Чтение онлайн

Чаще всего поместье в Шотландии доставалось младшему сыну из того или иного нормандского семейства, так же как и английские земли в XII в. переходили ко вторым сыновьям нормандской знати, а старшие наследовали родовой фьеф в Нормандии. Это порождало запутанные вассальные обязательства даже в пределах одной семьи, причем обычай майората, дававший превосходство старшему сыну, нередко оборачивался к выгоде младшего. У основателя одной из самых знаменитых фамилий в Европе, Алана из Доля в восточной Бретани, было три сына. Первый получил от отца скромный бретонский фьеф, и его потомки не поднимались выше простого рыцарского звания; второй стал родоначальником английских Фиц Аланов — лордов Освестри, затем графов Эрандел; третий, Уолтер Фиц Алан, около 1136 г. поступил на службу к Дэвиду I Шотландскому, был наделен огромными владениями (лордства Ренфру, Мернс, Стрэтграйф и северный Кайл в долине Клайда, маноры в восточном Лотиане и Берикшире), удостоился титула потомственного сенешала (стюарда) Шотландии, а через шесть поколений, в 1371 г., его преемник стал первым королем из дома Стюартов под именем Роберта II. {146}

Вместе с Брюсами и Стюартами многие прославленные шотландские роды восходят к англо-нормандским, бретонским и фламандским рыцарям, призванным на службу Дэвидом I и последующими королями: Баркли, Хэй, Олифант, Линдзи, Комин, Лесли, Фрэйзер и др. {147} Но далеко не все из стекавшихся в Шотландию иноземцев занимали столь же высокое положение. Наряду с магнатами, в их свите или самостоятельно, в страну прибывало множество мелких рыцарей, оруженосцев, простых воинов, ремесленников, прислуги и т.д. Не имевшие господина вскоре его находили и за службу получали небольшие наделы от него либо непосредственно от короны. Возникали социальные условия для субинфеодации, и создавалось сословие мелких и средних феодалов, известных позднее под названием лэрдов. [29]

В целом англо-нормандская иммиграция за два столетия оказала сильное и непреходящее влияние на строй и культуру шотландского общества. Тем не менее класс феодалов сложился отнюдь не только внешним путем, за счет приглашенных короной пришельцев из Англии и из-за Ла-Манша. В XII–XIII вв., да и впоследствии, Шотландия оставалась кельтской страной, где для большинства населения родным языком был гэльский. В противоположность нормандской Англии, где после завоевания многие саксы были экспроприированы, а высшая аристократия полностью замещена нормандцами, шотландская родовая знать и вожди кланов заняли видное место в рядах нового феодального сословия. Более того, основная часть земель сохранилась за гэльскими магнатами, да и верховная власть по-прежнему принадлежала древней династии. Это существенное различие особенно очевидно на высшем социальном уровне. В Англии титулы и владения всех до одного саксонских эрлов еще при Вильгельме I отошли к его нормандским соратникам. В Шотландии даже во второй половине XIII в. девять из тринадцати графств: Кейтнесс, Росс, Map, Этолл, Стрэтэрн, Леннокс, Файф, Кэррик и Марч — были в руках тех, кому принадлежали с незапамятных времен. Эти графы происходили от областных правителей раннесредневековой Скоции — мормеров.

В XII в. все графства были закреплены за своими владельцами, иногда с расширением территории, на основании королевских хартий и превратились в феодальные держания, а графы — в прямых ленников короны (tenentes in capite). Так, около 1136 г. Дэвид I даровал Данкану МакДаффу хартию на графство Файф. {148} В то же время только четыре графства достались вновь прибывшим магнатам: Ментит — Стюартам, Энгус — Амфравиллам, Бахан — Коминам и Сатерленд — потомкам фламандца Фрескина. Но и они оказались у чужестранцев либо потому, что были недавно образованы, либо ввиду родства новых владельцев со старыми. В 1272 г., благодаря браку с наследницей графа Кэррик, этот титул достался Брюсам.

Участие родовой шотландской знати в формировании феодального класса вовсе не ограничивалось графским достоинством. В шотландских документах XII–XIII вв. продолжают упоминаться старинное дофеодальное сословие тэнов и их держания (тэнства), но последние постепенно становятся рыцарскими фьефами, а тэны пополняют сословие лэрдов. Известно, что до 1304 г. Джон, наследник тэнства Коллендер, держал его на условиях рыцарской службы. {149} Иногда подобное держание даровалось короной иноземному рыцарю, как, например, тэнство Конвет в области Мернс — Хамфри де Аддевиллу при Уильяме I. {150}

Таким образом, феодальный землевладельческий класс в Шотландии возник из двух социальных источников: родовой кельтской знати и англо-нормандских и северофранцузских рыцарей-переселенцев. Представители обеих групп наделялись феодальными привилегиями одновременно, обычно не в ущерб друг другу, и все теснее сближались в общественном и культурном отношении. Порой местные магнаты сами предоставляли держания пришлым рыцарям. Так поступил Утред мак Фергус, лорд Гэллоуэй в 1160–1174 гг., даровавший поместье «Лохкиндело» Ричарду фиц Труиту. В других случаях сеньорами выступали нормандские бароны. Констебль Шотландии Ричард Морвилл (ум. в 1189) наследственно, хотя и незаконно, предоставил некоему Эдульфу на условиях рыцарской службы манор Гиллмурстон, получивший название Эддлстон («село Эдульфа»). {151} , [30]

Переход к феодальным отношениям в XII-XIII вв. в Шотландии, как и везде в Европе, сопровождался ростом населения, внутренней колонизацией, основанием новых поселений, вырубкой лесов и освоением целинных земель. Большинство шотландских топонимов старше XIV в., и их изучение подтверждает, что в освоении и феодализации страны участвовали как местные уроженцы, так и пришельцы. Нормандские и фламандские имена: Бодрик, Додин, Локкард, Морис и др. — запечатлены в названиях Ботрикфилд (Ренфрушир), Даддингстон (Лотиан), Локерби (Дамфрисшир), Мористон (Берикшир) и т. д. Но и местные имена различного происхождения отражены повсюду: Кормак — Кормистон (Лэнаркшир), Гирик — Григстон (Файф), Лиульф — Лайлстон (Берикшир), Маккус — Макстон и Максуэлл (Роксборошир), Свен — Суонстон (Лотиан) и др. {152}

В географическом отношении ход феодализации Шотландии на первом этапе, до начала XIII в., можно проследить по расположению характерных для этого периода укреплений — «моттов». Motte — это небольшой замок из дерева или камня, возведенный на вершине холма или искусственной насыпи и окруженный двором (bailey) и рвом. Такие замки строились феодальной знатью в XII в. Сейчас их выявлено до двухсот пятидесяти, в основном на юго-востоке, {153} который и был колыбелью шотландского феодализма, но многие из них позже бесследно исчезли или были перестроены. На второй стадии феодализации (XIII — начало XIV в.) новые общественно-экономические отношения постепенно охватили центральные и северо-западные области королевства. Данные археологии подкрепляются документами: подавляющее большинство хартий XII — начала XIII в. относится к южным и восточным районам, а в XIII в. увеличение количества грамот, охвативших также и северо-запад, отражает нарастающий процесс феодализации.

В шотландских королевских хартиях принятым собирательным обращением к феодальной знати было omnibus probis hominibus — «всем добрым (достойным) людям»; в Англии использовалось выражение omnibus fidelibus — «всем верным [подданным]». На вершине феодальной лестницы находились монарх и графы, число которых вначале составляло тринадцать, но затем возросло. [31] Первым среди равных был граф Файф, имевший почетное право возводить короля на престол. Далее следовали крупные землевладельцы (бароны), часто бывшие прямыми вассалами короля, затем средние и мелкие держатели (лэрды), весьма различные по своему положению и благосостоянию, и, наконец, младшие сыновья лэрдов, иногда именуемые «вавассорами» — вассалами вассалов. Термин «рыцарь» (miles) был многозначным. Обычно он соответствовал более позднему «лэрд» и охватывал широкий слой военно-служилой знати, но изредка применялся и к графам. Все это походило на английскую структуру, которая, впрочем, выглядела более сложной и многоступенчатой. В Англии непосредственный владелец фьефа, как правило, дальше отстоял от короны. При этом в Шотландии господствовал не английский, а континентальный принцип вассалитета по отношению к короне: «вассал моего вассала — не мой вассал», хотя он подвергался ощутимому воздействию клановых связей.

Даже уцелевшие шотландские хартии часто умалчивают о сроках и условиях держания, ограничиваясь туманными выражениями вроде «также, как любой рыцарь может свободно держать от барона» или словами о «должной и обычной службе» (servicium debitum et consuetum). Как правило, уже начиная с Дэвида I, земля даровалась «в наследственный феод» (in feodo et hereditate), т. е. в бессрочное владение на основе майората. {154}

В Шотландии феод (feodum) первое время означал сеньориальное держание, обусловленное военной службой, позже — невоенное, а рыцарская служба получила известность как servitium debitum. Одно из первых и самых любопытных упоминаний о ней встречается в грамоте Дэвида I Александеру Сент-Мартину на фьеф, которого явно недоставало, чтобы окупить закованного в кольчугу всадника. Поэтому король пожаловал фьеф за половину цены рыцаря и обещал платить из казны Сент-Мартину и его потомству по десять марок в год, до тех пор пока не увеличит размер поместья для достижения полной стоимости одного конного воина. {155}

В то время как в Англии многие бароны выставляли для королевского войска десятки рыцарей каждый, {156} в Шотландии даже крупнейшие владения облагались гораздо меньшим числом. Лордство Стюартов (правда, по неполным сведениям) оценивалось всего в 5 рыцарей, Лодердейл — в 6, Эннандейл, графство Леннокс и некоторые другие — в 10, и лишь в одном, исключительном случае речь идет о двадцати. {157} , [32] Настолько несопоставимы были экономические и военные возможности двух стран! Поскольку в Шотландии церковные владения не были связаны рыцарской службой, каждый рыцарь ценился особенно высоко. Весьма распространенный в Англии платеж взамен рыцарской службы — «щитовые деньги» (scutagium) — совершенно отсутствует в шотландских документах.