Чтение онлайн

Дюжина застонала про себя.

– Одного безупречного владения оружием мало. Конечно, без него нельзя одолеть монстров, однако наше предназначение постепенно трансформируется. Теперь мы скорее миротворцы, нежели охотники. Новая миссия требует единства, терпения, дипломатии и объективности. Ты не обладаешь ни одним из перечисленных качеств и, похоже, меняться не намерена. Если меня не подводит память, в нашу последнюю встречу ты обещала, что постараешься наладить отношения с ребятами. Ну как, наладила?

Дюжина отогнала образ Семерки и, потупившись, принялась изучать половицы.

– Нет, – ответила за нее Виктория. – На моих занятиях ты всегда в числе первых, но всегда без партнера. А тебе бы надо соревноваться с лучшими рекрутами, чтобы оттачивать мастерство! Даже у меня в твоем возрасте не было столь выдающихся навыков, – с отчаянием заключила она.

Дюжину захлестнуло горестное чувство вины. Она подвела обеих наставниц!

Силвер ободряюще кивнула Виктории и громко позвала:

– Пятак, возвращайся, мы ждем.

Дверь приоткрылась, Пятак бочком проскользнул в покои и смиренно замер подле Дюжины.

Когда Силвер заговорила снова, ее голос звенел от ярости:

– Вы оба повели себя недопустимо, и ваше высокомерие, мягко говоря, внушает мне тревогу. Полагаю, вам следует хорошенько подумать о своем поведении. – Она умолкла, смерив их свирепым взглядом. – Сегодняшнюю ночь вы проведете в каземате. – (Пятак испуганно дернулся, у Дюжины перехватило дыхание. За меховым воротником мелкой дрожью затрясся Хрум.) – Там у вас будет достаточно времени поразмыслить, – безжалостно добавила старейшина. – Надеюсь, впредь вы воздержитесь от подобных выходок.

Силвер кивнула, будто уверяя себя в правильности принятого решения, и, поднявшись из-за стола, направилась к двери. Потрясенные воспитанники безропотно двинулись следом.

Вход в каземат находился возле оружейного склада. Едва Силвер отперла дверь, зияющая тьма хлынула наружу, протянув к будущим пленникам безмолвные пальцы. Дюжина содрогнулась, Хрум, успевший перебраться к ней на плечо, испуганно запищал. Пятак затаил дыхание, и его страх служил хоть малым, но утешением для его спутницы.

Дюжина оглянулась на плац, где по-прежнему тренировалась Семерка. Девочка сочувственно посмотрела на недавнюю напарницу и помахала мечом в знак солидарности. Дюжина коротко кивнула, однако на сердце сделалось легче. Когда она снова устремила взгляд в темноту, та уже не казалась такой жуткой.

Единственный факел Силвер отбрасывал причудливые тени, пока группа спускалась по винтовой лестнице в мрачный лабиринт подземелий. Старейшина направилась в узкий тоннель с выбитыми в земле камерами. Дюжина покрылась липким потом, запах влажной земли проникал в ноздри. Где-то незримо капала вода.

– Запри Пятака здесь, – скомандовала Силвер Виктории, в полумраке различался лишь ее профиль. – Дюжину я помещу чуть дальше.

Скрипнули петли, в замке повернулся ключ. Стиснув зубы, Дюжина расправила плечи и перевела дух. Они не увидят ее страха! Миновав еще несколько камер, Силвер распахнула массивную деревянную дверь с решеткой на уровне глаз.

– Заходи, – угрюмо велела она.

Дюжина обозрела темницу. Под исполинским пологом из паутины, какой мог бы гордиться паук-живоглот, виднелась куча заплесневелой соломы. В углу источала зловоние параша. Дюжина стиснула дрожащие пальцы в кулаки и обернулась к Силвер. На лице старейшины плясали тени, во взгляде читалось искреннее сострадание.

– Это лишь на один день, – мягко сказала она, коснувшись во мраке плеча Дюжины. – Употреби это время с пользой. Заклинаю. Подумай, есть ли у тебя будущее на заимке. Подумай, каким человеком хочешь стать.

Она шагнула обратно в тоннель и заперла дверь. В стене напротив темнела крохотная ниша. Силвер оставила там ключ и зажгла хроносвечу.

– Я пришлю тебе сонного молока, – бросила она, уходя. – Лишние страдания тебе ни к чему.

Дюжина медленно разомкнула кулаки, бесшумно подкралась к двери и, приникнув к холодным прутьям решетки, глядела вслед удаляющимся наставницам. Едва они скрылись из виду, воцарилась гнетущая тишина. Дюжина буквально чувствовала, как земная толща норовит обрушиться на нее, чтобы похоронить заживо. Паника в груди нарастала. Угадав настроение хозяйки, Хрум прильнул к ней и терся о шею до тех пор, пока тревога не улеглась, а дыхание не сделалось размеренным.

Дюжина почесала бельчонка за ушком, как тот любил.

– Прости, – шепнула девочка. – Это моя вина. Ты заслуживаешь лучшей доли.

Хрум согласно застрекотал, однако продолжал ластиться.

Досадуя на себя, Дюжина сомкнула веки, оставив щелочку, чтобы сквозь нее созерцать теплое сияние свечи. Если застыть в этой позе, можно мысленно перенестись в другое место и забыть о темнице.

– Разумеется, нет. – Голос Пятака бесцеремонно ворвался в ее размышления. Дюжина открыла глаза и вновь испытала на себе давящий кошмар подземелья. Она не проронила ни слова, пока окончательно не овладела собой.

– Чего «нет»? – ледяным (к вящей своей радости!) тоном спросила она.

– Разумеется, у тебя нет будущего на заимке, – отозвался Пятак. – Ты не годишься по всем статьям! Ну какой из тебя миротворец? Смех один.

В глубине души Дюжина полностью разделяла его мнение: заимка – лишь средство для достижения ее цели. Не более.

– Ты прав, – согласилась она, втайне наслаждаясь растерянностью обидчика, не ожидавшего такой реакции.

– Хм… серьезно? То есть, конечно, я прав! – быстро опомнился Пятак. – Вне всяких сомнений.

– Утешает, что из тебя миротворец еще хуже, – добавила Дюжина, постепенно входя во вкус. Даже страх перед беспросветной тьмой притупился. – Я просто не могу представить, что какой-то клан станет терпеть твое нытье. Не пройдет и недели, как они наймут ликвидатора и он разделается с тобой в два счета. А вот со мной он повозится куда дольше.

– Нытье? – Пятак чуть не захлебнулся от негодования. – Мои жалобы касаются только тебя, и они полностью обоснованны!

– Скажи это ликвидатору, – парировала Дюжина.

Раздался глухой стук, – похоже, Пятак с досады пнул дверь. Следом донеслось ехидное:

– Если не ошибаюсь, Силвер обещала тебе сонного молока? – Дюжина не ответила, ее ухмылка поблекла. Хрум ощетинился. – Кого-то мучают кошмары? Бедняжка. Корчишь из себя железную леди, а сама хрупкий цветочек.

Он залился чересчур громким натянутым смехом. Стиснув зубы, Дюжина попятилась вглубь камеры, пока не набрела на ворох соломы. Устроившись на жалкой подстилке, она привалилась к стене и устремила взгляд на мерцающий огонек. Хрум скользнул к ней на колени и свернулся калачиком, девочка принялась гладить шелковистую шерстку; размеренные движения успокаивающе подействовали на обоих.