Чтение онлайн

Сегодня среди тех, кто вплотную подошел к роковому вопросу, есть только один человек, выпадающий из колоды, – Алла Пугачева. Уж как только народ в сети ни глумился над ее вхождением в «Правое дело», кто только ни пытался обнаружить меркантильные интересы, но даже крупнейшие специалисты компроматного дела с НТВ оказались бессильны. Их свежайшее сочинение «Алла, дай миллион» свидетельствует о кризисе жанра. Криминальная сага об отношениях А. П. с беглым банкиром Рафановичем получилась еще более вымученной, чем недавний донос той же команды на Евгения Ройзмана. Понимая, что сюжет недостаточно разоблачителен (певица положила полтора миллиона долларов в лопнувший банк «Сенатор» и решила их вернуть), авторы решили наказать Пугачеву видеорядом. Неприлично крупные планы, тяжелое лицо в тяжелом макияже, грузная походка – такой мы ее еще никогда не видели.

Пикантности данному произведению добавляло то обстоятельство, что к моменту его выхода на экран прохоровское «Правое дело» рассыпалось очередным карточным домиком. Стало быть, мочить примадонну уже не было смысла. Впрочем, был, да еще какой.

Алла Борисовна – индикатор общественных настроений. Ей бы мог позавидовать гениальный менеджер собственной судьбы Путин. Он на плаву два президентских срока (пока), а она – как минимум десять. А. П. собственные народные фронты создавала уже тогда, когда В. П. только начинал сотрудничать с КГБ. Именно Пугачева одна из первых поняла: мифологизированная личность должна отождествляться с коллективом. Ее хит «Так же, как все, как все, как все, я по земле хожу…» стал символом веры. Она первая сотворила мощное орудие масскульта не столько из песни, сколько из своей жизни. Новаторство удачно совпало со свежими веяниями в оной культуре, функционирующей исключительно в режиме дамских критических дней. Она первая виртуозно использовала миф о вечном возвращении. Стоит по Руси пройти слуху, что Пугачева кончилась, как она снова появляется. Потому что она – наш Одиссей, который уходит, чтобы вернуться. Певице, плоть от плоти семидесятых – восьмидесятых, удалось то, что мало кому удается: оторваться от исторического контекста и стать отдельным культурным – вневременным – феноменом. Только ее в нашем отечестве именуют так, как именовали Красную армию времен Гражданской войны – «легендарная» и «непобедимая».

Показательна сама динамика появления Пугачевой на публичной авансцене. При позднем Ельцине она как-то отошла в тень. Но когда А. П. ближе к концу 90-х вновь материализовалась, общественность насквозь демократической России очень возбудилась. На вопрос интервьюера Урмаса Отта: «Вы из конюшни Лисовского?» – был получен королевский ответ: «Они все из моей конюшни». Она права – все, включая Суркова, из ее конюшни. Хотя ему предстоит еще долго учиться у Пугачевой тонкости игры. Любое ее явление народу, начиная с «Рождественских встреч», – целая система знаков, кодов, шифров. Она неслучайно все делает сама – от освещения до монтажа. «Встречи» еще не начались, а приоритеты уже расставлены: с Табаковым примадонна целуется, Троицкого похлопывает по плечу, Этуша нежно обнимает, Евгения Миронова, воркующего с Орбакайте, чуть дольше положенного выделяет телекамерой, растерянного Киркорова демонстративно обходит стороной… Так что лейтмотив ее песни «Я все расставлю на свои места» отнюдь не случаен.

Но вернемся к динамике «пугачевского бунта». 50-летие А. П. страна отметила нескончаемыми сатурналиями. Сонм дежурных випов, от Жириновского до Владимира Машкова, сменяли друг друга в кадре, захлебываясь, как сказала бы Лидия Гинзбург, «общим умиленным слюнотечением». Дальше всех пошел телеведущий Сергей Шолохов. Он опередил даже Романа Виктюка, каковой возвел А. П. в ранг выдающихся деятелей ХХ века. От половодья чувств Шолохов отвел Алле Борисовне роль впередсмотрящего – того, что «поменял колесо русской истории». Пятидесятипятилетие певицы выпало на 2004-й. Оно прошло почти незамеченным. К тому времени окончательно выяснилось, что в великой державе может существовать лишь один человек, чей рейтинг стремится к бесконечности, и фамилия его не Пугачева, а Путин.

Когда грянуло шестидесятилетие певицы, знаки снова поменялись. Торжества слились в один грандиозный спектакль. Его основной мотив – не горечь расставания, а, напротив, триумф победы: над возрастом, над обстоятельствами, над судьбой. В отличном «Портрете на фоне» кисти Леонида Парфенова (год 1993-й) мы видим взъерошенную усталую женщину с массой комплексов и проблем. Примадонна образца кремлевского концерта «Сны о любви» (год 2009-й) – молодая красавица, уверенно приглашающая зрителей (в числе которых и восторженная Светлана Медведева) на свой столетний юбилей.

К Пугачевой разное отношение в обществе. Мне, например, ее человеческий масштаб был всегда интересней творческого. Замечу, что А. Б. – одна из немногих деятелей искусств, кто никогда не присягал властям. Даже когда оторопевшие творческие интеллигенты калибра Марка Захарова и Юрия Любимова ринулись на поклон к Путину, ее не было в скульптурной группе тех, кто штурмовал «Президент-отель».

Пугачева всегда склонялась к либерализму. Борис Немцов в пору своего краткого вице-премьерства как-то признался на концерте примадонны: Алла Борисовна сказала ему, мол, сплю с Киркоровым, потому что тот отдаленно напоминает Немцова. Прохоров Галкина уж точно не напоминает, но Пугачева, которая еще недавно пела «Устала Алла», снова, кажется, встрепенулась – на сей раз не в эротическом, а в гражданском плане. Ее страстная речь на съезде (или как там у них это называется) «Правого дела» – одно из самых сильных впечатлений последних дней.

Над Пугачевой, человеком феноменальной интуиции, рано смеяться. А вдруг она в это самое время снова поворачивает колесо русской истории?

Единомыслие и единочувствие как главный тренд предвыборного сезона

Интересно, Медведев уже знал о перемене участи, когда инспектировал Большой театр? Скорей всего, нет. Президент так деловито топал ножками по эксклюзивному полу, так вдохновенно рассуждал о перспективе зрительного зала, так задорно интервьюировал балетных, что, казалось, еще минута, и он сам от счастья зайдется в фуэте (благо танцевальный опыт имеется). Жаль, что его отвлекла от балета уникальная система пожарной безопасности. Дмитрий Анатольевич с пылом завзятого брандмейстера принялся вникать в тонкости театрального занавеса, который в огне не горит, в воде не тонет. Но вдруг в воздухе прошелестела фраза поясняющего господина: «Все сделано для того, чтобы дым мог беспрепятственно уйти со сцены». Медведев остановился и глубоко задумался, будто его осенило предчувствие – вскоре вместо дыма предстоит беспрепятственно уйти со сцены ему самому.

Время уплотняется. Сегодняшний день стремительно становится историей. Минувшая неделя была очень насыщенной, на несколько застойных лет хватило бы новостей, но о них уже все забыли. Река времени поглотила и недопрезидента Охлобыстина, и апологета косметического либерализма Прохорова, и кудрявого масона-ренегата Богданова, и русского националиста с брюссельским акцентом Рогозина, и даже старшую по палате (верхней) Валентину Матвиенко. Как-то вмиг рассосался Народный фронт. Забыт подвиг фронтовика-пенсионера Баженова, того самого, что от полноты чувств завещал Владимиру Владимировичу свою квартиру. Остались в прошлом сомнения фронтовички Максаковой, солистки Мариинки (бедняжка никак не могла решить, что для нее важнее – организовать повсеместно передвижные приемные «Единой России» или объединить дирекции Мариинки и Большого театра). Токарю-фронтовику Трапезникову не нужно больше запоминать нехорошее слово «праймериз»… Был целый мир, и нет его.

Гул затих, Он вышел на подмостки. Волны счастья нахлынули на электорат от светлого будущего, которое 24 сентября разворачивалось здесь и сейчас, то есть на съезде «Единой России». Владимир Путин пообещал бюджетникам деньги, бизнесменам инвестиции, крестьянам землю, детям – мороженое, дамам – цветы. Всеобщий стадионный подъем был настолько велик, что свершилось чудо. Если не ошибаюсь, впервые со сталинских времен парадная речь национального лидера была тотчас названа партийной программой. Но кто же обращает внимание на такие мелочи, когда на глазах творится история насквозь демократической страны? Президент с премьером, поменявшись местами, нежно обнялись друг с другом. В эйфорию впал даже брутальный посланник Голливуда Владимир Машков. От торжественности момента Гоцман всея Руси (вспомним фильм «Ликвидация») заговорил Зюгановым: «Россия дала мне все, и я должен своей стране». Вопрос о том, где Машков будет отдавать долг – на родине или за океаном – остался открытым.

Перемена обстоятельств заставила и меня задуматься о своем долге (профессиональном). О чем писать, когда писать не о чем? Умирает тандем – исчезает главная интрига политической реальности последних лет. В «ящике» воссияет благодать и покой. Путину в ближайшие лет пять уже не нужно охотиться ни на тигров, ни на амфоры. Отпадет нужда в регулярной демонстрации обнаженного торса. И даже ремонт пола в спортивной школе под Новосибирском отныне забота не Путина, но Медведева. Кстати, о Медведеве. Никто на ТВ теперь не станет засекать с секундомером в руках равное количество времени, отведенное в кадре президенту и премьеру. Дмитрий Анатольевич в структуре власти (и, соответственно, на ТВ) займет почетное место между Фрадковым и Зубковым. Примерно в таком ключе пришлось недолго рассуждать.

Не успел закончиться съезд победителей, как президент жесткой рукой разрушил благостный сюжет нового бессюжетного существования. Его реванш за унижение на съезде «ЕР» получился более чем выразительным. Объектом реванша стал министр финансов Кудрин, накануне заявивший в далеком Вашингтоне о своем нежелании работать в правительстве Медведева. Дмитрий Анатольевич отреагировал незамедлительно. Поскольку данная пьеса впервые ставится на наших подмостках, то первым делом наметилась преемственность мотивов. Маяковский с его предостережением в адрес вольнолюбивого Шаляпина вывел идеальную формулу единомыслия на все времена, включая теперешние: «Тот, кто сегодня поет не с нами, тот против нас». Шок от грозной реакции Дмитрия Анатольевича был силен. Его глаза приобрели непроницаемость печных заслонок, его речи о безответственной болтовне Кудрина наводили на мысль, что президентская кампания только начинается.