Чтение онлайн

– Кого хочешь?
– делает он вид, что не понимает меня.

– Машу хочу, - усмехаюсь я.
– А у тебя вид не такой. Короче. Зови старшего!

Носатый злобно сверкает глазами, но, промолчав, скрывается за дверью, ведущей в подсобное помещение. Стоим у стойки, оглядываем зал.

– Руки, бля, чешутся, - ворчит Волк сбоку.

– Не спеши, - советую ему.

Наконец нас приглашают. Идем за стойку и через узкий коридорчик, заходим в небольшую комнатку. В комнате с зарешеченными окнами вдоль правой стены громоздятся ящики с водкой. За небольшим столом сидит еще один усатый, с таким же клювом, как у первого в фартуке. Одеты они во все черное. Носатый, который нас привел, хочет выйти, но тут же огребает от Волка в челюсть, по яйцам и валится на пол возле стола. Усатый за столом вскакивает, гремя стулом.

– Сиди, - тихо говорю ему, доставая наган. Усатый падает на стул, не сводя с меня и со ствола своих черных глаз.

– Ви кто?
– сипит он, облизывая губы.

– Мы из команды Волка, - завожу уже старую песню.
– С этого дня ты нам платишь за охрану. Скажешь своим, кто на мясе, чтобы засылали деньги через тебя. Десять штук в месяц! Сейчас мы заберем только три. Завтра приготовишь остальные...

– У меня нет таких денег, - пытается он . отбрехаться.

Подхожу к нему ближе.

– Так, значит, нет, говоришь...
– зловеще шиплю я.

Мне действительно очень хочется спустить курок, и лишь усилием воли я сдерживаюсь.

– Подожди! Сейчас, брат, я посмотрю, - суетится усатый.

Через минуту деньги появляются на столе. Забираю три тысячи и резко, без замаха, бью стволом револьвера мужику по носу. Он вскрикивает и хватается двумя руками за разбитое лицо.

– Еще раз скажешь, что я тебе брат, - предупреждаю его, - сдохнешь!

Он согласно кивает головой, не отнимая рук от носа. Между пальцев у него течет кровь.

– Да, да!

– Завтра, в три часа дня. Здесь. Передашь мне остальное, - бросаю ему и выхожу.

Волк еще раз припечатывает ногой по челюсти постанывающего и пытавшегося под-, пяться с пола усача, тот вновь отрубается. Выходим на воздух. Здесь даже дышится в два раза легче...

Идем к пивным точкам. Возле них совсем клоака. Кто-то валяется возле кустов и сетки забора, кто-то блюет за ларьками в ручей. Смотреть здесь не на что. Алкашей всех мастей хватает с избытком. Ларьки заделаны щитами так, что пять ларьков объединены как бы в один длинный сарай, и покрашен этот сарай снаружи почему-то муторным синим цветом. Краски другой, что ли, не могли достать?

Гремлю в дверь. Мой стук, наверное, принимают за поползновение алкашей и не открывают. Подхожу к ближнему от угла окошку и заглядываю внутрь. Разливает молодой пацан. На глухого он не тянет.

– Уголовный розыск!
– говорю ему внушительно и зло.
– Открывай давай!

Снова возвращаюсь к дверям. Алкаши, услышав неприятные для них слова, боязливо таращатся на нас. В эти ларьки волокут все, что пьяницы могут украсть, и ханыгам есть о чем поволноваться. Лязгают запоры, и мы проходим внутрь. Здесь что-то вроде коридорчика. Закрываю за собой двери.

– А что случилось?
– спрашивает парень.

Ему, наверное, есть о чем волноваться, как и тем алкашам.

– Где твое начальство?

– Они только вечером будут.

– Передашь им, чтобы приехали, - дальше я называю адрес небольшого кафе в центре.
– Скажешь, если не приедут, эти ларьки к утру спалим. Запомнил?

Парнишка со страхом смотрит на меня.

– Так вы...
– недоговаривает он.

Это и дураку ясно из моих слов. Было бы интересно, если бы угрозыск запаливал ларьки коммерсантов...

– Правильно сечешь. Передай, что у тебя были люди от бригады Волка. В девять вечера я их жду!

По глазам парнишки я уже вижу, что о нас здесь слышали. Значит, по городу слух прошел. Что ж, тем лучше для нас. Уходим с рынка. Я решил не трогать сразу всех. В самом рынке сидит крупный оптовик по фруктам, и его я оставлю на потом. Идем к своей машине. Леха и парни невдалеке прикрывают сзади. Вижу, как сбоку к нам заходит довольно приличная компания во главе с усатым хозяином шашлычной. С ним еще человек девять его сородичей. Останавливаюсь и жду. Толпа подошла и встала напротив.

– Тэбэ лучшэ нэ приэзжать завтра!
– рычит усатый.
– У нас тожэ коэ-что эсть...
– намекает он на то, что у его людей имеется оружие.

Мне лично плевать, что у них есть. Пусть хоть на танке эта чернота катается! Леха и его пацаны подтянулись ближе и внимательно слушают. Рыночная толпа осталась слегка позади. На нас никто особого внимания не обращает. Кожаные куртки у зверьков расстегнуты. Вольты наверняка есть не у всех, да это и не важно. Важно то, что мало кто решится надавить сейчас на спуск, кроме меня... Подхожу к усатому с усмешкой.

– Так ты говоришь, у твоих людей есть стволы?
– как бы удивляюсь я.

Усатый насторожился. Смотрю на его людей. В их глазах я не вижу решимости. Обращаюсь теперь к ним:

– Я сказал вашему уроду, что все, кто работает на мясе, завтра собирают мне десять .штук, и так будет каждый месяц! Но теперь ситуация изменилась! Завтра вы все, сволочи, собираете и приносите мне двадцать тысяч! Это штраф вот за этот базар! Вы все будете платить бригаде Волка! Не будет денег, будем вас убивать!
– делаю быстрый шаг к усатому, выхватываю наган и, воткнув ствол в большой живот, дважды нажимаю на спуск.

Сначала никто и не понял, что произошло. В горле усатого забулькало, и я тут же отскочил на шаг, чтобы он не нахаркал на меня своей кровью. Выстрелы получились практически неслышными на общем фоне рынка, и живот усача сработал как естественный глушитель.

Усатый рухнул к моим ногам. Я убрал револьвер и спокойно посмотрел на сородичей убитого. Те, вдруг опомнившись, тут же бросились врассыпную.

Кивнув своим, иду дальше. Наши машины стоят на порядочном отдалении от рынка. Уезжаем. Сначала рулим к Енисею, и, подумав, наган все-таки не выбрасываю, а прячу его в удобном месте. Может, еще и пригодится. Парни ждут меня на дороге. Как только я возвращаюсь от берега, меня тут же обступают пацаны.

– Антоныч, - говорит Леха.
– А ты его вчистую сделал.

– Надеюсь, - пожимаю плечами.

– А если теперь менты наедут?
– спрашивает кто-то из парней.

– Будем разбираться и с ментами, - хмуро заявляю я. Парни уважительно смотрят на меня, как на какое-то диво заморское.

– Антоныч, я вот тут тебе пристрелял, - говорит Леха, протягивая мне "тэтэшку" и запасную обойму к ней.

– Как бьет?

– По центру на тридцать шагов. Норма, - заверяет Леха.
– Я еще в армии, когда в мотострелковой дивизии служил, снайперкой баловался, - сообщает он о себе.