Чтение онлайн

Не успела я задуматься о легкомысленной стране, готовой меняться столько раз, сколько будет угодно Путину с Титовым, как на кандидата в президенты обрушился шквал народной любви. Правого либерала Титова сменил заслуженный сталевар из Нижнего Тагила. Ему на пятки наступал герой России, полковник ФСБ из Алтайского края, а на подходе уже была многодетная мать-одиночка из Ставрополья… Шквал народной любви, как и долгие несмолкаемые аплодисменты, как и невнятные речевки, как и вся пафосная атмосфера съезда, напоминали о неистребимости советской власти. Эту неизбежность хождения великой державы по кругу тонко подметил эффективный менеджер № 1. В 1937 году в Большом театре проходило юбилейное собрание, посвященное Пушкину. После заседания была пирушка в Кремле.

Сталин грустно сказал: «Живи товарищ Пушкин в нашем веке, он все же умер бы в тридцать седьмом».

Все правители России новейших времен так или иначе впаяны, как в вечную мерзлоту, в советскую политическую стилистику, что вполне естественно – слишком мало времени отделяет страну от светлого прошлого. Но вот парадокс: более старшие Горбачев с Ельциным, при всей разности мировоззрения и мироощущения, старались преодолеть, изжить, каждый на свой лад, эту родовую травму. А вот младшенькие, Путин с Медведевым, напротив, легко и охотно оперируют советскими знаками и символами. Речь, заметьте, сейчас идет не об ажурной постмодернистской игре, но о жесткой прагматике. Существует несколько расхожих идеологем, с помощью которых тандем в выборную страду хочет особенно нравиться массам. В подобные критические дни отечественной истории девяностые вновь становятся «лихими». Оппозиция оборачивается грантополучателями, прикормленными Западом. Россия опять оказывается в кольце врагов, которым следует время от времени угрожать кулачком. Все может быть подвержено модернизации, кроме советских идеалов вкупе с ритуалам и пропагандистскими штампами.

Слепой не заметит, что съезд ЕР скроен по лекалам съездов КПСС, которые нам опять же в критические дни «ящик» показывает особенно часто. Разница лишь в малом. Прежние кричалки типа «Ленин, партия, комсомол!» пламенные делегаты исполняли по зову сердца. Нынешний актуальный слоган «Народ, Медведев, Путин!» вялые единомышленники начинают мусолить по отмашке кураторов. Даже Путин возмутился их вялостью и немедленно принялся учить соратников родину любить. Для этого, оказывается, нужно просто очень громко, вдохновенно и непременно при личном участии Владимира Владимировича скандировать: «Россия, Россия, Россия!» Так победим, всё у нас получится, с нами правда, будущее за нами.

Как и в брежневские времена, особенно востребована пошлость общих мест. Вот, например, Медведев говорит: «Наша победа не только полезна, но и необходима нашей стране». Не очень логичная фраза, но для съезда сгодится – в барабанном бое неважны оттенки. Более того, оттенки настораживают. Пока Дмитрий Анатольевич пел осанну партии, к руководству которой он стал внезапно причастен, все шло, как по маслу. Но вот он решил отдельно погордиться собственным вкладом в развитие страны: «На смену массовой бедности девяностых пришел массовый достаток». Тут даже Сурков встрепенулся, с новым интересом посмотрел на оратора. А когда Медведев заговорил о «нашей команде», единственно верной, направляющей и вдохновляющей, ожил и Володин, первый заместитель руководителя Администрации Президента. Расправил плечи, даже будто приподнялся в кресле и острым взором окинул команду, как бы не опровергая, но и не подтверждая правоту президентских слов.

В отличие от младшего коллеги, Путин идеально чувствует советскую стилистику. Никаких отступлений от канона, только повторы собственных клише и стереотипов, только напористость тона. Отступления допускаются лишь в виде народной мудрости. С ее помощью премьер предупреждает представителей некоторых иностранных государств, которые в эти дни дают инструктаж все тем же настырным грантополучателям: «Как говорят у нас в народе, деньги на ветер. Иуда – не самый уважаемый библейский персонаж в народе». (Кстати, повторять последнее слово как заклинание – выразительная примета любых съездов.)

Партийные лидеры, насколько я знаю, тоже не самые уважаемые персонажи в народе, что не мешает им постоянно руководить жизнью этого самого народа. Минувший съезд подтвердил даже не драму, а мелодраму младенческой демократии в ВИЧ-инфицированной большевизмом стране, которой нужна одна правящая партия на всех. Замечательный сериал Сергея Урсуляка «Ликвидация», уже второй раз обрамляющий выборы, помог точно определить суть взаимоотношений партии с народом. Одна на всех партия, выражаясь языком феерического Гоцмана-Машкова, непременно вцепится в каждого, «как лишай до пионерки».

А над всей этой съездовской благодатью, осененной Поясом Богородицы, плывет лихой художественный свист. Нет, не подумайте о плохом. То Вадим Такменев в своем «Центральном телевидении» вывел на подиум ансамбль специально отобранных свистунов. Они с особым лиризмом исполнили, то есть высвистели, любимую песню Владимира Путина «С чего начинается Родина?».

Убывание страха как новая примета декабря

Героиня «Справедливой России», замечательная актриса Римма Маркова, в одной юмористической программе блистательно изображала колдунью. Вот, рассказывает она своему партнеру Максиму Аверину, приходит ко мне Дима Билан. Говорит: хочу быть популярным. Я ему зелья намешала, велела в чай добавлять, а он почему-то нюхать начал.

С каждым днем у меня крепнет опасение, что мы пошли по стопам Димы Билана. Давайте перед 24 декабря выпьем валокордину, успокоимся. Постараемся выбраться из зыбучих песков слов, не обеспеченных смыслом. Перестанем упиваться дозволенной смелостью (даже сам Владимир Владимирович заговорил о «путинском режиме») – пустота рождает пустоту. Давайте, наконец, поймем, что Чуров – это не фамилия, а должность; что менять нужно не людей, а систему; что эйфория мешает здравому взгляду на предмет.

Болотная – лучшее, что могло случиться с Россией. Следует только помнить: ее так же легко заболтать, как перестройку. Пикейные жилеты уже прокомментировали каждую запятую из четырехчасового выступления Путина, но, кажется, не заметили главного: национальный лидер не собирается идти на уступки митингующим. Он в лучшем случае согласен на легкую косметику. Послание лидера тотчас было услышано на ТВ. После Болотной Эрнст, Добродеев, Кулистиков не бросились оземь и не превратились в добрых молодцев, радеющих за народ. Их меню стало чуть более разнообразным, но по-прежнему рассчитано на одного человека, который смотрит новости в записи.

Как-то этот человек обмолвился: что бы мы ни строили, получается НКВД. Полковник Путин знает, о чем говорит. Переубедить его, что на площадь людей вывел не американский Госдеп, а бездарность власти, развращенной многолетней безнаказанностью, не под силу никому. Впрочем, объяснять государственные неудачи происками врагов извне – не стиль выходца из КГБ, а старая национальная традиция. Еще в начале 1820-х Александр I писал о европейских цветных революциях: они, мол, возникают по указке «центрального распорядительного комитета из Парижа». Так выглядел в XIX веке псевдоним вашингтонского обкома партии.

Историческая рифма – полезнейшая штука. Она придает оттенок благородной легитимности многим путинским взглядам. (Кстати, и не только взглядам. Вспомним, как Герцен описывал Николая I – человек со «свинцовыми пулями» вместо глаз.) Так вот, Николай Павлович аттестовал петрашевцев как «горсть людей совершенно ничтожных». Не менее выразительную оценку дал он и тем штатным, которые вышли на Сенатскую площадь: «Несколько человек гнусного вида во фраках». Не исключено, что живи русский самодержец в эпоху изобилия презервативов, он сумел бы воспользоваться тем же художественным образом, что и Путин. Вышло бы короче и выразительней.