбора… Но праздные размышления неуместны. Бросился к уже рядом находящейся группе сборщиц, когда-то сформированной Безумной Григстанской Красавицей, как в насмешку прозывали любовницу предводителя. Сюда как раз ворвалось уже несколько вражеских бойцов. Притом трое из них кандидаты. И Тин воочию наблюдает за сражением Силион. Она была одним из лучших воинов Сопротивления. Человеческого Сопротивления! Её меч снова и снова поражает врагов с такими же ненавистными чертами, как у хрупкой внешне девочки. В крошечную возникшую паузу, она столкнулась с ним взором. Её кожа, волосы, одежда… Всё перепачкано в крови соплеменников. Невозможно, словно бы на рассвете обнаружил Солнце на западе… И внезапно на сознание надавило её аккуратное: «никогда не смотри григстанину в глаза!». Фраза словно бы мелодично прозвучала внутри, посланная чужеродной волей. Давление тут же спало. Женщина отвернулась и вновь вступила в схватку. Она предостерегает… Старается уберечь того, кто однажды без тени колебания приговорил к смерти… Почему, как такое возможно… не укладываются в мировоззрении такие поступки. Весь образ мышления словно бы пошатнулся под напором странных фактов. «Все они одинаковы» — уже не является аксиомой; более того — теперь в конце фразы, долго руководившей всем образом жизни, хочется поставить знак вопроса… А это жутко раздражает!